Идея поехать к озеру Ипоá возникла в начале июля, довольно неожиданно. Однажды вечером Алехандро, вернувшись с короткой прогулки по окрестностям с биноклем, сказал за ужином:

— Я тут подумал… Нам бы снова куда-нибудь поехать. Например, в национальном парке Ипоа сейчас должно быть очень хорошо. Озеро большое, много водоплавающих птиц, разные цапли, кулики. Может, съездим на несколько дней?

Лиза сразу оживилась:

— Озеро? Звучит отлично. Только давайте без толпы.

Я посмотрела на Алехандро. Он всё чаще говорил уже не просто «посмотреть птиц», а именно «сфотографировать» их. Видно было, что простого наблюдения ему уже мало.

— Ты же собираешься покупать нормальный фотоаппарат? — спросила я.

— Да, — кивнул он. — Уже посмотрел несколько вариантов. Хороший объектив нужен, чтобы с расстояния снимать. Соколов посоветовал пару моделей, сказал, какие лучше для дикой природы.

Лиза усмехнулась, но без обычной колкости:

— Смотри-ка, у вас уже целая переписка про фототехнику. Наш теоретик-космолог теперь ещё и консультант по съёмке птиц. Скоро вы вместе будете экспедиции устраивать.

Алехандро чуть смущённо улыбнулся:

— Он ездил в заповедники в Европе и в США. Знает, что важно для съёмки. Сказал, что если серьёзно браться, то лучше не экономить на объективе.

Я улыбнулась, глядя на него. Ещё год назад Алехандро почти не отрывался от экранов. А теперь он всерьёз думал о фотоаппарате, о поездках, о том, как лучше снять редкую птицу на рассвете. Это было странно и очень приятно одновременно.

— Значит, едем? — спросила я.

— Едем, — ответил Алехандро. — На неделю. Снимем домик у озера. Будет тихо и красиво.

Лусия, услышав слово «озеро», тут же вскинула голову:

— Папа, возьмёшь меня?

— Конечно, солнышко, — ответил он и взъерошил ей волосы. — Будем вместе учиться снимать.

Лиза посмотрела на нас троих и сказала:

— Ну что ж… Поехали тогда к озеру. Посмотрим, какой из тебя получится птичий фотограф.

Сборы в поездку к озеру Ипоá получились, как всегда, шумными и немного хаотичными.

Лусия носилась по дому с маленьким розовым рюкзачком и упорно пыталась запихнуть туда всех своих плюшевых птиц. Ваня, которому недавно исполнилось два с половиной, решил, что самое важное в поездке — его красная машинка и любимый синий грузовик, и с серьёзным видом тащил их к уже набитому чемодану.

— Мама, птички тоже должны ехать! — требовала Лусия. — Они будут скучать!

Алехандро молча укладывал вещи и особенно тщательно проверил, на месте ли новый фотоаппарат и объективы. Он купил их всего неделю назад и теперь относился к нему с почти благоговейной осторожностью. Рядом с его рюкзаком уже лежал плотный чехол с техникой, запасные аккумуляторы и маленький штатив.

Я стояла посреди комнаты и пыталась понять, как мы умудряемся превратить простую поездку на неделю в настоящий маленький переезд. В итоге чемоданов и сумок набралось гораздо больше, чем я ожидала.

— Папа, а ты будешь снимать птиц? — спросила Лусия, подбегая к Алехандро с очередным плюшевым туканом в руках.

— Буду, — кивнул он и улыбнулся. — И тебя тоже буду снимать. Если будешь хорошо себя вести.

— Я всегда хорошо себя веду! — возмутилась Лусия.

Лиза фыркнула из коридора:

— Конечно. Особенно когда пытаешься засунуть в рюкзак половину своей комнаты.

Лиза, как всегда, собиралась легче всех, но при этом умудрилась занять почти половину багажника.

— Лиза, ты же говорила «минимум вещей», — заметила я, глядя, как она запихивает большой пакет мате, термос, два пледа и огромную пачку сладостей.

— Это и есть минимум, — невозмутимо ответила она.

Алехандро стоял посреди коридора и задумчиво смотрел на гору вещей, которую Лиза уже успела вынести к выходу. Потом перевёл взгляд на свой относительно скромный рюкзак и тихо, почти про себя, проговорил:

— Интересно… В прошлый раз у тебя было две сумки. Сейчас уже четыре. Если экстраполировать с такой скоростью, то… — он прищурился, будто считал в уме, — к пятой поездке твои вещи займут всю машину. Мы с Аней и детьми поедем на крыше.

Лиза, проходившая мимо с пятой сумкой, фыркнула:

— Не преувеличивай. Это необходимое. Мате — без него я на природе не выживу, пледы, сладости для детей, моя подушка… Всё по делу.

— Подушка — это уже пятая сумка, — заметил Алехандро с лёгкой улыбкой.

