За два дня до прилёта Лиза позвонила по видео. Алехандро сидел рядом со мной на диване, Лусия устроилась у него на коленях, а Ваня пытался отобрать у сестры игрушку.

— Ну что, ручной, — сразу начала Лиза с ехидной улыбкой, — говорят, ты уже третий день ходишь по дому и спрашиваешь, когда «тётя Лиза наконец приедет»?

Алехандро чуть покраснел и кашлянул.

— Я не спрашиваю «третий день»…

— Спрашивает, спрашивает, — вставила я, улыбаясь. — Вчера вообще сказал: «Если она не прилетит, я сам полечу в Тель-Авив».

Лиза громко фыркнула.

— Ох, как трогательно. Монстр, который боится, что Огненная Сестра не приедет вовремя на его юбилей. Лусия, солнышко, скажи папе, что он совсем размяк.

Лусия серьёзно кивнула и выдала:

— Папа, ты размяк.

Все засмеялись. Даже Алехандро, хотя и с лёгкой виноватой улыбкой.

— Короче, ждите, — подытожила Лиза. — Я уже в аэропорту Тель-Авива. И везу много всего. Так что готовьтесь, у вас скоро будет шумно.

Когда на следующий день я встретила её в аэропорту Асунсьона, она вышла из зоны прилёта всё такая же — загорелая, с растрёпанными волосами, в любимой серой толстовке и с огромной сумкой через плечо.

Мы обнялись крепко. Лиза отстранилась, внимательно посмотрела мне в лицо и сразу прищурилась:

— Ого. У вас тут прям зима наступила, свет мой. И я не про температуру.

По дороге домой она почти не молчала — рассказывала про последние дела, про новых девушек, которым помогла, и периодически подкалывала меня по поводу «ручного», который соскучился без нее. Конечно, интересовалась Лиза и моей работой:

— Как там дела у фонда «280 дней»? Я видела свежий отчёт — цифры продолжают расти.

— Растут, — кивнула я. — Обращений всё больше. Мы уже помогаем женщинам из разных стран. Иногда даже не успеваем открывать новые места в приютах.

Лиза усмехнулась:

— Ирония судьбы, да? Фонд, который родился из твоей боли, теперь помогает сотням женщин по всему миру.

Я пожала плечами и ответила:

— Без Алехандро этого фонда вообще бы не было. Если бы не всё, что со мной произошло… если бы не те 280 дней в подвале… у меня никогда не появилось бы ни такого опыта, ни такого жгучего желания помогать. Я бы, наверное, продолжала писать какие-нибудь статьи о политике. А фонд — это во многом его невольное «наследство». Даже если он сам никогда так не скажет и будет краснеть, если услышит.

Лиза долго смотрела на меня, потом фыркнула — громко и очень характерно для неё.

— Ох, свет мой… Ты серьёзно? Монстр помог создать инструмент помощи жертвам насилия? Это уже даже не ирония. Это какой-то извращённый чёрный юмор вселенной. Манго тройная ему за такой «подарок» человечеству. Хотя он, скорее всего, опять начнёт мямлить, что «это не его заслуга».

Когда мы подъехали к дому, Алехандро уже стоял на крыльце. Лусия и Иван прятались за его ногами, но стоило Лизе выйти из машины, как Лусия первая бросилась к ней с криком «Тётя Лиза!».

Лиза подхватила её на руки, потом посмотрела на Алехандро, который вышел вперёд.

Она окинула его взглядом, усмехнулась и ткнула пальцем ему в грудь:

— А ты, ручной, чего такой помятый? Пятьдесят лет — это не повод ходить с лицом, будто это тебя теперь в подвал посадили.

Он слабо улыбнулся — той самой кривоватой улыбкой, которая появлялась всё чаще, но всё ещё редко.

— Просто… тихо стало.

Лиза фыркнула, поставила сумку на пол и решительно заявила:

— Ну так сейчас будет громко. Я здесь надолго. И я, между прочим, привезла подарки и планы. Так что готовьтесь — Огненная Сестра объявила сезон потепления в этом доме.

Она подмигнула мне, и на секунду мне действительно показалось, что даже воздух вокруг стал чуть теплее.

Но холод всё равно остался. Глубоко внутри. Там, где до сих пор жила девочка, которая когда-то очень хотела, чтобы мама и папа просто сказали: «Мы тебя понимаем». И которая теперь училась жить с тем, что они этого никогда не скажут.