Когда я достал «Северный ветер», кристалл на навершии хоть и дрогнул, но не вспыхнул — энергии для активации ему тоже не хватало.

Печально, но не страшно — артефактная сталь и без подпитки остаётся артефактной сталью.

Стоящий рядом со мной Рух тоже потерял невидимость. При этом я чувствовал, что мой «Тихий колокол» продолжал работать — но не здесь, а дальше, за пределами поля антимагии. Получалось, что в куполе образовалось очищено антимагией место, однако же сам купол и не думал развееваться.

Это хорошо — значит, враг до сих пор без связи со внешним миром.

— Сперва сигнал, — тихо сказал я Руху. Птиц напряженно кивнул и сразу же вспорхнул вверх.

Хлопки его крыльев стали сигналом к началу боя — в нас тут же полетели серпы на длинных цепях. Я пригнулся и рванул вправо, скрывшись за упаковочным конвейером. Цепь с лязгом обвилась вокруг металлической стойки, и я ощутил, как проводящий сплав жадно потянулся к моему Источнику. Даже на расстоянии полуметра, даже без прямого контакта, он пытался выжрать мою Силу.

Второй антимаг метнул серп низом, целясь мне по ногам. Я перепрыгнул цепь и тут же ушёл от третьего удара, который пришёлся точно в то место, где я стоял долю секунды назад.

Целясь когтями врагу в лицо, Рух спикировал на самого крупного из троицы, который показался мне главным. Антимаг не глядя отмахнулся серпом, и цепь хлестнула по воздуху в опасной близости от крыла моего пернатого друга. Рух отпрянул и набрал высоту. Через нашу связь я почувствовал его возмущение и неприятные ощущения от близости к подавляющему полю.

И все же Рух привлек к себе внимание врагов, так что воспользовавшись моментом, я ринулся к здоровяку!

Но он успел среагировать — серп летел мне в грудь, а цепь за ним стремительно разматывалась с руки хозяина, почти не провисая. Я отбил лезвие серпа ятаганом и полностью сократил дистанцию.

Мой выпад достал бы обычного бойца. Но здоровяк легко отогнул корпус назад, одновременно с этим потянув на себя цепь. Серп, отскочивший от «Северного ветра», описал дугу и вернулся к хозяину.

Слева мелькнуло движение. Один из двух других наемников бросил серп мне в спину.

«Мой!» — коротким мысленным криком Рух велел мне не отвлекаться и, спикировав из-под потолка, пронёсся между цепью и моей спиной, отбив её крылом. Цепь дёрнулась и ушла в сторону, а Рух тут же взмыл обратно, издав короткий болезненный крик.

Тем временем здоровяк снова пустил серп, закрутив цепь так, что лезвие шло по непредсказуемой траектории. Я качнулся влево, пропуская серп мимо, и рубанул «Северным ветром» по цепи. Артефактная сталь высекла сноп искр, но не перерубила его.

Тогда поступим иначе…

Когда противник потянул серп обратно, я шагнул вперёд и пустил колющий удар ятаганом.

Антимаг сразу же перехватил цепь и выставивл её перед собой как щит, а правой рукой выхватил из-за пояса короткий нож. Наши клинки столкнулись на расстоянии ладони от его шеи.

Я резко отпрыгнул, уйдя от подсечки другого антимага, подобравшегося ко мне сбоку. Серп третьего просвистел у моего плеча. Цепь зацепила рукав и вырвала кусок ткани вместе с кожей.

Кровь потекла по предплечью.

А вместе с ней утекала ещё и моя энергии…

Враги же и не думали останавливаться — слаженными атаками они теснили меня к стене, а мне нужно было придумать, как взломать их слаженность.

Когда второй антимаг в очередной раз метнул серп, я не стал уклоняться. Вместо этого подставил «Северный ветер» плашмя и позволил цепи обвиться вокруг клинка. Антимаг рванул цепь на себя, рассчитывая выдернуть оружие из моих рук.

Никто не бросает оружие добровольно в бою с тремя противниками. Однако же я позволил себе совершить недопустимое — отпустил ятаган и, пока антимаг по инерции отшатывался вместе с моим клинком, рванул к нему с голыми руками.

Мой кулак вошёл врагу точно под рёбра. Антимаг переломился пополам, выронив серп. Я перехватил его запястье, крутанул и швырнул тело в третьего, сбив того с ног.

Но в ту же секунду здоровяк уже был рядом.

