Я уже почти заснула, когда услышала тихие голоса на террасе. Я не стала выходить из спальни. Просто тихо подошла к приоткрытой двери и остановилась в темноте гостиной, прислушиваясь.

— Помнишь, что я говорила тебе в первый приезд? — голос Лизы звучал серьёзно. — Что самое справедливое наказание для тебя — это жить с постоянным страхом, что Аня однажды возьмёт и уйдёт.

Пауза.

— Сейчас… ты всё ещё боишься этого? — спросила она.

Я замерла, прижавшись спиной к стене.

Алехандро ответил не сразу. Когда он заговорил, голос был низким, почти усталым:

— Боюсь. До сих пор боюсь. Иногда просыпаюсь среди ночи и первая мысль — а вдруг она когда-нибудь решит, что с неё хватит. Что она устала от всего… от меня.

Он невесело усмехнулся.

— Я знаю, что сейчас она не уйдёт. Я это вижу. Чувствую. Но я специально не даю себе в это до конца поверить. Потому что если я окончательно успокоюсь… если решу, что «теперь уже точно не уйдёт», я рискую снова стать тем человеком. Тем, который думал, что имеет право на всё.

Лиза долго молчала.

— Значит, наказание всё-таки работает, — сказала она наконец.

— Работает, — тихо ответил Алехандро. — И самое странное… я ему даже благодарен. Этот страх не даёт мне забыть, кем я был. И кем я никогда больше не имею права становиться.

Я стояла в темноте, прижав ладонь к груди. Сердце стучало так сильно, что, казалось, они могут услышать.

Они больше ничего не сказали. Просто сидели рядом в тишине, два человека, один из которых когда-то был готов убить другого, а теперь они могли вот так спокойно говорить о самом больном.

Я отступила назад в коридор и вернулась в спальню. Легла, накрывшись одеялом с головой, и долго не могла унять дрожь в груди.