— Может тогда передать права на самолет фирме, которая с нами не связана? Найти заинтересованного человека, поставить ему нейросеть, чтобы не обманул. Он на себя зарегистрирует фирму и от ее имени будет продавать самолеты. А девушки и Валера будут просто техническими консультантами — предложила мама.

— Ну так будет лучше, вы будете стоять в стороне от этого — согласился Смит. — Надо подумать насчет партнера… — добавил он задумчиво. — Есть у меня школьный товарищ, он у меня головастый, не то, что я. Закончил университет в нашем штате, работал в «Боинге» проектировал самолеты. Потом захотел заняться своими бизнесом — у него небольшой аэродром для легкомоторной авиации в Спокане и мастерская, но дела идут не очень хорошо. Мы как-то встречались, посетовал, что, работая в «Боинге» больше получал и забот было меньше.

— Джон, это находка! Надо тебе съездить к нему и споить наниты для установки нейросети — сказала мама.

— С удовольствием встречусь с ним, выпьем виски — улыбнулся Смит.

— Ну вот и нашли решение. Надеюсь, что ваш друг согласится работать с нами — сказал я.

Шмель

— Народ, хватит лениться! Начинаем проектирование машины скорой помощи вертикального взлета и посадки! Задача ясна?

— Вот это дело! — воскликнула мама. — Это в СССР будет востребовано. В вот этот ваш четырехместный самолет только в США будут покупать.

— Так, за основу возьмем кузов, точнее габариты кузова «Рафика»? — спросил с улыбкой Погодин.

— Все верно. Это будет не только скорая помощь, но и маршрутное такси и прочие машины на восемь-десять пассажиров — сказал я.

— Ой как интересно! — взвизгнули девушки. — Мы в деле!

— Займитесь салоном, расстановкой сидений, так, чтобы лететь в комфорте. В «Рафике» очень тесно, я ездила — сказала мама.

— Хорошо — девушки сели за столы, достали бумагу и начали рисовать варианты расстановки мест для пассажиров.

— Ну что Валера, начнем — предложил я и мы стали рисовать раму с четырьмя пропеллерами от нашего самолета — этот вертолет без ходового винта будет развивать крейсерскую скорость под сто двадцать километров в час, этого вполне достаточно. Но для этого вертолета мы винты подняли над кабиной повыше, чтобы в случае разрыва лопастей они не прилетели в салон.

— Девушки, может салон пошире делать — по дорогам он кататься не будет — сказал Погодин, рисуя габариты вертолета. Я наблюдал за ним, и чтобы не отвлекать других, делал свои предложения ему по нейросети. Эскиз быстро наполнялся деталями. Кабина пилотов, за ней салон, вынесенные стойки-крылья с двигателями.

— Ширина салона будет три метра — сообщил он девушкам.

— Тогда мы сможем с комфортом разместить двенадцать пассажиров на трех рядах сидений — сказала Зоя.

— Проход между ними будет семьдесят сантиметров — дополнила Лариса.

— Боюсь, что столько он не потянет — вздохнул я. — Только восемь пассажиров поднимет. Сравниваю с вертолетом Ка-26, берет он шесть пассажиров, у него два двигателя по 325 лошадиных сил или вместе 478 киловатт, у нас четыре двигателя по сто шестьдесят киловатт, то есть в сумме шестьсот сорок киловатт.

— Конни, не забывай, что у нас нет двух поршневых двигателей по двести килограммов, и нет запаса топлива шестьсот двадцать литров — итого тонна лишнего веса. Ставьте девушки двенадцать кресел, а там видно будет — улыбнулся Погодин.

— Ну да — согласился я. — Я как-то не учел этот момент. Весовой загрузкой можно будет варьировать в зависимости от веса багажа.

— Может поставим двигатели помощнее? — спросил Погодин.

— Не надо Валера, надо ставить восемь сидений и делать багажный отсек побольше — остановил я его глобалистские потуги. — Мы делаем РАФ, а не ЛАЗ.

— Ну да, согласен. Давайте примем компромиссное решение — ставим восемь нормальных кресел, делаем большой багажный отсек, в котором поставим подъемные лавочки на стенках. Хочешь багаж вези, а хочешь пассажиров на приставных сиденьях — предложил Погодин.

