На следующий день состоялась наша встреча с директором Сусуман-золота Прокофьевым и главным геологом Манишевым в кабинете директора.

— Товарищи, давайте обсудим вопрос об открытии месторождения с запасами золота пять тонн, среднее содержание десять граммов на тонну — предложила моя мать, когда мы уселись с ней за столом у директора. — Вам интересно обсудить этот вопрос?

— О! — подскочил Семен Аркадьевич. — Это очень и очень для нас интересно! Да что там говорить! За это для нас будут и госнаграды и премии! Меня повысят, и я переду в Магадан, на мое место Сергей Петрович встанет, я тогда буду вас в Магадане прикрывать! И будем дальше успешно добывать золото на благо нашей страны, ну и нас самих тоже.

— Ну хотелось бы конкретики Семен Аркадьевич — попросил я. — Как это нас коснется.

— Надо подумать над этим… — вздохнул Прокофьев, понимая, что придется за это платить.

— То, что вы описали, к нам никакого отношения не имеет — улыбнулась мама.

— Может обсудим изменения доли в артели «Авангард»? — спросил я. — На новом месторождении?

— Блин, без ножа режете… — Прокофьев потер лицо руками.

— Придется им отдать все с этого месторождения — сказал Манишев. — Но договоримся на будущее, что вам будет идти четверть от добычи на других месторождениях, даром мы тоже работать не можем.

— Ну в принципе приемлемо. Артель мы будем расширять, старые россыпи она уже закончила промывать, может тогда и ваш участок ей отдадите? — предложил Прокофьев.

— Мы подумаем над этим вопросом — ответила мать. — Значит насчет доли мы договорились, с нового месторождения нам идет половина добычи или пятьсот тысяч рублей. И мне хотелось бы, чтобы сыну дали государственную награду за открытие этого месторождения, желательно орден. Вас же будут награждать? Вот и его подадите на награждение.

— Да, договорились, но с нашего участка вам ничего не причитается, там четыреста пятьдесят килограммов золота лежит. Вы там и так восемь килограммов золота уже добыли — напомнил Прокофьев с тяжелым вздохом.

Но я решил не останавливаться в своих планах разбогатеть, и сделал намек на непростую геологию этого месторождения.

— Золотой запас на новом месторождении примерно пять тонн, причем у этого месторождения два уровня — верхний бедный, глубина до трех метров, потом два метра пустая порода, а ниже идет богатый слой толщиной два метра, раз в десять концентрация выше. В верхнем содержание золота примерно десять граммов на тонну, а в нижнем до ста граммов на тонну грунта. Половина золота находится в верхнем слое, половина в нижнем — насколько эта информация может помочь нам увеличить наш доход? — спросил я с ироничной улыбкой.

После моего сообщения о сложном геологическом профиле расположения золота в новом месторождении с минуту стояла мертвая тишина в директорском кабинете.

— О! Охренеть! — не выдержал Прокофьев с выпученными глазами. — Это же полностью меняет дело! Да мы тут! Да мы! Ну мы намоем очень много золота — наконец он смог внятно выразить свою мысль. Мы с мамой переглянулись и улыбнулись, переведя это в «Да мы тут до хрена и до хрена бабок загребем!».

— Мы официально, то есть Сусуман-золото, переработаем верхний слой, а пустую выработку отдадим артели «Авангард», ваша доля будет четверть добычи! — тут же вступил в обсуждение его партнер Манишев. — Но на это уйдет года три, может даже и пять лет, пока верхний слой промоем полностью. Как я понимаю, нижний слой ведь не по всей площади располагается, коли концентрация в десять раз выше?

— Да, он раскидан по локациям, я их покажу вам, как дело до него дойдет — улыбнулся я. — Но если вы будете его разрабатывать без моей карты, то в среднем получится десять граммов золота на тонну грунта.

— То есть вам с него достанется четверть добычи, это получается… Шестьсот двадцать пять тысяч рублей! — произнес Прокофьев с выпученными глазами. — Вы же миллионерами станете, и официально!

