— Никогда, — соглашаюсь я. Даже если мне придется отправиться на охоту, я возьму ее с собой. Мысль о том, чтобы снова расстаться с ней, невыносима.

Она поднимает лицо, и по ее щекам текут полузамерзшие слезы, но она улыбается. Она так прекрасна, что у меня перехватывает дыхание. Наши кхаи громко поют на нашей встрече, и я чувствую прилив вожделения при виде нее.

Моя. Моя пара.

Я прижимаюсь губами к ее губам. Прошло слишком много времени с тех пор, как я пробовал ее на вкус. К моему удовольствию, моя обычно застенчивая пара отвечает тихим голодным стоном, обхватывает мое лицо и целует меня со свирепой настойчивостью. Нет ничего лучше, чем пара, жаждущая моих прикосновений, и я отвечаю на ее поцелуй с такой же страстью, наши жаждущие губы сливаются воедино. Нет ничего, что существовало бы за пределами хрупкой фигуры Эл-ли, прижатой ко мне, и ее языка, скользящего по моему.

Я слишком долго ждал, чтобы снова заявить на нее права, и больше ждать не буду. Я не обращаю внимания на радостные крики тех, кто окружает нас, когда мы воссоединяемся с семьей. Неподалеку я слышу смех Аехако, который качает свою дочь на руках, а Вэктал зовет Шорши. Другие толпятся вокруг, желая узнать о членах семьи и поприветствовать вновь прибывших, но меня все это не волнует. С моей Эл-ли на руках я проталкиваюсь сквозь толпу, направляясь к нашей хижине.

Я собираюсь заявить права на свою пару и наполнить ее тело своим семенем. Приветствие остальных членов племени может подождать.

Она издает тихие голодные звуки, когда я несу ее прочь, ее ноги крепко обхватывают мои бедра. Я скучал по этому — по ней — так сильно, что у меня болит душа. Я словно снова стал целым и должен насытиться ею, чтобы стереть воспоминания о тех бесконечных ночах и днях, когда ее не было рядом со мной.

Мы добираемся до нашей хижины, и я отодвигаю ширму для уединения. Огонь внутри — это не что иное, как тлеющие угли, а наши меха остаются на том же месте, где и всегда. Я подхожу к постели из мехов и осторожно укладываю свою пару на них.

Эл-ли всхлипывает, когда я отпускаю ее, цепляясь за меня.

— Нет, — настойчиво шепчет она. — Останься.

Я издаю стон, когда она скользит своим маленьким язычком по уголку моего рта. Больше всего на свете я хочу остаться здесь.

— Я должен закрыть дверь, чтобы нас никто не беспокоил. — Даже на мгновение мысль о том, чтобы покинуть тепло ее рук, кажется мне неудачным выбором. Но потом я думаю о том, что другие могут войти и побеспокоить нас, когда я буду погружать член глубоко в свою пару, и я рычу от этой мысли. Я не хочу видеть никого, кроме нее, по крайней мере до завтрашнего рассвета. Я заставляю себя подняться с мехов, игнорируя соблазнительное прикосновение ее пальцев к моей руке, и торопливо пересекаю хижину. Я закрываю вход ширмой, запихиваю за нее корзину, чтобы она не могла сдвинуться с места, и возвращаюсь в объятия моей пары.

— Я так по тебе скучала, — выдыхает Эл-ли. В ее глазах блестят непролитые слезы. — Я чувствую, что мы были в разлуке больше, чем вместе.

— Этот день все меняет, — клянусь я ей. — Я больше не оставлю тебя одну. В этом я клянусь. — Я беру ее за руку и прижимаюсь губами к ее ладони. — Из-за того, что я был без тебя, каждый день становился трудным.

Она кивает, ее глаза полны грусти.

— Иногда было трудно встать с постели, зная, что тебя не будет рядом. Мне приходилось заставлять себя есть.

Эта мысль причиняет мне боль. Я представляю ее, худую и несчастную, и прижимаю к себе.