— Именно. Без неё я плохо сплю. А если я плохо сплю, то всем плохо. Так что это не мои вещи, это инвестиция в семейное благополучие.

Алехандро только покачал головой и рассмеялся. Я, стоя в дверях, тоже не удержалась от улыбки. Эти их препирательства уже давно стали привычной и даже уютной частью наших сборов.

Я посмотрела на эту картину — дети, сумки, разбросанные по полу вещи, Алехандро, который в последний раз проверяет объектив, и Лизу, которая стоит с чашкой мате и наблюдает за всем этим с лёгкой улыбкой — и вдруг почувствовала глубокое, тёплое спокойствие. Мы ехали в поездку все вместе. Как одна, пусть и очень необычная, семья.

Мы выехали рано утром 23 июля. Дорога от Асунсьона до национального парка Ипоа заняла около трёх с половиной часов. Сначала шли обычные парагвайские равнины — поля сои, пастбища, редкие деревни. Потом пейзаж начал меняться: появились заболоченные участки, густые рощи и, наконец, само большое озеро Ипоá, блестевшее под утренним солнцем.

Лусия почти всю дорогу прижималась к окну и громко комментировала каждую увиденную птицу. Ваня спал первые два часа, а потом проснулся и начал требовать «птичку показать». Лиза сидела впереди рядом с Алехандро и периодически подшучивала над ним — особенно когда он начинал притормаживать, чтобы рассмотреть очередную цаплю у дороги.

— Если так дальше пойдёт, мы до озера доедем только послезавтра, — говорила она.

Алехандро только улыбался и отвечал:

— Зато будет что снимать.

Мы забронировали небольшой деревянный домик на берегу озера, в тихой части парка. Когда подъехали к нему ближе к обеду, воздух был уже тёплым, но не душным — лёгкий ветерок с воды приносил приятную свежесть.

Домик оказался именно таким, как на фотографиях: просторная терраса с видом на озеро, камин внутри, две спальни и большая кухня-гостиная. Пока Алехандро и Лиза разгружали вещи, Лусия сразу побежала к воде, а Ваня, держась за мою руку, восторженно показывал пальцем на белых цапель, стоявших у кромки.

— Папа, смотри! Птички! — кричала Лусия.

Алехандро поставил чемодан на землю, достал новый фотоаппарат и с улыбкой ответил:

— Вижу, солнышко. Только не кричи, не пугай их. Сейчас будем учиться их снимать.

Первый полный день у озера Ипоá начался рано. Ещё до завтрака Алехандро уже стоял на деревянной террасе домика с новым фотоаппаратом. Солнце только поднималось над озером, воздух был свежим и прохладным. Он почти не разговаривал — только иногда тихо выдыхал, когда находил удачный кадр.

Лусия, проснувшись раньше всех, вышла к нему босиком и встала рядом, тоже старательно глядя в сторону воды.

— Папа, а кого ты снимаешь? — шёпотом спросила она.

— Вон ту птицу на коряге, — так же тихо ответил Алехандро. — Это большая белая цапля. Смотри, как красиво стоит.

Он медленно присел, навёл объектив и сделал несколько кадров. Лусия замерла рядом, будто понимала, насколько это важное дело.

— А чуть дальше — кайеннский чибис. Видишь, как важно ходит?

Я вышла на террасу с кружкой кофе и остановилась, наблюдая за ними. Алехандро был полностью погружён в процесс. Он двигался осторожно, выбирая ракурс, иногда отходил на шаг назад, иногда приседал. В какой-то момент он сделал серию снимков и удовлетворённо выдохнул:

— Есть… Хороший кадр.

Лиза появилась чуть позже, с кружкой мате в руках. Она посмотрела на Алехандро, потом на фотоаппарат и усмехнулась:

— Ну надо же. Наш бывший монстр теперь охотится с объективом. Как ощущения, фотограф?

Алехандро повернулся к ней и с лёгкой, почти застенчивой улыбкой ответил:

— Лучше, чем я думал. Совсем другое чувство, когда пытаешься не просто увидеть, а сохранить момент.

Весь день прошёл в этом спокойном, размеренном ритме. Алехандро то уходил к озеру с фотоаппаратом, то возвращался и показывал новые снимки. За день Алехандро снял еще воротничкового зуйка на мелководье и какую-то кукушку, у которой даже не было русского названия. Лусия бегала за ним, как маленький хвостик, и требовала «тоже посмотреть». Ваня больше интересовался камешками и палочками у воды, а мы с Лизой просто наслаждались тишиной и видом на озеро.

К вечеру Алехандро выглядел особенно довольным. Он вернулся с террасы, сел рядом со мной и сказал:

— Сегодня было хорошо. Очень.

Я улыбнулась и коснулась его руки.

— Я вижу.

Лиза добавила:

— Ночью тоже будет хорошо.

26 июля, на четвёртый день нашего пребывания у озера Ипоá, Лизе исполнилось тридцать девять лет.