— Согласен, давайте девушки ваяйте облик нового маршрутного такси — усмехнулся я.

— Надо с пассажиров брать плату согласно их весу — предложила Зоя.

— Ну деньги будут брать таксисты, они себя не обидят — усмехнулся Погодин.

Мы увлеклись работой, мама ушла к себе, чтобы не мешать нам.

Через неделю облик новой машины сформировался. Вариант скорой помощи имел широкие лавочки по бортам, на которых можно было уложить больного, плюс по центру можно было положить носилки с больным, в кабине пилота была дверь в салон, в кабине могли размещаться два медика, необходимости во втором пилоте не было. Сзади были распашные двери, чтобы через них заносить и выносить носилки с больными. Ну или багаж загружать и выгружать для других исполнений аэротакси.

— Ребята, мы еще не придумали название для нашего первого самолета, давайте идеи — попросил я, вспомнив об этой задаче. — А то уже новый начали проектировать, ему тоже свое имя требуется.

— Стрекоза — сказала Лариса.

— Колибри — предложила Зоя.

— Шмель — предложил Погодин.

— Я за Колибри — сказал я. — Есть еще идеи?

Народ молчал, размышляя над этой проблемой.

— Берем паузу до завтра, если других вариантов не будет, оставим Колибри — решил я.

— Я бы шмелем назвала нашу скорую — будет такая же толстая, как шмель — сказала Зоя.

— Народ, давайте еще варианты — подбодрил я друзей. — Мне кажется, что название соответствует.

— Ну да, действительно короткий, толстый и крыльями жужжит — улыбнулась Лариса.

— Ну я не против — улыбнулся Погодин.

— Ну значит рабочее название нашего аэротакси «Шмель». До завтра пауза, если ничего не придумаем, так и оставим — решил я.

— Твоя мама права. Эти машины будут производится для СССР, а вот «Колибри» только для США. Ну может еще какие страны будут покупать, у кого просторы большие и люди богатые. Тогда надо проектировать аэротакси с учетом специфики СССР — сказал Погодин.

— Что это меняет? — спросил я.

— Винты для «Колибри» мы тут покупаем, для СССР надо искать то, что производится в СССР — сказал Погодин. — Это скорее всего винты от Як-12 или Як-18, они практически одинаковые с регулируемым шагом с помощью гидравлики. Не знаю, как с ними справимся.

— Валера, не волнуйся. Для опытной партии винты закупим в США, а дальше наши легко их скопируют. У нас куча самолетов производится и винтов для них, так что проблем с их производством не будет — успокоил я друга.

— Ну ладно, а то я уже разволновался по этому поводу. Винты от Цесны уже опробованы, с ними проблем не будет — сказал Погодин. — Что-то я опасаюсь, что мощности двигателей не хватит, не смотря на пример Ми-26. Может сразу спарку поставим — один вверху, другой внизу, и надежность от этого возрастет.

— Тогда придется делать пропеллер для обратного вращения — напомнил я ему. — Они должны вращаться в противоположных направлениях, чтобы компенсировать реактивные моменты двигателей. Но мысль твоя насчет повышения надежности очень здравая, поэтому сразу будем проектировать восьми двигательный аппарат.

— Хорошо, это действительно важно! Выход любого двигателя из строя не приведет к падению аппарата! — подчеркнул Погодин.

— Тогда общая мощность двигателей у нас будет тысяча двести восемьдесят киловатт, ну очень большая грузоподъемность должна быть у этой машины — прикинул я.

— Это мощность почти тысяча семьсот лошадиных сил, как на вертолете Ми-4, который поднимает экипаж из трех человек и шестнадцать пассажиров. Грузоподъемность тысяча шестьсот килограммов! А еще полторы тонны топлива и двигатель почти девятьсот килограммов весит. С такой конфигурацией мы точно полетим, и очень быстро — сообщил Погодин.

— Отлично, решено — подвел я итог обсуждения силовой установки.