— Ну да, похоже на то — улыбнулась мама. — Но это произойдет лет через пять, вы же не будете торопиться с разработкой этого месторождения?

— Нет конечно, мы верхний слой будем года три минимум разрабатывать — ответил Прокофьев. — Потом год выработка постоит без дела, и только после этого ее передадут «Авангарду». А он ее не меньше пяти лет будет разрабатывать.

— Лучше с твоей картой конечно же разрабатывать это месторождение! На следующей неделе мы можем выехать на разметку вашего нового месторождения — сказал Манишев, переходя к конкретике.

— То есть получается, что мы начнем получать свою долю примерно через пять лет — подсчитала мама.

— Да, самое раннее через четыре года — подтвердил Прокофьев. — Но вы сами понимаете, что в таком деле торопиться не стоит. Быстрое обогащение привлекает пристальное внимание властей, а это ни нам, ни вам не надо. Купите себе большой дом на побережье Черного моря и будете наслаждаться жизнью, деньги на красивую жизнь к вам будут поступать от нас регулярно.

Аян-Юрях

На следующей неделе мы поехали на привычном нам вездеходе ЗиС-157 до Аян-Юряха, а после моста пересели на гусеничный вездеход, который доставил нас к месторождению. Там же недалеко, в трех километрах от месторождения, была и наша пещера с челноком. Мы ее уже достаточно расширили и челнок мог вылететь оттуда, но пока мы его не выводили из пещеры, только проверили, как он может подниматься над землей и двигаться — но делали это внутри пещеры.

Илья с командой размечал места для шурфов, своим ходом сюда шел караван с бульдозерами и буровой установкой на гусеничном ходу — мерзлый грунт для взятия проб проще было бурить, чем отогревать кострами и копать. Я, в соответствии с переданной картой, указывал места для бурения или шурфов, Манишев заносил все в журнал, до конца дня мы оконтурили это месторождение. После этого мы с Манишевым вернулись в Сусуман, а бригада осталась делать шурфы и контрольные промывки. Подошедшая техника будет готовить полигон под прииск — делать вскрышные работы.

Приехав в Сусуман, мы переделали соглашение о распределении дохода с артелью «Авангард» на половину добычи, заверили его в конторе Сусуман-золота. Теперь только осталось ждать завершения промывочного сезона, чтобы подвести его итоги. На текущие расходы денег у нас хватало с избытком, летом еще ожидались крупные платежи от Ибрагима, мы с ним, с его артелью «Мальдяк-69» также подписали соглашение о распределении добычи, только там нам полагалось тридцать пять процентов добычи золота. За три года мы сможем целый миллион рублей заработать, и все легально! Жизнь прекрасна!

Но вот и инопланетный корабль дожидается своей очереди, и с ним надо что-то делать. У меня в руках несметные богатства наших предков, могу деньги грести лопатой уже на Земле, продавая карты месторождений золота или леча болезни нейросетями, продавая продление жизни. Совсем как средство Макрополуса.

Но просто набивать карманы цель не достойная настоящего человека, надо делать что-то полезное для своей страны, чтобы народу нашему легче жилось. Да и для планеты в целом, то есть для всего человечества тоже. Буду к этому стремиться.

Июнь 1971

Быстро прошел май, наступили летние каникулы. На очередном свидании с Леной, я спросил ее — хочет ли она слетать со мной на какой-нибудь тропический остров отдохнуть, порыбачить в океане, пострелять попугаев и их пожарить на костре. Лена сказала, что с удовольствием бы слетала, но вот мать может не пустить.

— Так ты ей сообщи, что ты уже не девочка и хочешь с парнем провести неделю, съездить отдохнуть, покупаться, позагорать — сказал я.

— Блин, самой что ли спровоцировать такой конфликт? Хотя, с другой стороны, маманя перебесится и не будет после этого держать меня дома. Попробую, у нее после этого больше не будет смысла запирать меня дома. Скажу, что презервативами пользоваться умею, что скрываю от всех свои встречи со своим парнем, что никто кроме нее об этом не знает — рассуждала Лена.