— Ты должна быть сильной ради нашего комплекта, моя пара. Ради меня и ради него.

— Я знаю, — говорит она мягким голосом, и ее пальцы трепещут по моему подбородку. — Но иногда это действительно тяжело.

Еще одна причина никогда больше не расставаться с ней. Возможно, она не такая независимая, как Ли-из, и не такая общительная, как Мэ-ди, но это не имеет значения. Она сильная во многих отношениях, и мне нужно, чтобы она чувствовала себя цельной. Я понимаю это — сколько раз по утрам я просыпался и чувствовал себя опустошенным без нее?

— С этого момента, — говорю я ей, — когда я иду на охоту, ты будешь ходить со мной. Если мне придется вернуться к берегам «Ледяного дома», мы отправимся туда вместе.

— Ты обещаешь? — ее большой палец скользит по моим губам.

— Я клянусь в этом. — Я прикусываю кончик ее пальца. — Ты нужна мне так же сильно, как и я тебе.

— Хорошо. — Она убирает прядь волос с моего лба. — А когда появится комплект…?

— Мы останемся там, где должны, пока ты снова не сможешь путешествовать. Я не шучу, когда говорю, что никогда больше не покину тебя. — Я развязываю завязанную узлом ленту, удерживающую ее первый слой мехов, обернутый вокруг туловища. — Мы всегда будем вместе. Остальным придется с этим смириться.

— Мы можем вернуться к другому племени, к «Ледяному дому», так ты их называл? Если ты нужен там. — Она неуверенно прикусывает губу.

— Никто не нуждается во мне так, как ты, моя пара, — говорю я ей. — И то же самое относится и ко мне. Ты нужна мне больше всего на свете.

Со счастливым вздохом Эл-ли гладит меня по лицу, пока я стаскиваю с нее одежду. Как и все люди, она кутается в толстые меховые накидки, чтобы согреться, и найти под ними ее нежную кожу — непростая задача. Она помогает мне, приподнимаясь и наблюдая за мной нетерпеливыми глазами, пока я снимаю с нее сапоги, а затем леггинсы. Затем снимается ее туника, а затем и резинка, прикрывающая ее маленькие груди. Когда она обнажена и лежит передо мной, я испускаю вздох чистой радости. Я дурак, что всегда оставляю ее.

Эл-ли тянется ко мне, стягивая с моих плеч тяжелую накидку.

— Ты весь укутан, — шепчет она. — Я хочу прикоснуться к тебе.

Я снимаю с себя верхнюю одежду, отбрасывая ее в сторону, пока на мне не остаются только набедренная повязка и ботинки. Она садится на кровати и развязывает узел на моей талии, удерживающий набедренную повязку на месте, и ее руки скользят по моему твердому, ноющему члену. Из моего горла вырывается стон.

— Не надо, — бормочу я, беря ее за руку. — Прошло слишком много времени с тех пор, как я прикасался к тебе. Я должен держать себя в руках, иначе ничего хорошего из этого не выйдет.

По какой-то причине это заставляет Эл-ли хрипло рассмеяться.

— Это должно меня обескуражить? Мне нравится мысль о том, что я могу свести тебя с ума, Бек. Я мечтаю об этом целыми днями.

— Ты правда так думаешь? — я поражен. Я постоянно думаю о новых и волнующих способах прикоснуться к ней, но я и не подозревал, что она делает то же самое.

Она кивает и бросает на меня взволнованный взгляд, с энтузиазмом ерзая на одеяле.

— Я думаю о том моменте, когда я кладу на тебя руки и ты издаешь горловой звук. — Она кладет ладони мне на грудь, и я втягиваю воздух. — Вот так, — бормочет она. — И я думаю о том, какие звуки ты будешь издавать, если я прикоснусь к тебе губами.

Она думает об этом?… Я стону от одной мысли об этом.

— Э-э-э.

