Вечерний борщ оказался превосходным, особенно в сочетании с тонкими ломтиками ледяного сала и чёрным хлебом. У всех остальных ужин был еще пару часов назад, поэтому компанию составила мне только Мира да Петрович.

— Под такое бы дело стопарик водочки, — вздохнул старик.

— Без него тоже борщ отменный, Михаил Петрович, — строго заметила Мирослава.

— Подтверждаю, — согласился я, повернувшись к Петровичу. — Когда наша кухня расширится, и я не только о помещениях, но и о поварах, ты, старый, проследи, чтобы все готовили так же вкусно.

Петрович, явно довольный похвалой, загремел посудой, а мы с Мирославой вышли на крыльцо.

Вечер выдался тихим и прохладным. Где-то далеко за забором перекликались часовые. На столбе у ворот горел фонарь, и в его жёлтом круге мелькали мотыльки.

Мира протянула мне термокружку. Я принюхался — пахло шоколадом.

— Какао, — сказала она, заметив мой взгляд. — Заказала, как ты и велел. Так что теперь пробуй.

— Хорошая штука, — признал я, распробовав напиток. — Надо будет оборудовать на крыльце раскладные стулья — чтобы вот так по вечерам тут посиживать. Виды хорошие.

Мира кивнула, немного подумала и добавила:

— Я еще рассматриваю возможность поставить беседку, примерно там, — она указала на один из пустующих участков, с которого, вероятно, вид открывался еще более зрелищный.

Я кивнул и теплой улыбкой похвалил её за инициативу.

Некоторое время мы молча пили какао и смотрели на небо, покрытое звёздами. Я вспоминал, каким был небосвод в эпоху Предтеч. Когда путешествуешь по миру, созвездия поднимаются и опускаются относительно горизонта, а путешествовал я регулярно. Но здесь удивляло другое — сами созвездия выглядели так же, а вот точка, вокруг которой вращался весь небесный купол, сместилась. И теперь в ней горела яркая неподвижная звезда.

— Что это за звезда? — спросил я Миру, подвинувшись к ней и ткнув пальцем на центр неба.

— Ты, видимо, про Полярную, — ответила она. — Помогает определить север точнее компаса.

Удобно — в мою эпоху этой точки не существовало, штурманы ориентировались по Стрелке Дракона, выстраивая от неё поправки.

— Кстати, пока ты занимался зельями, произошло кое-что приятное. — переключила тему Мира, чем вытащила меня из своих размышлений. — Во-первых, привезли номера для машин.

— Все оформили?

— Ещё и с гербами рода, — горделиво кивнула она. По глазам было видно, что девушка счастлива видеть гербы Северских на нашем имуществе. — Всё как полагается. «Егерь», «Волк», трофейные легковушки и оба фургона. Браунштейн сделал всё быстро — и на Игошу, кстати, тоже все документы получил, включая паспорт. И на тебя…

— Спасибо Виктору Валерьевичу, — кивнул я. — Передай ему мою благодарность.

— Уже передала, — с легкой полуулыбкой произнесла Мира, но тут же посерьёзнела: — Ещё он сообщил, что пришёл иск от графа Вяземского за порчу имущества.

— Вот это новости… — удивленно проговорил я, поставив кружку на ступеньку.

— Это — идиотизм! — взмахнула рукой она. — Видите ли, из-за нас разрушен его цех и вся прилегающая инфраструктура!

— Ну а то, что стая иглоходов могла убить десятки человек, он разумеется умолчал… — мысленно продолжил я и, недобро поморщившись, добавил: — А пришедший за ней плетевик одним бы цехом точно не отделался.

— Думаю, они не знают про «эффект плетевиков», — пробурчала Мира и тут же снова вспылила: — Но дело не в этом! Виктор Валерьевич кое-что рассказал мне о Вяземском. Граф сейчас активно метит в столичный круг и добивается, чтобы Московские рода его принимали за равного. Для такого человека устроить открытый конфликт с мелким провинциальным родом вроде нашего — значит показать себя мелочным склочником. Однако же официально составленный иск — это немного другое, — Мира на пару секунд нахмурилась, задумчиво прикусив клыками подушечку большого пальца и уставившись вдаль.

— Грубо говоря, если бы мы встретились лично, он мог бы даже благодарить нас за помощь и улыбаться, но при этом открыто заявлять, что разрушение склада его огорчает. Но он и думать не желает о конфликте между нами, так что пусть все решают компетентные органы, — представив ситуацию, помог я девушке.

Она благодарно кивнула и произнесла:

— Да, вроде того. Но… — она снова нахмурилась и напряженно покачала головой: — Пусть войны, нападений или откровенных провокаций от Вяземского нам ждать не стоит…

— По крайней мере сейчас, — заметил я, когда она взяла паузу.

