Однажды в начале августа мы с Лизой сидели вечером на террасе. Алехандро работал в кабинете. Разговор как-то незаметно свернул к книгам. Лиза упомянула Стругацких, и я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Знаешь… — сказала я тихо, — у меня с «Обитаемым островом» связана очень странная память.

Лиза повернулась ко мне с интересом.

— Это было в мае двадцать шестого, во время плена, вскоре после того, как он перевел меня из клетки в комнату. Однажды мы сели ужинать и он вдруг спросил:

— Ты читала Стругацких?

Вопрос был настолько странным в тех условиях, что я даже растерялась. Кивнула.

— Читала. Несколько книг.

— A «Обитаемый остров»?

Я тогда ещё не читала. Покачала головой.

Он немного помолчал, а потом сказал, почти задумчиво:

— Там Максим оказался один на чужой планете. И я подумал… наверное, это самое страшное — когда вокруг нет никого, кто мог бы тебя понять. Когда никому даже невозможно объяснить, кто ты и откуда.

В его голосе не было ни холода, ни привычной отстранённости. Только тихая, почти болезненная честность. На несколько минут он перестал быть «монстром». Стал просто человеком, который тоже читал книги и думал о том, каково это — остаться совсем одному.

Я ничего не ответила. Просто смотрела на него и чувствовала странное, противоречивое ощущение. Это был первый раз, когда я увидела в нём не только того, кто меня держит в плену, но и личность — сложную, противоречивую, но личность.

Позже, тоже во время плена, я прочитала «Обитаемый остров». И каждый раз, когда доходила до моментов одиночества Максима, вспоминала тот вечер.

Лиза долго молчала, глядя в тёмный сад. Потом, наконец, сказала:

— Вот это я и имею в виду, когда говорю, что он всегда был сложнее, чем казался.

Я кивнула. Мы просто сидели рядом, и в этот момент между нами было полное понимание.

Тот вечерний разговор с Лизой о «Обитаемом острове» почему-то не выходил у меня из головы несколько дней. А потом, в середине августа, когда мы втроём сидели на террасе, Алехандро неожиданно заговорил о том, насколько глубоко человек вообще способен измениться.