Всё началось ещё в начале января.

Алехандро тогда написал Соколову короткое письмо с просьбой «не в службу, а в дружбу». У него возникла довольно сложная математическая задача, связанная с одним из внутренних механизмов Anya-280. Речь шла об обфускации трафика, то есть маскировке трафика сети под какие–то другие типы, не вызывающие подозрений у систем фильтрации. Он не ожидал, что физик-теоретик, занимающийся космологией, возьмётся за прикладную проблему, но Соколов неожиданно ответил быстро и с видимым интересом. Сказал, что «это любопытно» и что ему нравится иногда спускаться из абстрактных высот ранней Вселенной в более реальные задачи.

С тех пор они иногда перекидывались сообщениями. Алехандро присылал формулировки, Соколов отвечал длинными письмами с выкладками. Я видела, как Алехандро иногда улыбается, читая ответы, выражая настоящее интеллектуальное удовольствие.

А в середине марта Соколов неожиданно вышел на новый уровень.

Тема: Re: та самая задача с перемешиванием

От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Кому: Алехандро Морено [скрыто]

Дата: 17 марта 2039

Алехандро,

Я, кажется, нашёл интересный подход. Не уверен, что он применим напрямую, но идея меня зацепила.

Если коротко — мы можем генерировать трафик так, чтобы его статистические характеристики (распределение размеров пакетов, интервалы между ними, последовательность запросов) соответствовали любым заданным распределениям. Тогда их можно будет подогнать под обычный трафик обычных пользователей с любой степенью точности.

Я набросал математическую модель. Получилось довольно красиво. Прикрепляю черновик. Посмотри, если будет время. Мне самому стало интересно, насколько это можно использовать на практике.

Dmitry A. Sokolov

Алехандро прочитал письмо за ужином. Дочитав, он отложил ноутбук и некоторое время просто сидел.

— Он не просто помог, — сказал он наконец. — Он начал думать об этом по-настоящему.

Я улыбнулась, наблюдая за ним.

— И как? Есть в этом что-то перспективное?

— Есть, — кивнул Алехандро, — Если это действительно получится использовать… то это уже следующий уровень.

Он посмотрел на меня и добавил уже мягче:

— Я попросил его помочь с одной маленькой задачей. А он, кажется, начал видеть всю картину.

Лиза, которая сидела напротив и до этого молчала, вдруг хмыкнула:

— Что, Але? У тебя появился помощник-теоретик?

Алехандро усмехнулся, но в глазах у него было настоящее оживление — то самое, которое я так редко у него видела.

— Помощник-теоретик, говоришь? — переспросил он Лизу. — Нет. Это лучше. У меня впервые за много лет появился человек, который может посмотреть на Anya-280 свежим взглядом и увидеть то, чего я сам не замечал.

Он отодвинул тарелку и потянулся за ноутбуком, явно собираясь сразу открыть прикреплённый файл.

— Подожди хотя бы до конца ужина, — мягко остановила я его.

Алехандро виновато улыбнулся и отложил ноутбук, но было видно, что мыслями он уже там.

Позже, когда дети уже спали, мы втроём вышли на террасу. Алехандро рассказал, в чём суть предложения Соколова. Я мало что поняла в деталях, но главное уловила: это был принципиально другой подход к тому, как сделать трафик сети менее заметным.

— Понимаете, все методики обфускации маскируют трафик с какой-то степенью приближения. Различия можно обнаружить, вопрос в том, какие вычислительные мощности для этого нужны. Ресурсы всяких там роскомнадзоров всегда ограничены. Но они тоже не сидят без дела, тоже совершенствуют свои методики, да и денег у них дохрена. Поэтому новый алгоритм, который сделает маскировку более точной, всегда актуален. А здесь… Теоретически можно сделать трафик сколь угодно похожим на трафик любого заданного типа.

— Если это сработает, — продолжил Алехандро, глядя в тёмный сад, — то мы сможем сделать сеть гораздо устойчивее. Ее трафик будет почти неотличимой от обычного.

Лиза, которая слушала молча, вдруг спросила:

— И насколько это опасно?

Алехандро помолчал, глядя в тёмный сад.

