Вечером собрались на посиделки, я скинул друзьям на нейросети видео посещения этого поместья.

— Ребята, этот дом я хочу приобрести для нашей базы в США. У Смита хорошо, но нужен свой дом — сказал я. — Вот на этот предмет оцените это поместье.

— Костя, мы тут будем жить или работать? — спросил Погодин.

— Мы тут будем пересиживать лихие времена вместе с родителями — ответил я. — Если в СССР что-то не срастется. Ну и работать тут можно — собирать наши летательные аппараты, например в этом гараже.

— Так мы, например, можем просто жить в США, теперь хоть куда можно устроиться работать. И даже колледж можем закончить — сказала Зоя. — И вы тоже самое можете, жить тут проще, чем в СССР.

— Зоя, ты работаешь на меня, не забывай. А у меня другие планы, чем просто жить в свое удовольствие. Вполне возможно, что я определю ваше место тут, в США, содержать нашу базу в порядке и в жилом состоянии, если тебе так хочется тут жить — напомнил я.

— Это я в порядке дискуссии выразила свое мнение — тут же уточнила Зоя.

— А что Костя, и правда — наверно нам лучше тут остаться. Где мы еще тебе нужны? В Сусумане вряд ли. Тем более, что вы с Валерой в следующем году собираетесь установить контакт с властями, и вашим родителям, да и нам придется тут жить — высказала свое пожелание Лариса. — Тогда в этом плане этот дом вполне подходит. Стоит уединенно в лесу, скрыт от чужих взоров, челноки могут даже тут садиться. Кто тут живет не установишь, пока обыск не сделаешь, а чтобы обыск делать нужен ордер. Поэтому я за этот дом.

— Да Костя, я соглашусь с Ларисой, этот дом нам вполне подходит для этих целей, как убежище — сказала мама.

— Мне этот дом нравится, у него большая мастерская. И над гаражом четыре отдельные квартиры — вот одну я для себя зарезервирую — сказал Погодин.

— Ну так и решим — покупаем дом мама — сказал я. — Ну а теперь и вправду надо решить вопрос с девчонками. Лариса права, за домом надо присматривать, чтобы соседи видели, что он жилой, что тут живут известные им люди.

— Тонкости с опекой надо выяснить — сказала мама. — Мне придется тогда тут жить, я хотела развестись со Смитом. Не станет ли развод препятствием для опеки?

— Нет, разводиться не надо, супруги могут проживать в разных домах. Так что пока поживешь замужней дамой. Да и к замужним больше доверия — возразил я. — Насчет финансов у вас с Джоном заключен брачный контакт, что у вас раздельные счета и имущество.

— Ну да, торопиться с разводом нет причин — согласилась мать. — Но девушкам надо найти занятие дома, либо устраиваться на работу. Нечего им бездельничать.

— Да мы только за Наталья Ивановна! — сказала Зоя, поскольку разговор велся через нейросети. Так-то они ее Сарой называли, на американский манер. Но помнили, чья это мама.

Строгая у меня мама, та еще будет из нее свекровь!

— Мама, эти девушки не наши невесты, а мои служащие — сказал я по нейросети только маме.

— Все равно нечего им бездельничать! — стояла на своем мама.

— Я с этим не спорю, присматривай за ними — согласился я. — Зарплата у них триста рублей, ну тут долларов, по местным меркам достаточно высокая, пусть отрабатывают. Не забывай, что они инженеры и могут починить дома любую технику. И не только дома.

— Ну тогда я позвоню риэлтору, чтобы оформлял покупку на твое имя — сказала мама и ушла звонить.

— Ну что народ, завтра поедем обживать новый дом? — спросил я.

— Конечно! — восторженно загудела толпа из трех человек.

— А можно мы тоже себе квартиры над гаражом возьмем? — спросила Зоя.

— Да Костя, нам там спокойнее будет жить — поддержала ее Лариса.

— И мне там будет уютнее — сказал Погодин.

— Я не против, занимайте эти три квартиры — согласился я. — Вы работаете у меня, как раз эти квартиры для сотрудников и предназначены.

На следующий день мама съездила в Спокан и оформила все документы на дом, оплатила его чеком и забрала ключи. А через день мы всей толпой поехали переселяться в новый дом. Когда все устроились на своих новых квартирах, мама неожиданно для меня взяла для себя гостевой дом.

— Ты уже взрослый сын, у тебя своя жизнь, у меня своя, нам надо жить отдельно. Мне вполне хватит гостевого дома, я и мечтать о таком не могла в СССР. Ну а ты будешь жить в своем доме, там принимать гостей — сказала она, мотивируя свой выбор.