— Я хочу это сделать, — говорит она мне. — Могу ли я? Ты позволишь мне?

Позволю ли я ей? Я не могу думать ни о чем другом, кроме этого, теперь, когда она обратила на это мое внимание.

— Только если ты хочешь.

— Когда я с тобой, мне хочется делать очень многое, — говорит она и стягивает с меня набедренную повязку, обнажая мой член.

Она смотрит на мой член такими голодными глазами, что все мое тело вздрагивает в ответ. Ее маленькие мягкие ручки обхватывают мою длину, а кожа необычного цвета так ярко выделяется на фоне темно-синего. Мне нравится ощущать прикосновение ее пальцев к моей коже… почти так же сильно, как я люблю ее прикосновения.

— Я всегда забываю, какой ты большой, — бормочет она своим мягким, застенчивым голосом. — И когда я вижу тебя, это всегда удивляет меня. В хорошем смысле, конечно. — Она поднимает на меня взгляд и застенчиво улыбается.

— Я чувствую то же самое, когда смотрю на тебя, моя пара, — говорю я ей. — Я забываю, какая ты красивая, а потом, когда я смотрю на тебя, у меня перехватывает дыхание.

Ее щеки розовеют от удовольствия, и она облизывает губы.

— Я люблю тебя, — шепчет она. — Я так рада, что ты дома.

Я хочу рассказать ей обо всех тех днях, когда я скучал по ней, о том, как тяжело было расставаться с ней после того, как я нашел ее, о том, какой пыткой были долгие ночи, о том, как я волновался за нее, ненавидя то, что она здесь одна и что я, возможно, нужен ей — но все летит кувырком. я теряюсь, когда она наклоняется вперед, ее округлые ягодицы приподнимаются в воздух, а рот опускается на мой член.

Я… никогда не испытывал ничего более приятного, чем это. Горячее, влажное посасывание ее рта, когда она обхватывает головку моего члена… это неописуемое наслаждение. Я издаю звук, который нельзя назвать ни вздохом, ни выдохом — что-то среднее. Ее мягкая грива падает мне на колени, лаская мои бедра, в то время как она проводит своим ртом по всей длине, исследуя меня губами.

Рука Эл-ли обхватывает мой член, другая ее рука покоится на моем бедре. Она целует головку моего члена, а затем двигает губами, проводя ими вверх и вниз по моей коже, ее язык касается толстой вены внизу. Я стараюсь не шевелиться, чтобы не перебивать, но не могу удержаться и дергаюсь в ответ каждый раз, когда ее язык касается моей кожи.

— У тебя здесь очень нежная кожа, — шепчет она мне. — И пахнет, как ты. — Она вздыхает и трется лицом о мою длину, и я чуть не проливаю свое семя ей на лицо и гриву от этого легкого движения.

У меня вырывается стон, и я протягиваю руку, чтобы убрать гриву с ее щек, потому что хочу видеть, как она прикасается ко мне. Я хочу посмотреть, доставляет ли ей это такое же удовольствие, как и мне. Как бы хорошо это ни было, если она не будет выглядеть довольной, мы остановимся, и я прижмусь губами к ее промежности, потому что знаю, что ей это нравится. Но ее глаза закрыты, а на лице выражение тихой радости, когда она прикасается ко мне. Ее пальцы скользят вверх и вниз по моей длине в трепетных ласках, и когда капля моего семени попадает на головку моего члена, она наклоняется и пробует ее на вкус своим языком.

И мне приходится сжать кулаки, чтобы не потерять контроль. Дыхание вырывается из моего горла с хрипотцой.

— Эл-ли, — рычу я. — Твой рот… он слишком хорош. Позволь мне вместо этого доставить тебе удовольствие.

— Нет, — настаивает она, демонстрируя свое упрямство. — Я хочу сделать это для тебя. Мне это нравится. Тебе не нравится? — Она обеспокоенно смотрит на меня. — Я делаю это неправильно?