— Опасно и полезно одновременно. Если его идеи сработают, мы получим сеть гораздо более скрытную, чем я изначально задумывал. Но мы ведь именно этого и хотим — сеть, которую невозможно ни заблокировать, ни контролировать. Опасность и польза здесь идут рука об руку.

Лиза откинулась в кресле и хмыкнула.

— Вот это меня и беспокоит. Помнишь, что было с ShadowBazaar? Когда все кричали, что такие сети — это рассадник зла. А теперь ты хочешь сделать сеть ещё незаметнее. Ты понимаешь, что если получится по-настоящему хорошо, то крик будет в десять раз громче? И оправдываться потом будет гораздо сложнее.

Алехандро кивнул, но ответил спокойно и твёрдо:

— Понимаю. Именно поэтому я и сказал «опасно». И всё равно это надо сделать. Мы не можем отказываться от инструмента свободы только потому, что кто-то может им злоупотребить. Если мы начнём себя ограничивать из страха перед худшим вариантом, то зачем тогда вообще всё это было?

Он помолчал секунду и добавил:

— Завтра напишу Соколову. Спрошу напрямую, как он сам видит этот баланс пользы и опасности. Хотя... он уже довольно ясно высказывался в самом начале нашей переписки.

Лиза хмыкнула:

— Осторожно, монстр. Ты начинаешь видеть в нём себя молодого. Это опасный симптом.

Алехандро усмехнулся:

— Вообще-то ему столько же лет.

Я смотрела на него и думала: после стольких лет, когда Anya-280 была для него в первую очередь инструментом искупления и даже обретения смысла жизни, впервые появился человек, который увидел в ней просто красивую задачу. И это, кажется, было для Алехандро очень важно. Как будто он снова спорил с приятелем после семинаров у профессора Цукермана. Я знала его и монстром, и ведущим разработчиком сложного проекта, и главой семьи. Но вот этот Алехандро — с каким-то молодым задором в глазах — был для меня во многом новым. И он мне тоже очень нравился.

На следующий вечер он вернулся к теме. Подошёл ко мне с планшетом в руках и с чуть виноватой улыбкой.

— Я тебе снова закинул «Криптономикон», — сказал он. — Может, сейчас, когда мы сами глубоко в этом сидим, тебе будет интереснее.

Я вздохнула, но улыбнулась.

— Алехандро… Ты уже в который раз мне его подсовываешь. Я же говорила — для меня такое чтение тяжеловато.

«Криптономикон» — это роман Нила Стивенсона, посвященный истории методов шифрования и взлома шифров, в котором переплетаются события Второй мировой войны и середины 1990-х — времени бума интернета.

Он пожал плечами, но глаза оставались упрямыми.

— Знаю. Ты пробовала в тридцать пятом году и бросила. Но сейчас другое время. То, что мы обсуждаем с Соколовым, коррелирует с некоторыми мыслями в книге. Мне правда важно, чтобы ты понимала, почему я так горю.

— А Лизе ты тоже предлагал? — спросила я.

— Предлагал, — кивнул Алехандро. — Она дочитала примерно до трети и вернула со словами: «Очень увлекательно, но я уже достаточно настрадалась от мужской одержимости криптографией и математикой в реальной жизни».

Я тихо улыбнулась.

— Это она про Маркуса. У них были серьёзные отношения несколько лет. Он был очень талантливым, но полностью растворился в своей работе — криптография, сложные алгоритмы, бесконечные математические модели. Сутками за компьютером, забывая про еду, сон и человека рядом. Лиза говорила, что в какой-то момент почувствовала себя невидимкой в собственных отношениях. Именно поэтому она и ушла.

Алехандро усмехнулся уголком губ:

— Понятно. Я не обиделся тогда.

— Ладно, — сказала я, глядя на него. — Раз уж ты так стараешься… попробую ещё раз. Но если опять увязну в математике — будешь пересказывать самое важное сам. Договорились?

Алехандро улыбнулся — тепло и немного победно.

— Договорились.