Его нож полоснул мне по боку, вспарывая куртку и рассекая кожу. Я ушёл от второго удара перекатом, подхватил с пола серп поверженного антимага и встретил здоровяка, держа чужое оружие в левой руке, а правую сжав в кулак.

Я раскрутил цепь перед собой, создав завесу из металла, не дававшую здоровяку подойти ближе.

В это время Рух вновь налетел на антимагов, и даже успел полоснуть одного из них когтями.

А я пустил серп в здоровяка — прекрасно зная, что он остановит его собственной цепью.

И враг сделал ровно то, что я предполагал, потратив на это время. Я уже был рядом, на ходу успев подхватить с пола «Северный ветер».

Ятаган на такой дистанции неудобен, но мне хватило лишь одного короткого движения. Клинок прошёл врагу под подбородок снизу вверх.

Здоровяк захрипел. Серп выпал из его руки, и цепь со звоном рухнула на пол. Враг попятился, зацепился ногой за конвейерную ленту и рухнул навзничь.

Я тяжело выдохнул. Бок горел от пореза, предплечье истекало кровью, а в зоне антимагии у меня не было возможности закрыть рану с помощью Силы.

Услышав топот приближающихся ног, я рванул в сторону. В помещение ворвались бойцы в форме с гербами рода Бестужевых, на ходу открывая огонь.

Пули веером прошлись по всему залу, несколько из них щёлкнули по металлу конвейера рядом с моей головой.

Одному из антимагов тоже досталось — пуля попала ему в ногу. Мужик застонал и осел на одно колено.

Второй антимаг снова атаковал серпом. Я защитился «Северным ветром», но удар отозвался болью в измотанных руках. Враг тут же хлестнул цепью снизу. Я отпрыгнул, зацепился ногой за опрокинутый ящик и едва не упал. Антимаг воспользовался заминкой и пустил серп снова.

Неожиданно для себя я заметил, что характер стрельбы изменился — вместо хаотичной пальбы зазвучали короткие точные очереди. И били они совсем в другом направлении.

Бойцы Бестужева, которые только что держали цех под обстрелом, вдруг сами оказались под огнём. Кто-то из них попытался дать команду, но её перекрыла новая очередь.

Ведь через боковую дверь в цел ворвались мои гвардейцы.

Один из врагов полетел на пол с топором в груди…

Двое помятых антимагов, почуяв неладное, попытались свалить — пригибаясь они рванули прочь, но…

Быстро получили пули в спины.

Даже у самых сложных противников есть свои слабые стороны…

Через Руну Ощущения, которая по мере ослабления поля антимагии начала давать более полную и яркую картинку, я уже различал знакомые силуэты в разных частях здания.

— Живой, — констатировал Святогор, когда увидел меня. — Хотя выглядишь паршиво!

Несмотря на скепсис и недовольный взгляд, я чувствовал, что глава моей гвардии только что испытал огромное облегчение.

Полагаю, едва увидев «сигнал» — горящую ярким пламенем птицу, появившуюся над агрокомплексом, Свят погнал сюда бойцов с такой яростью, что последующий за этим бой с Бестужевцами показался им легкой разминкой.

Лучше выйти одному против сотни вражеских гвардейцев, чем стоять рядом со своим разъяренным командиром.

— Это ненадолго, — успокоил его я и глубоко вдохнул.

Восстановившиеся каналы Силы начали активную работу, на ходу заживляя раны.

— Антон Игоревич! — крикнул Петрович, подбежавший ко мне со «Слонобоем» наперевес. — Ёлки-палки…

— Нормально, старый.

— Кто хоть это были-то? — старик посмотрел на тела антимагов. У одного из них в спине как раз зияла громадная дыра от одного очень приметного персонального артефактного ружья…

— Антимаги, — спокойно отозвался я. — Судя по всему — наемники. Дар у них был редкий и крайне неприятный — подавляли чужую Силу, поглощали и усиливали себя.

Петрович слушал меня открыв рот, а вот Свят…

Он быстрее старика понял, насколько тяжелый бой мне только что пришлось пережить и витиевато выругался.

А затем злобно зыркнул на меня. Он будто бы хотел сказать: «Я же говорил! Говорил!»

Но поймав мой взгляд, лишь протяжно выдохнул, мотнул головой и включил рацию:

— Вяз! — позвал он. А затем понял, что рация до сих пор не работает. Чертыхнувшись, он махнул Клину: — Найди Вяза, пусть берёт людей и начинает отключать камеры и вообще все, что может передавать данные отсюда.