Я подумал и согласился — ту же Лариску при матери к себе домой приглашать было не комильфо, пришлось бы к ней в гости ходить. А так — можно и коллективные гулянки устраивать, маме не помешаем — все правильно она сделала.

На следующий день после переезда я собрал всех своих сотрудников в помещении офиса над мастерской.

— Ребята, я осмотрел эту мастерскую и понял, что мы тут сможем делать сверхпроводники и наши собирать самолеты. Тут имеется токарный и фрезерный станки средних размеров, как не странно они швейцарские, Шаублин и Микрон, высокоточные, будет на чем нам изготавливать детали. Для этого нужна печь для варки стекла, станок для вытяжки нитей из него. Это нам пришлет Айк, ничего сложного. Но закаливать тут мы сверхпроводники не будем, чтобы технологию не украли — будем отправлять ее на корабль к Айку — он там будет их закаливать. Но все остальное нам придется делать самим. Давайте распределим обязанности — предложил я.

Мы два часа расписывали наши задачи. Итого выяснили, что кроме изготовления самих сверхпроводников нам необходимо изготавливать из них изолированный провод для намотки катушек электродвигателей. Затем изготавливать сами электродвигатели — для этого необходимы универсальные токарные и фрезерные станки, и высококвалифицированные рабочие к ним.

— Ребята, это перебор, если делать один самолет и даже сто самолетов — решил я. — Детали электродвигателей закажем в городе, тут хватает предприятий с точной механообработкой — сказал я. — А вот станок для намотки катушек для этих электродвигателей мы можем заказать Айку, так будет быстрее, чем заказывать его проект, а потом и сам станок.

— Нам нужно сделать восемь рабочих электродвигателей и восемь одинаковых пропеллеров для одного самолета, плюс ходовой двигатель и пропеллер к нему — сказал Погодин.

— Может тоже спарку поставим, как на подъем? — спросил я.

Мы продолжали обсуждать параметры самолета.

— Боюсь, что мощности не хватит для достижения нормальной самолетной скорости — сказал Погодин.

— Ребята, а что с супераккумуляторами? — спросила Зоя.

— Ну их тоже надо делать. Корпуса лить из пластика, электроды, разделительную губку с твердым электролитом, контактные группы изготавливать из сверхпроводников — ответил я.

— Нам же еще нужны ключи на сверхпроводниках! — спохватился Погодин. — Без них система управления не сможет работать.

— Вот еще задача — изготовление фоточувствительных сверхпроводников двух типов — зафиксировал я в своей памяти. — Но там только меняется состав стекла, а процедура закалки такая же.

— Да, придется с ними повозиться, как и с контактами супераккумуляторов — вздохнула Лариса. В нашей памяти были конструкции всех этих элементов, могли взять их готовыми у Айка, но нам требовался образец, полностью изготовленный на Земле.

Мы еще три часа обсуждали детали, как и что будем делать, чтобы наладить производство сверхпроводников на Земле, и конкретно у нас в мастерской.

Девушки поехали в библиотеку изучать технические журналы и каталоги предприятий, чтобы разместить заказы на оксиды редкоземельных элементов и сами редкоземельные металлы, которые использовались для изготовления стеклокерамики сверхпроводников. Погодин сел за стол, начал рисовать чертежи деталей двигателей, которые надо заказать у местных производителей. Нейросеть ему помогала чертить точно и быстро, его рука с карандашом так и металась по листу ватмана, который мы тут обнаружили в достаточном количестве, рисуя ровные линии и окружности без всякой линейки.

Я сел за чертежи супераккумуляторов и форм для отливки контактов из сверхпроводника, а также фоточувствительных ключей из него. Эти формы мы тоже будем заказывать на стороне.

Через неделю мы подвели итоги. Девушки заказали все покупные материалы для производства сверхпроводников, мы с Погодиным подготовили все чертежи для изготовления электродвигателей и пропеллеров к ним, и чертежи форм для отливки деталей супераккумуляторов, контактов и ключей из сверхпроводника. В выходные мы слетали на остров Мохо-Тани, рыбачили, купались и загорали — зима и в Спокане была холодной — на улице ноябрь, днем плюс пять, ночью минус один, дожди, сырость. Иной раз кажется, что в Сусумане теплее. Ну наверно там мы все-таки теплее одеваемся. Но на острове настоящий рай — плюс тридцать, легкий бриз. Снова охотились на дичь — запекли в глине четырех больших попугаев и четыре больших окуня — слопали чуть ли не с костями, так все вкусным показалось.

После отдыха на острове настрой боевой — с ходу включились в работу. Погодин с девушками поехал по заводам размещать заказы, проблема была с углепластиком для пропеллеров, пока это редкость. Пришлось ему перепроектировать винты, пересчитать их размеры для стеклопластика, с ним проблем не было.