Мира удивленно посмотрела на меня — мол, ты что же, хочешь сам воевать с графским родом? Однако же встретившись с моим непоколебимым взглядом, она лишь кивнула и повторила за мной:

— Да, сейчас. Так вот… явной агрессии сейчас мы от него не увидим. Но расслабляться нельзя, Анхарт. Граф Вяземский один из самых влиятельных аристократов Ярославской губернии. Если он точит на нас зуб, то он найдет способ доставить нам проблем и без проявления физической агрессии.

Она выразительно посмотрела на меня, дабы убедиться, понял ли я всю серьезность ситуации.

— Контракт же шёл через СПС, — спокойно изрек я. — Майор Коновалов подтвердит, что мы действовали в рамках закона. Охрана завода сама допустила тварей на территорию и потеряла людей. Верно?

— Верно, — напряженно кивнула Мира, — Но….

— И сейчас это главное, — перебил ее я. — Врагов у нас будет становиться только больше с каждым днем. И наше задача постоянно наращивать мощь, чтобы они нас не смели.

Несколько секунд Мира буравила меня взглядом, а затем недовольно кивнула.

— Но все равно он мерзавец! — фыркнула она в сторону. — Мы спасли его людей и весь остальной завод, а он нам иски шлет! Но… ладно, я тебе это рассказала, просто чтобы ты знал. По сути, прямо сейчас нам предпринимать ничего не стоит. Пока с нами работает Виктор Валерьевич, все иски и официальные обращения идут через него. А обыграть этого мастера очень сложно… Кстати! — будто вспомнив что-то, выпалила она. — Я так и не поняла, какой бюджет закладывать для оплаты его услуг?

— Не переживай по этому поводу, — спокойно ответил я. — Мы с Виктором Валерьевичем уже обо всём договорились лично.

Долг жизни дорогого стоит. Но и вечно ездить на благодарности Браунштейна я не собираюсь. Пора бы и самому начинать его лечение.

Подумав об этом, я спросил:

— Когда он к нам заедет? Нужно передать ему кое-что.

— Утром узнаю, — махнула рукой она и тут же вернулась к исходной теме: — Но что значит договорились? Он столько для нас делает, Анхарт! Оплата должна быть впечатляющей!

— Такой и будет, — пожал плечами я.

Мира продолжала смотреть на меня, явно ожидая ответа. То, что один из лучших… или даже лучший юрист города носится с нами забесплатно, ее сильно нервировало.

— У Браунштейна достаточно состоятельных клиентов, которые могут ему заплатить, — по сути словами Виктора Валерьевича, пояснил я. — А вот клиент, который спас его от слепней, у него пока один. Но дело не только в этом, Мира. Я по достоинству расплачусь с ним, но не деньгами, а кое-чем более важным — курсом лечения от недуга, мучающего его годами.

Мира тихо хмыкнула. По её лицу было видно, что мои выводы она приняла, но до конца так и не успокоилась — все-таки девушка привыкла считать каждый рубль, и бесплатная помощь высококлассного юриста ей казалась чем-то крайне подозрительным, а оплата бартером менее надежной, чем деньгами за четко фиксированную сумму.

Подход правильный, но в данном случае лишний.

Мы продолжили сидеть на крыльце. Мара выбралась из дома и уютно свернулась у ног Миры, аккуратно положив морду на её ботинки. Где-то далеко промычала корова, перепутавшая время суток.

— Кстати, я же не дорассказала! — вспомнила Мирослава. — Это не все новости. Сегодня мы с Игошей и машиной сопровождения ездили в город закупаться одеждой. Во-первых, я купила…

Дальше ее слова для меня звучали как в тумане. Но было приятно видеть её счастливое лицо и горящий взгляд, когда она делилась со мной такой маленькой и бытовой радостью, как поход за одеждой.

Так мало человеку для счастья.

Но порой этого малого очень сложно достичь.

* * *

С каждым утром я всё чаще ловил себя на мысли, что пора завести горн. Ну, или что-то более современное, но не менее громкое.

В эпоху Предтеч побудку в лагерях устраивали ударом в полый бронзовый щит. Помнится, Велиар — мой юный последователь — обожал стучать в щит, наслаждаясь видом воинов, вылетающих из своих спальников.

Сейчас, конечно, будить целую армию мне не надо, но проблема не менее серьезная — Игоша с Петровичем теперь ночуют у бабы Гали, и таскаться туда каждое утро я не собираюсь. Галина и так многое делает для гвардии, а обременять её ещё и постоянными вторжениями моей персоны было бы откровенным свинством.

Так что горн бы решил проблему — один раз дунул, и все знают: пора вставать.