Мы решили отметить скромно, по-домашнему. Утром, пока Лиза еще спала, Алехандро съездил в ближайший посёлок и купил небольшой торт с шоколадным кремом, свежие фрукты и бутылку хорошего вина. Лусия нарисовала открытку с огромной птицей, а я помогла ей написать (точнее — сам написала): «Тётя Лиза — лучшая!».

Вечером, когда солнце уже садилось за озеро, мы с Алехандро накрыли стол на террасе. Зажгли несколько свечей, повесили простую гирлянду и поставили торт в центр. Когда Лиза вышла на террасу после душа, она на секунду замерла.

— Вы серьёзно? — тихо спросила она, глядя на стол.

— Серьёзно, — улыбнулась я. — С днём рождения.

Лусия первой бросилась к ней с открыткой. Алехандро подошёл и просто обнял её за плечи.

— Ты говорила, что не любишь отмечать, — сказал он. — Но мы всё равно решили немного нарушить правило.

Лиза стояла молча, глядя на горящие свечи. Потом медленно улыбнулась — той редкой, почти беззащитной улыбкой, которую она позволяла себе только с ними.

— Вы идиоты, — сказала она, но голос предательски дрогнул. — Самые лучшие идиоты на свете.

Они сели за стол. Лусия торжественно помогла Лизе задуть свечи. Алехандро открыл вино, я разрезала торт. Разговор шёл легко — о птицах, которых Алехандро успел наснимать за эти дни, о том, как Лусия чуть не упала в воду, пытаясь «поймать» лягушку, о том, какой красивый закат был вчера.

Лиза смотрела вверх, и в свете неполной Луны было видно, как у неё блестят глаза.

— Знаете… — сказала она чуть позже, когда мы уже сидели с бокалами в руках, — я очень давно не отмечала день рождения вот так. Чтобы не одной. Чтобы было по-настоящему.

Я протянула руку и сжала её ладонь.

— Теперь будет. Каждый год.

Лиза кивнула, потом посмотрела на Алехандро и добавила с привычной лёгкой ехидцей, но очень тепло:

— Даже не думала, что когда-нибудь буду праздновать свой день рождения с бывшим монстром и его семьёй.

Алехандро улыбнулся и поднял бокал:

— За тебя, Лиза. Спасибо, что ты с нами.

Мы чокнулись под тихий плеск воды и далёкие крики ночных птиц.

Это был простой, очень тёплый и по-настоящему наш праздник.

Оставшиеся дни на озере Ипоá прошли в спокойном, размеренном ритме, который всем нам очень нравился.

По утрам Алехандро обычно уходил с фотоаппаратом к воде или в ближайшие заросли. Он уже начал уверенно различать местных птиц и с удовольствием снимал куликов, бегающих по мелководью, и различных уток, которые плавали несколько дальше от берега. Иногда он возвращался с горящими глазами и показывал нам свежие кадры. Однажды он сфотографировал бронзовоспинного колибри, чем был очень горд — непросто было поймать в кадр такую подвижную птицу.

Лусия почти всегда увязывалась за ним, вооружившись своим пластмассовым биноклем. Она громко шептала «папа, смотри!» при виде каждой птицы и требовала, чтобы её тоже сфотографировали «рядом с самой красивой». Ваня больше времени проводил со мной и Лизой — мы гуляли по тропинкам, собирали красивые камешки и просто сидели в тени, глядя на озеро.

Днём, когда становилось теплее, мы купались недалеко от берега или отдыхали в тени домика. Лиза учила Лусию пускать «блинчики» по воде, а Алехандро в это время сидел чуть в стороне и снимал нас всех.

Вечерами, после того как дети засыпали, мы втроём подолгу сидели на террасе. Разговоры были тихими и важными — о прошлом, о настоящем и о том, как Лиза решила остаться в Парагвае надолго. Иногда мы просто молчали, слушая плеск воды и далёкие крики ночных птиц.

К концу поездки Алехандро уже накопил несколько сотен кадров и выглядел по-настоящему довольным. Лиза иногда подшучивала над ним, называя «профессиональным охотником за птицами», но в её голосе всё чаще слышалась настоящая теплота.

Последний вечер мы провели особенно спокойно. Алехандро сделал несколько последних снимков на закате, а потом мы втроём сидели на террасе, завернувшись в пледы. Над озером медленно сгущались сумерки, и только редкие крики ночных птиц нарушали тишину.

Лиза долго смотрела на воду, а потом тихо сказала:

— Хорошо было.

— Очень хорошо, — отозвался Алехандро.

Я взяла тёплую ладонь Алехандро одной рукой и чуть прохладную Лизы — другой и подумала, что такие вот тихие, наполненные дни теперь тоже стали частью нашей жизни. И это было по-настоящему ценно.

Утром 30 июля мы собрались и поехали обратно. Озеро провожало нас лёгким блеском воды и редкими криками птиц, словно прощалось до следующего раза.