— Ну тебе стоит наверно попробовать это сделать, а то еще год будешь ходить в узде — сказал я.

Лена поговорила на эту тему с матерью, конечно, был грандиозный скандал при этом, но обе решили не говорить об этом отцу, и что она будет отлучаться только тогда, когда отец будет в рейсе. А он у них из рейсов практически не вылазит.

Поэтому через неделю, когда страсти улеглись, Лена полетела со мной на Мохо-Тани. Тут она уже ночевала со мной в одной кровати. Ох и оторвались мы с ней, трахались как кролики, дорвались друг до друга. Потом купались на пляже голышом и там же трахались. В общем обеспечил я девушке пляжный отдых на юге и секс-марафон на целую неделю. У обоих было немерено энергии, которую выплескивали наши молодые тела, подкрепленные нанитами. Мы плавали наперегонки по бухте, ловили рыбу на удочку, готовили из нее разные блюда — когда сами, когда поручали это дело кухонному роботу. Потом устроили охоту на рыбу с острогой, это было даже увлекательнее, чем с удочкой. Восторгов от добытой рыбы было море!

Я предложил ей забить барана на шашлык, но Лена сразу отказалась, а вот поесть попугаев на вертеле была готова. Мы как заправские робинзоны начали охотиться на попугаев, метая в них камнями. С нашими нейросетями было несложно попасть в достаточно крупную птицу с пятидесяти метров, на такое расстояние я легко метал камень размером с куриное яйцо. Лена такой же камень метала на тридцать метров — она же девочка, явно слабее меня. Она сбила двух попугаев, я четырех. Ну и съели мы их быстро — у них больше перьев, чем мяса по видимому объему тушки. Первую пару сами ощипали, распотрошили и зажарили на костре — но неудачно, получилось обгоревшее полусырое мясо, все равно его съели. Дожаривали попугаев по ходу трапезы. Романтика же!

Остальных попугаев приготовил на кухне наш робот — это были настоящие попугаи-гриль, очень вкусные получились. На следующий день набили еще шесть попугаев — понравилось нам это блюдо, но уже сами не рисковали готовить, доверили это дело кухонным роботам.

Я все уговаривал Лену на шашлык из баранины, она морщила носик — разделывать барана пришлось бы нам самим. Наши кухонные роботы для этого не предназначены, они только тушу могут разделать без шкуры. Птицу и мелкую дичь — без проблем разделывают, а баран слишком крупный для них.

— Костя, как ты будешь убивать барана? Ножом? Он же убегать от тебя будет! — спросила Лена.

— Я его оглушу камнем и перережу ему горло ножом! — ответил я. — Нейросеть знает, как правильно снять шкуру с животного, так что будет у нас с тобой шашлык!

— Ну ладно, давай попробуем — наконец согласилась Лена.

Мы быстро собрались и двинулись на северную оконечность острова — там паслось небольшое стадо баранов. Полчаса бродили, наконец нашли их. Крались к стаду как заправские индейские охотники, только головных уборов из перьев не хватало.

— Костя, ну они такие симпапульки эти бяшки! Не надо их убивать! — попросила Лена, когда мы подобрались к стаду поближе, маскируясь в траве, как настоящие индейцы. А я уже приготовил пару камней, размером с гусиное яйцо, чтобы с одного удара вырубить барашка.

— Ну ладно Леночка, как скажешь — согласился я, сморщив моську, и выбрасывая камни, ставшие ненужными. Мы вернулись домой, а дома Леночка вознаградила меня жаркой любовью за то, что я послушал ее и не стал убивать барана. Компенсация была вполне убедительная.

Лена регулярно звонила своей матери, когда та была дома, отчитывалась, что жива-здорова. Но пора было возвращаться домой — ее отец должен был вернуться из рейса.

Мы ранним утром прилетели в Сусуман, пока народ спит, сначала я посадил дрон возле дома Лены, прямо у её подъезда в режиме маскировки. Лена чмокнула меня на прощанье и быстро зашла в подъезд. Я перелетел до своего дома, дрон меня высадил в лесочке, оттуда пешком проследовал домой.