— Я не думаю, что в этом есть что-то неправильное, моя пара. Если это приятно, это все, что имеет значение. — Я протягиваю руку и глажу ее по щеке. — И это очень, очень приятно.

Она улыбается мне, довольная.

— Возможно, даже слишком хорошо. Я бы доставил тебе удовольствие вместо этого. — Мне трудно произнести эти слова, потому что она уже снова склоняется надо мной, беря мой член в рот. Даже это легкое движение ужасно отвлекает, и когда ее язык скользит по моему стволу, я сжимаю кулаки и пытаюсь сосредоточиться на менее приятных вещах, чтобы не излить свое семя слишком рано и не испортить ей удовольствие.

— Ты можешь, — говорит она через мгновение. — Когда я закончу с тобой. Это не обязательно должно быть «или-или». — Эл-ли хихикает, ее дыхание овевает мою кожу. — Мы можем сделать и то, и другое.

Я стону. Это уже слишком, моя сладкая пара. Я прикасаюсь рукой к ее гриве, и когда она издает нетерпеливый стон и снова берет меня в рот, я сопротивляюсь желанию направить ее голову, погрузить свой член в горячий колодец ее рта, заявить на него права, как я делаю это с ее влагалищем. Эта мысль чрезвычайно привлекательна, но моя пара хрупка. Я не могу…

Но затем ее пальцы скользят к моей шпоре, и я теряю контроль. Она дразнит меня, нежно поглаживая по всей длине, и у меня перехватывает дыхание. Я снова рычу, запуская руку в ее шелковистую гриву, и не могу удержаться, чтобы не наклониться вперед и не проникнуть в ее рот глубже. Она издает тихий звук нетерпеливого удовольствия, глядя на меня горящими глазами. Ей это нравится, и она хочет большего. Тогда я дам ей больше. Я стону, когда она обхватывает одной рукой мой член и засасывает его обратно в рот. Она усиливает ощущения, используя свой язык и жадно облизывая меня, издавая при этом тихие звуки удовольствия. Я ничего не могу с собой поделать; я снова проталкиваюсь к ней в рот, и когда она побуждает меня сделать это снова, я снова проталкиваюсь к ней в рот. Это невероятное ощущение, и осознание того, что она наслаждается этим так же сильно, как и я, удваивает удовольствие, которое я испытываю. Я снова погружаюсь в мягкое, влажное тепло ее рта, и мне кажется, что я ласкаю ее влагалище. Мой народ так не поступает, но я слышал, что у людей такой проблемы нет, и осознание того, что моя пара хочет меня всеми возможными способами, опьяняет меня. Я нежно ласкаю ее нетерпеливый ротик, но когда она ласкает мою шпору и касается моего влагалища, мои движения становятся неуверенными, менее нежными. Она поощряет меня, и тогда я погружаюсь в ее рот, уже на грани освобождения, в то время как она хнычет и издает восторженные звуки, готовая принять мое семя. Я хочу кончить в нее, но она так неистовствует со своим ртом, так готова, так жаждет этого, что я не могу оторваться от восхитительного ощущения даже на мгновение. Я вонзаюсь в нее снова и снова, и когда она снова проводит языком по внутренней стороне головки моего члена, я теряю всякий контроль.

Я кончаю ей в рот, изливаясь на язык и губы. Она задыхается, когда я издаю стон, а когда я пытаюсь высвободиться, чтобы завершить свое освобождение, она хватает меня за хвост и удерживает на месте, и я отдаю ей все до последней капли своего семени. Она пачкает рот и подбородок, и она проглатывает, затем облизывает губы.

— О, Бек, — шепчет она, облизывая языком и пальцами губы. — Мне это так понравилось.

— Правда? — я восхищен этим, тем, насколько самоотверженной может быть моя пара. Я кончил ей в рот. Это кажется… неправильным, но мне это слишком понравилось, чтобы быть чем-то плохим. Между нами нет ничего плохого. — Это не по-ша-кхайски.