— Ребята, а давайте тогда уже установим пару ходовых двигателей, чтобы пошустрее летал. А то на этих вентиляторах ему под наклоном придется летать — предложила Лариса. — пассажирам будет не очень удобно сидеть под наклоном.

— То есть винты будут создавать как бы крыло, а толкающие винты разгонять его или тормозить? Действительно стоит над этим подумать, дополнительные затраты не такие большие — задумался наш главный конструктор авиатехники. — То есть летать он будет в режиме автожира — это очень экономичный вариант, сравнимый с самолетом!

— Валера, ты промоделируй разные варианты с Айком, прогони их в его аэродинамической трубе — посоветовал я. — Потом покажешь самые оптимальные.

— Хорошо, надо действительно хорошенько подумать, спешить некуда — решил Погодин и ушел в свой кабинет общаться с Айком.

— Девушки, а вы займитесь регистрацией фирмы по продаже и обслуживанию техники, в том числе авиационной — сказал я. — Выясните, какие для этого требуются лицензии, и условия для получения лицензии. Спросите у Айка, он может что почерпнул из эфира, он же его непрерывно слушает и анализирует, бывает, что в передачах упоминают об этом.

— Есть Босс! — козырнули девушки и отправились в городскую библиотеку, там можно было найти ответы на эти вопросы.

— Айк, у нас возможности углубленного шпионажа? Ну чтобы читать справочники, секретную документацию? А то из эфира немного почерпнешь — спросил я.

— Ну для того, чтобы книга попала ко мне в память, ее должен посмотреть тот, у кого стоит нейросеть, в этом случае просмотренные страницы попадут ко мне, и я смогу их проанализировать — ответил Айк. — Девушкам я об этом сообщил, они будут просто пролистывать страницы, а я уже сам буду их анализировать и сообщу им результаты.

— Если мы не активируем нейросеть, в этом случае мы можем с нее считывать информацию? — спросил я.

— Можем, только если рядом будет коммуникатор, других вариантов нет — ответил Айк.

Эликсир

— Это уже хорошо… С коммуникатором к источнику может просто подойти любой из нас. Начнем экспансию нейросетей! Мы же можем сразу задать условия не нанесение нам вреда? — спросил я.

— Да, это возможно, но не более того. Но опять же, если рядом с ним будет коммуникатор, а иначе как он узнает, что эти люди под запретом — усмехнулся Айк. — И вся эта информация передается мне или другому искину, я удаляю всю личную информацию, оставляю только служебную и техническую информацию — это кодекс искина обязует меня делать это.

— Ну да, свои образы передавать не стоит — согласился я. — Да и личная информация нам ни к чему. Но и это уже не мало! И вот еще вопрос — нейросеть обязательно должна лечить человека? Я не хочу давать таким людям вечную жизнь, пусть умирают своей смертью. Слушай, а если какой-то человек, которому мы подарили вечную жизнь перестанет нас устраивать, мы можем приказать нанитам прекратить продлять ему жизнь?

— Все это ты можешь задать при формировании стартовой порции нанитов. Они это и будут делать — ответил Айк. — Ну и через нейросеть ты можешь дать команду прекратить лечить человека. Нанести вред ему ты не сможешь — это запрещено, но прекратить лечение можешь.

— Отлично! Можно лечить, но не делать вечно молодым. А можем задать так, что после излечения заболевания, ну скажем ради которого мы дали этот препарат, наниты перестанут лечить и останутся только в виде шпиона? — спросил я.

— Конечно можно — ответил Айк.

— Отлично! Можно за какую-то услугу продать этот препарат, чтобы излечить от заболевания. А от следующего заболевания придется по новой покупать препарат — обеспечим свое постоянное влияние на человека — обрадовался я, и стал размышлять, как использовать нейросети для своей пользы в США. Мэра городка Ламонт и его жену мы уже подключили к своей базе данных — информация от них поступает к нам при его встречах со Смитом.