США

У родителей Погодина уже давно активировались нейросети, они уже изучили английский с американским уклоном, побывали вместе с сыном в США, мы им сделали поддельные водительские права из штата Техас, Сан-Антонио, это крупный город у мексиканской границы, был указан, как место их жительства. Все было готово к передаче челнока в руки властей СССР, но мы с Погодиным еще колебались. Да уже много дел было запущено, надо было их сначала завершить. И все же школу мы хотели сначала закончить, а потом ввязываться в эти взрослые игры. В СССР получение аттестата об окончание десятилетки как бы приравнивалось к выдаче свидетельства о самостоятельности

Стив Гроув, владелец тира и мой агент предложил поучаствовать в соревнованиях на первенство штата Вашингтон в Сиэтле. Ну я, конечно, согласился — время было свободное — каникулы.

На них я, по совету Стива, занял третьи места как в стрельбе из малокалиберной винтовки, так и со стандартного пистолета. Третье место позволяло участвовать в соревнованиях Западного побережья, где можно было поднять хорошие деньги на тотализаторе, как выразился Стив. В Сиэтле, конечно, тоже был тотализатор на соревнованиях, но максимальная ставка была тысяча долларов, мы решили не размениваться по мелочам.

Соревнования в Сан-Франциско по планам были в конце июня, а Погодин и ими не был занят, все ныл — хотел на остров Мохо-Тани с девчонками поехать. У всех наших девушек вступительные экзамены в июле, у них тоже было свободное время — выпускные экзамены они успешно сдали. Им даже немножко нейросети помогли, когда они от волнения забывали материал. Но надо было выбирать с кем лететь на остров — с Зоей и Ларисой или с Верой и Лизой. Тут природа сама решила — у Веры начались критические дни, и мы выбрали другую пару.

Мы быстро собрались и отправились на остров. Мы прилетели на остров ранним утром, для нас было непривычно жарко и необычно — огромные тропические деревья, словно мы на другой планете. Дрон сел на площадки между деревьев перед домиками. Они были под цвет почвы — для маскировки. Погодин повел Зою в свой домик, я Ларису в свой. Ну конечно, мы воспользовались моментном, что остались одни, начали целоваться и не только…

Через полчаса собрались в третьем домике, который мы под клуб отвели, а вообще-то был мамин домик. Погодин включил магнитофон, мы устроили танцы. Но через полчаса пошли купаться на северное побережье, в небольшую неглубокую бухту. Нежная теплая морская вода обволакивала тебя и не хотелось выходить из нее. Целый час мы плавали, устраивали заплывы наперегонки, вымотались, побежали в душ и обедать — припасы с собой взяли.

После обеда устроились на диванах, завели разговоры о жизни.

— Девчонки, ну вы как — так и не определились? — спросил я. — Не хотите с нами работать?

— Да что-то боязно бросаться в такую авантюру — сказала Зоя.

— Но документы мы еще не подали, все еще думаем — уточнила Лариса.

— Что там думать девчонки? Сразу высокий оклад, инженерная база знаний — агитировал их Погодин.

— Пожизненного контракта боимся — честно ответила Зоя.

— Ну а педагогом работать — это разве не пожизненный контракт? — спросил Погодин.

— Три года отработаем и свободны — работай где хочешь! — ответила Лариса.

— Ну еще почти пять лет учиться — напомнил Погодин. — Студенческая жизнь, конечно, хороша, когда денег достаточно. На стипендию не разгуляешься.

— Вы сами-то пойдете в институт? Или так, инженерные базы поставите? — спросила Зоя.

— Нам еще год можно потянуть. Скорее всего мы не пойдем в институты, а установим контакты с властями. А они уж будут вынуждены признать наши дипломы, хотя нам это, собственно говоря, уже не требуется — ответил Погодин.

— Ну вам легче, у вас и выбора-то нет — вздохнула Лариса. — Может свозите нас на экскурсию на Луну — нам будет легче принять решение.

— Костя, а давай слетаем туда, может и правда решатся — предложил Погодин.