Хотя… можно ведь просто составить общее расписание — сделать подъемы в одно и то же время.

Нет… Я ложусь по-разному, и встаю по-разному. Горн будет уместнее.

Хотя…

На самом деле пора озадачить Миру, чтобы всем ближникам купила телефоны. Еще один — обязательно старосте. И со Святом пусть переговорит, сколько на гвардию аппаратов нужно.

Но сегодня обошлось без горна и других средств связи. Игоша выбежал на зарядку сам — судя по его довольному лицу, очень уж не терпелось опробовать и продемонстрировать свой новый спортивный костюм.

В черных штанах, тонкой футболке и кроссовках на толстой подошве он уже почти выглядел на свой возраст. Разве что ростом оставался невысок, но проклятие отступало всё заметнее.

— Михаил Петрович в магазин поехал за продуктами, — пояснил Игоша. — Сказал, как вернётся, сразу на зарядку пойдёт.

Я понимающе кивнул. Наша орава растёт порой уже не по дням, а по часам, а припасы имеют свойство заканчиваться.

Мы с Игошей уже делали наклоны для поясницы, когда из дома вышла Мирослава.

Я так и замер, согнувшись, едва увидел ее.

На девушке были короткие розовые шорты, облегающая белая майка и светлые кроссовки, а на голове — короткая повязка. Мира шла уверена, с какой-то кошачьей грацией.

Я быстро выпрямился, и скосил взгляд на гвардейцев, занимавшихся неподалеку.

— Упор лежа — принять все!!! — в этот же миг рявкнул Свят, и бойцы, с задержкой в полсекунды, рухнули на протоптанную траву.

Святогор заметил мой взгляд и молча кивнул.

Я ответил тем же, и снова повернулся к Мире. Она шла все так же невозмутимо и смотрела исключительно на меня. Она у нас девочка умная, и должна понимать, как подействует её наряд на окружающих.

Однако же бойцов, засмотревшихся на госпожу, пусть дрессирует Свят — до них Мирославе дела не было.

— Доброе утро, — сказала она, встав напротив меня и, поставив руки на пояс, начала разминать шею.

— Доброе, — кивнул я. — Красивый костюм — тебе очень идет.

— Спасибо, — чуть улыбнулась Мира, однако по глазам я видел, что произведенным эффектом она довольна гораздо больше, чем «чуть». — Ты, кажется, вчера уснул где-то на четвертой покупке.

Все-таки заметила, что я вчера задремал во время ее рассказа… Но она вроде не расстроилась — даже пледом меня укрыла. Уже когда я проснулся ночью, вместе с ним перебрался к себе в кровать.

— На пятой, — невозмутимо поправил я. — Запомнил всё вплоть до пуговиц.

— У шортов нет пуговиц, — парировала девушка и, не дожидаясь ответа, побежала по двору разминочный круг.

Глядя на её спину, я ощущал, что Мира наслаждается моментом. И двигается так уверенно. И шорты на ней идеально сидят…

И, кажется, она догадалась, что я на неё смотрю.

О, точно — обернулась на бегу и усмехнулась. Теперь не «догадалась». Теперь она точно знает, что покупка пришлась ко двору.

Пу-пу-пу… Надо бы со Святом переговорить — чтобы гвардейцев сильнее гонял на тренировках. Особенно тех, у кого постоянной женщины нет.

Нда уж… теперь, когда Мира пришла в себя и получила возможность наряжаться, как ей угодно, полагаю, свободных баб в Чертовой Лапе не останется.

Но дело даже не в гвардейцах — просто чем больше Чёртова Лапа, тем больше понадобится рабочих рук. В ту же теплицу, например… которую ещё надо бы оборудовать.

И домов для проживания пока маловато — впереди еще много реставрационных работ.

Однако ж… не думал, что новые шорты Миры натолкнут на меня на мысли об ускорении развития Чертовой Лапы.

В общем, зарядка у нас прошла хорошо. Я бы даже сказал — замечательно. Игоша, вдохновлённый новым костюмом, выжал на турнике аж пять подтягиваний и был этим страшно горд.

Святогор отправил бойцов на пробежку и подошёл ко мне.

— Все прошлые наблюдатели теперь вернулись в строй и полноценно вошли в гвардию, — доложил он. — Так что дальнее наблюдение у нас теперь посменное. Постоянных наблюдателей нет.

— Хорошо, — одобрил я.

— И ещё, Первый, — серьезным тоном продолжил Святогор. — Я продолжаю обзванивать ребят. Из ста двенадцати, что ушли со мной с Хабаровского рубежа, часть устроилась нормально. Кто-то семью завёл, работу нашёл, в охрану пристроился. Несколько скончалось за эти годы. Но я ещё не по всем прошёлся, остались те, кого сложно найти. Переехали, сменили номера, — говоря это, он не сводил с меня пристального взгляда. И теперь задал основной вопрос: — Мне ведь продолжать искать?