Может его под видом какого-то зелья продавать нужным людям? Нет, тут надо работать строго адресно. Дарить нужным людям бутылку виски с полусотней граммов нанитов — пять порций по два дринка. А еще лучше сто граммов нанитов туда залить — один дринк — одна порция нанитов. Точно не ошибешься, ни одна порция не пропадет даром. Надо в бар рядом с НАСА забросить ящик такого виски, и тогда информация о работе НАСА, о его стандартах и о всех разработках будет у нас появляться каждую неделю. Следующая цель — это микроэлектроника, Интел анонсировала выпуск микропроцессора 4004, с четырехразрядным арифметическим устройством. Кажется, это в Калифорнии находится, в Кремниевой долине. А нам требуется для задач управления дронам микропроцессор на тридцать два разряда — это Айк мне сообщил, а для задач управления вообще на шестьдесят четыре разряда. Да и мои инженерные знания подсказывают это — не даром я получил сертификат инженера общего профиля. Надо поставить углубленную базу знаний по микроэлектронике. Айк сообщил, что мы за двадцать лет сможем восстановить производство искинов, а это уже супер-уровень технологии, той же Коре до этого очень далеко.

Я решил поговорить со Смитом насчет продаж нашего лекарства от всех болезней. У нас две цели — формировать пул наших информаторов и зарабатывать на этом деньги.

Джон долго думал над этой задачей.

— Ну как бы неофициально можно будет продавать, но количества сам понимаешь, будут небольшими — выдал он.

— Ну а если тогда назначить очень высокую цену для него? Некоторые болезни не излечиваются — спросил я. — Надо искать миллионеров при смерти, которые больны неизлечимым заболеванием, раком например. Можно давать это лекарство с оплатой по факту выздоровления, под протокол. В этом случае нейросеть заставит заплатить за лечение.

— Идея хорошая, по предоплате практически невозможно продать неизвестный препарат — согласился Смит. — Я займусь этим вопросом, кажется мой одноклассник работает главным врачом в клинике Спокана. Сколько процентов ему отстегивать за посредничество?

— Десять процентов, с избытком хватит. Цена одной дозы миллион долларов, по сути, это цена жизни — ответил я. — И это начальная цена, потом она будет расти очень быстро.

Ого-го! — удивился Смит. — Круто берешь… Хотя оплата после лечения, если у тебя даже два миллиона, один-то легко отдашь за спасение. Все понял, схема вполне рабочая. Если это заработает, прииск можно будет закрывать! — хохотнул он.

— Прииск будет прикрывать наши побочные доходы, доходы с продаж эликсира не легализуешь — это все равно что доходы от продажи наркотиков — улыбнулся я.

— Верно говоришь, будем богатеть на золоте — согласился Смит. — Сейчас я позвоню Полу Петроу, это он в больнице работает.

Смит тут же взял телефон и набрал номер Пола.

— Привет Пол, это Смит! — поздоровался он. — Как у тебя дела?

— Ну ты знаешь, тружусь главврачом, зарплата приличная, грех жаловаться… Но хотелось бы большего — ответил Пол. — А как у тебя дела?

— У меня нормально, стал хорошо зарабатывать, нашел золотую жилу — сказал Смит. — Хочу тебе предложить заработать сотню тысяч.

— Сколько? — спросил Пол удивленно.

— Ты не ослышался — сто тысяч долларов — подтвердил Смит.

— Что мне требуется сделать? Убить Никсона? — шутливо спросил Пол, не веря в реальность предложения.

— Нет убивать президента не требуется — засмеялся Смит. — Еду к тебе со своим сыном — на месте все объясним!

Мы собрались и на моем Шеви отправились в больницу Спокана. Через полчаса мы сидели в кабинете у Пола. Он представил меня и сказал, что я лучше объясню, что от него требуется.

— Пол, у нас имеется препарат, который может излечить практически все заболевания — сообщил я. — Но он нелегальный и мы не будем его легализовывать, года два точно. Но цена у него очень высокая одна доза стоит миллион долларов. Вот пузырек, тут пять доз. Действует препарат через месяц, если принял одну дозу и через неделю, если принял все пять доз. То есть, если болезнь терпит месяц ожидания, то надо дать одну дозу и так далее.

— А какие гарантии — разочарованно спросил Пол.

— Без предоплаты. Даем препарат, и оплата производится после излечения — ответил я.

— Так никто платить не станет! Даже при заключении договора будут изворачиваться, чтобы не заплатить — сказал Пол.