Однажды в конце августа я вернулась с прогулки с детьми и увидела Лизу сидящей на террасе. Она смотрела в одну точку, телефон лежал рядом на столе. Лицо у неё было такое, будто ей только что сообщили очень плохую новость.

— Что случилось? — спросила я, передавая Ивана Алехандро.

Лиза долго молчала, потом устало провела рукой по лицу.

— Помнишь того парня… из моей базы? Тот, которому я в марте поставила зелёную метку. Он прошёл программу реабилитации, раскаялся, начал новую жизнь. Я его даже из поиска убрала. Решила, что он безопасен,

Я кивнула. Я помнила этого человека — Лиза тогда довольно долго за ним наблюдала и в итоге решила, что риск минимален.

— Сегодня мне пришло сообщение от его бывшей жены, — продолжила Лиза глухим голосом. — Он снова её избил. Сильно. Сотрясение, сломанные рёбра. Она в больнице. А я… я ему поверила.

Голос у неё дрогнул.

— Я больше не буду этого делать, — сказала она вдруг резко. — Никому. Никогда. Зелёная метка — это слишком большая ответственность. Я не могу рисковать. Лучше пусть остаются жёлтые или красные. Хоть перестраховка.

Алехандро, стоявший рядом, тихо спросил:

— Ты винишь себя?

— Конечно, виню, — ответила Лиза. — Я дала женщине ложное чувство безопасности. Сказала: «Он больше не опасен». А он опасен. И, возможно, всегда будет.

Она замолчала, глядя в сад. Потом добавила уже тише:

— Иногда мне кажется, что я слишком хочу верить в изменения. А реальность каждый раз напоминает, что некоторые вещи почти не меняются.

Я подошла и обняла её за плечи. Лиза не отстранилась, но и не ответила на объятие. Она просто сидела, напряжённая и очень усталая.

В тот вечер она почти не разговаривала. А я подумала, как тяжело нести на себе право решать, кому можно доверять, а кому — нет. Особенно когда однажды ошибаешься.