* * *

В следующие несколько часов агрокомплекс Бестужева превратился в гигантский муравейник. Мои гвардейцы прикатили всю технику, что у нас имелась, но этого всё равно оказалось мало, чтобы вывезти трофеи.

С интервалом в полчаса подтягивались машины из Чёртовой Лапы: старенький трактор с прицепом, «буханка» Михалыча, и даже допотопный грузовичок, за рулём которого сидел незнакомый мне мужик. Петрович пояснил, что это Лев Богданович, некогда работавший в Чертолаповской теплице начальником смены.

Прямо сейчас же Лев Богданович водил гвардейцев по теплицам Бестужева и показывал, что точно нужно снять, а что, по его мнению, не стоит потраченного времени. Правда в итоге, Богаданович возжелал увести в Чертову Лапу вообще все, даже то, что было вмонтировано в стены. У старика аж глаза разбегались, и он все приговаривал:

— Ох и восстановим мы все дома! Ох восстановим!

Стеллажи оказались разборными, системы капельного полива крепились на хомутах. Даже лампы досветки висели на быстросъёмных кронштейнах.

Работа шла на территории, но и подступы к комплексу тоже не остались без присмотра. Свят выставил бойцов на подъездных дорогах, а Муху с винтовкой на крыше складского корпуса.

— Командир, — обратился ко мне Цицерон в разгар погрузочных работ. — Там внизу есть помещение, закрытое на два замка. Я их вскрыл.

Я спустился за ним по узкой лестнице. За взломанной дверью оказалась небольшая комната, в которой стояли три больших металлических шкафа.

Цицерон открыл первый. Внутри аккуратными рядами стояли стеклянные банки с чем-то тёмно-красным.

— Это что? — спросил я, хотя Руна уже подсказывала ответ. Содержимое банок отдавало слабой, но вполне ощутимой энергией.

— «Партия 7, экспериментальная». «Партия 12, улучшенная формула», — ответил Цицерон. — Под ними подписано.

Понятно — кто-то тут экспериментировал. Непонятно правда, над чем конкретно.

— Интересно, — протянул я, поставив банку на место. — Что ещё?

Во втором шкафу обнаружились семена в вакуумных пакетах с пометкой «Резерв ЯМА». Видимо, ректор использовал агрокомплекс не только для коммерческого производства, но и как площадку для научных экспериментов. Видимо, ему все-таки надо было что-то писать в докладах министерству на тему: «Зачем Академии сотрудничать с Агрокомплексом ректора Бестужева, кроме как для обогащения рода ректора Бестужева».

В третьем шкафу лежала папка с документацией — отчёты об урожайности, химический состав почвы, графики внесения удобрений.

— Грузим всё, — сказал я Цицерону. — Банки особенно аккуратно.

— Есть ещё кое-что, — произнёс он. — В другом месте.

На этот раз он привёл меня в дальнюю теплицу, которую ещё не начали разбирать. В низком загончике в углу, сколоченном из обрезков паллет, на подстилке из капустных листьев сидела здоровенная черепаха. На панцире белой краской было выведено: «СОБСТВЕННОСТЬ ЯМА. НЕ ВЫНОСИТЬ».

Черепаха медленно дожёвывала лист салата.

Чуть в стороне имелась резная деревянная табличка, на которой было выжжено: «Генерал. Кормить три раза в сутки».

Я чувствовал канал Силы черепахи, правда были они в довольно зачаточном состоянии, а местами так и вовсе увядшие и загубленные.

— Залечили тебя, беднягу… — проговорил я, погладив зверюгу по шершавой голове.

«Брось ты эту реплтилию!» — буркнул невесть откуда появившийся Рух.

«Ты тоже от рептилий произошел», — напомнил я.

«Но не напрямую же!!!» — возмутился он.

— Командир, так что насчет этого… Генерала? — покосившись на табличку, уточнил Цицерон.

— Забираем, — уверенно заявил я.

К рассвету комплекс заметно опустел. Стеллажи из теплиц были разобраны и погружены. Лампы досветки, трубы полива, насосы, запас удобрений, семенной фонд, готовая продукция из холодильников, компьютеры, экраны, инструменты… Чего мы только не взяли с собой!

Даже стулья из раздевалки Петрович умудрился закинуть в кузов «Егеря», когда осталось свободное место.