В тот же день Алехандро действительно написал Соколову. Вопрос прозвучал прямо:

Тема: Польза vs вред анонимных сетей

От: Alejandro Moreno [скрыто]

Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Дата: 18 декабря 2038

Как ты видишь баланс между пользой и потенциальными рисками таких сетей? Особенно когда они становятся почти необнаружимыми?

Алехандро.

Ответ Соколова пришёл спустя несколько часов. Он был коротким и жёстким, в его обычном стиле:

Тема: Re: Польза vs вред анонимных сетей

От: Alejandro Moreno [скрыто]

Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]

Дата: 18 декабря 2038

Польза многократно превосходит вред. Свобода информации — это фундаментальное условие нормального развития общества. Пока существует цензура, такие сети необходимы. Точка.

Dmitry A. Sokolov.

Для него, видимо, всё было предельно ясно. Свобода информации — это не идея, а то, без чего нормальная жизнь просто невозможна. Поэтому вопрос «нужны ли такие сети» для него даже не стоял.

Детское порно, ShadowBazaar и прочее зло он, скорее всего, считал частной проблемой — важной, но недостаточной, чтобы закрывать сам инструмент. Он — человек, далёкий от родительских страхов, и в его картине мира польза от свободы информации и в самом деле на порядки перекрывает возможный вред.

Алехандро откинулся на стуле и спокойно сказал:

— Он прав. Будем делать.

Лиза фыркнула:

— Конечно, он прав. Для него это чистая математика. А тебе опять придётся расхлёбывать, когда начнётся новый скандал. Ты ведь прекрасно знаешь, что сеть до сих пор используют и для наркоторговли, и для детского порно. И всё равно готов идти дальше.

Алехандро ответил спокойно:

— Если мы сейчас остановимся из страха, что кто-то опять использует сеть во зло — значит, всё было зря. Я устал опасаться и оправдываться. Хватит. Я даю людям инструмент. А как они его используют — это уже их дело. Если будет новый скандал — я именно так и скажу. И никаких больше слов о моральной ответственности. Фейнман был прав, Лиза — вовсе не обязательно быть ответственным за тот мир, в котором живёшь. И Соколов тоже прав.

Лиза долго смотрела на него, потом сказала уже тише, почти с усталой усмешкой:

— Как же всё-таки хорошо быть теоретиком — не только по профессии, но и по жизни. Жить в комфортной стране, без жены, без детей, без ответственности за семью и думать о том, что удалено на черт знает сколько световых лет… Сферическая жизнь в вакууме. Соколова это, наверное, очень устраивает.

— Этот путь ни для кого не закрыт, — ответил Алехандро. Мы свой выбрали сами.

На следующий день он объяснил нам уже более спокойно:

— Пока это только идея, причём очень сырая, — сказал он. — Если пытаться реализовать её «в лоб», то получится огромный объём вычислений и куча дополнительного трафика. Клиентские устройства и узлы просто задохнутся, а сеть будет работать медленно. Поэтому нужно искать приближения, упрощения, умные компромиссы. Чтобы идея работала не в теории, а на практике.

Он добавил чуть тише:

— Я уже начал думать, как это можно оптимизировать. Но без Соколова тут не обойтись. Он гораздо лучше владеет математическим аппаратом и видит то, что я упускаю.

Я спросила:

— И ты ему доверяешь настолько, чтобы пускать его так глубоко в архитектуру сети?

Алехандро ответил не сразу. Он долго смотрел в сад, где в листве мангового дерева пела какая-то птица, и было не сразу понятно, думает он надо вопросом или пытается определить, кто поет.

— Доверяю, — сказал он наконец. — Не в смысле отдать ему контроль — его и быть не может, сеть по определению не подконтрольна никому. Но в смысле идей и математики — да. Он не хочет ни славы, ни денег, ни власти над проектом. Ему действительно интересно решить задачу. А это сейчас самое важное.

Лиза покачала головой, но уже без прежнего сарказма.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Але. Потому что если у вас действительно получится… то это уже будет совсем другая сеть. И последствия тоже будут другими.

Алехандро медленно кивнул.

— Понимаю. Именно поэтому ее и нужно сделать. Но сначала — математика. Потом — алгоритм. И только потом посмотрим, что из этого выйдет.