— Обязательно, — коротко ответил я, — Все, кому ты доверяешь, Свят, мне нужны. С остепенившимся, если они не утратили твоего доверния, тоже можешь поговорить. На будущее. Много семей мы прямо сейчас не можем принять, всё-таки дома восстанавливать нужно. Но позже — обязательно. Да и сейчас, если появятся желающие — решим вопрос с домами. Каждой семье по отдельному дому, край — один дом на двух хозяев, если площадь позволяет. Далее, кроме твоих сослужевцев, можно начать рассматривать варианты. Например, на последнем контракте Лапа разговорил одного СПСника, у него брат тоже на Хабаровском воевал — и тоже по ранению списан. Позывной — Фенрир. Можно попробовать на него выйти — если согласится служить, глядишь, кого ещё из своей бригады подтянет.

— Можно, если человек толковый, — задумчиво протянул Свят. — Поговорю с Лапой, он должен был запомнить роту — это облегчит поиск.

Я кивнул, поразмыслив о том, что дёргать Коновалова, чтобы тот дал контакты Громова, а тот — своего брата, будет не очень корректно, но если потребуется — позвоню.

— Давай подытожим, Свят, — произнес я. — У нас наблюдатели на объектах сейчас стоят?

— Как раз новая пятерка стоит, всё фиксирует, — кивнул Горцев. — Вчера, например, к объекту Бестужева подъехал армейский грузовик. Бойцы ректора в него загрузились, а перед этим сняли гербы Академии с фасада и ворот.

— Вот как, — хмыкнул я. — Выводы?

— Пахнет приманкой, — буркнул Свят. — Сделали всё так, будто объект больше не имеет отношения к Академии. Но — это только гипотеза. Иначе зачем им ставить под угрозу собственный объект?

— Если что-то выглядит как утка, ходит как утка и крякает как утка, то это утка, — хмыкнул я, хлопнув его по плечу.

— И что же здесь, по-твоему, «утка»?

— А есть варианты? Они либо вычислили наших наблюдателей, либо уверены, что они есть. И исходя из этого показывают нам, что снимают охрану. Гербы Академии специально убрали, чтобы явственно обозначить: это земли рода Бестужевых и только. Если на них напасть, никто кроме Бестужевых не будет втянут. Иначе говоря, эти земли — наша законная добыча.

— И ждут, что мы явимся, — утвердительно произнёс Свят. — Вот только надо ли оно нам?

Чуть прищурился он, смотрел на меня, ожидая ответа.

Именно в этот момент слева раздался грохот и топот. Я и Святогор повернулся одновременно.

По дорожке от ворот спешно шёл взбудораженный чем-то Петрович. Один пакет у него сполз с руки, старик подхватил его коленом, чуть не уронив остальные. Добежав до нас, он сгрузил всё на землю, тут же полез в один из пакетов и вытащил яркую упаковку замороженной овощной смеси.

Повернув пакет к нам задней стороной, дед возбужденно выпалил:

— Вона чего!

— И? — не понял Свят, покосившись на смесь. — Тебе чего, старый, свежих овощей мало в деревне? На кой-ляд тебе эта заморозка?

— Ты, одноглазый, лучше не умничай, а адресок посмотри, — Петрович настойчиво ткнул пальцем в нижнюю часть упаковки.

Мелким шрифтом был напечатан адрес производителя и склада.

— Теперь понял, — медленно произнёс Свят. — Адрес-то того самого производства Бестужева.

— Значит, они морозят там овощи… — размышляя вслух, произнес я.

— Если описание не врет, то не только морозят, Антон Игоревич! — быстро произнес Петрович. — Написано — полный цикл! «От семечки до практически готового блюда!». Видите! — он перевернул упаковку и показал слоган. — А мы всего гадали что там у них за стеной! А оно — вон оно как получается-то!

— На объекте, который Бестужев демонстративно оголяет… — продолжил я.

Явно довольный произведённым эффектом, Петрович подбоченился и важно продолжил:

— Я в магазине увидел и аж встал столбом. Продавщица спрашивает, мол, мужчина, вам плохо? А я ей: нет, говорю, мне хорошо. Мне очень хорошо!

— Если там налажен выпуск готовой продукции — то там должно быть полноценное тепличное хозяйство с холодильным оборудованием, — раздался голос Миры, которая приблизилась к нам и смотрела на овощную смесь из-за моего плеча.

Пару секунд мы молча переваривали информацию.

— И всё-таки хочется знать, где же «утка», — задумчиво протянул Свят.

— У жены Степаныча, — усмехнулся Петрович. — А зачем она тебе?