Но когда эти воздушные винты раскрутили до максимальных оборотов на испытательной установке, они начали трескаться и расслаиваться. Я предложил Погодину не маяться дурью, а купить двухлопастные винты от Цесны-172, что он и сделал. Из-за этого унифицировали всю силовую установку нашего самолета — все винты стали одного размера, двухметрового диаметра, из кованного дюраля.

Я занимался установкой для вспенивания стеклообразного сверхпроводника для получения губки с твердым электролитом. Когда имеются в голове готовые чертежи задача упрощается — надо только перенести чертежи на бумагу.

Рождество

К Рождеству — в США праздник Нового Года не так популярен, как Рождество, мы получили первый километр провода из сверхпроводников и оптронные ключи из него. Проблемой были светодиоды — в США производились только инфракрасные светодиоды и стоили достаточно дорого. Но нам их много не требовалось — по одному на сверхпроводящий ключ. Я занялся блоком управления — используя фрезерный станок, установил в него гравер и вырезал дорожки печатной платы на фольгированном стеклотекстолите. Мои руки легко управляли штурвалами станка по программе нейросети, гравер прочерчивал на медной фольге ровные линии проводников. В нужных местах я сверлил отверстия, сменив инструмент.

Затем принялся набивать плату транзисторами и другими комплектующими, формируя блок ручного управления самолетом. На это ушло две недели вместе с отладкой блока уже на эквиваленте нагрузок в виде ламп накаливания — электродвигателей пока у нас не было. С ними возился Погодин, присланный Айком станок для намотки катушек двигателей позволил быстро намотать катушки на неподвижном роторе двигателей.

Праздник Рождества мы встретили на нашем острове — устроили себе рождественские каникулы, мама сообщила об этом соседям. Мы на машинах уехали на ранчо Смита, а уже оттуда стартовали на дроне к нашему острову Мохо-Тани. Там мы забили барашка, устроили шашлыки, девчонки набили попугаев, радовали нас разными блюдами из них. Мама радовалась вместе с нами, вместе с нами плавала в океане, загорала на пляже. Ей только исполнился сорок один год, она была совсем молодой, ее фигура мало чем отличалась от фигур девчонок.

— Замуж ее надо отдать — подумал я. — Не даром она в отдельном доме поселилась.

Вернувшись домой после нового года, приступили к стендовым испытаниям системы управления и электродвигателей, которые были без винтов. Благодаря нейросетям ошибок не обнаружилось и моторы послушно набирали обороты по движению джойстика пилотом. Можно было приступать к изготовлению самолета, его сердце у нас заработало. Правда еще не завершили изготовление батареи супераккумуляторов, пока только испытали опытный образец — с ним тоже сюрпризов не было, выдавал накопленную энергию, как ему и полагалось. К моменту сборки самолета она у нас будет готова, и даже будет несколько экземпляров батареи супераккумуляторов.

Начались мучения с фюзеляжем — у нас не было штампов для изготовления плавных обводов корпуса, мудрили с элементами каркаса, чтобы приклепывать к ним плоские листы дюраля, получая при этом более-менее обтекаемый фюзеляж. Но вид у него от этого был сермяжный — изделие кружка «Очумелые руки». Ну или вид самолета из начала двадцатого века. Народ с энтузиазмом занимался сборкой самолета, с нетерпением ожидая момента, когда он взлетит.

В начале апреля самолет взлетел в режиме вертолета, еще без крыльев, Погодин управлял им. Вначале подняли самолет на метр от поверхности, повисел там, маневрировал, летая над парковкой на этой высоте, отрабатывая навыки пилотирования. Разгонялся и тормозил как с помощью подъемных винтов — как вертолет, так и с помощью ходового винта, для торможения включая его реверс. Накопленные навыки Погодин скидывал нам на нейросети, чтобы мы также успешно управляли самолетом. Все эти маневры мы фотографировали для отчета.

Отработав управление нашим геликоптером, как вертолеты называли американцы, Погодин совершил испытательные полеты над нашим парком в сумерках, чтобы не привлекать чужих взоров, дроны обеспечили его ночным зрением, транслируя изображение со своих камер на нейросеть пилота. Самолет управлялся отлично и на высоте, поэтому мы на следующий день установили на него крылья и отправили ночью Погодина в полет вокруг города, сопровождая его всей компанией на нашем дроне в режиме невидимости или маскировки. Полет прошел нормально, фигуры высшего пилотажа от него не требовалось, только разогнаться до максимальной скорости и выйти на высоту пять километров. На дроне имелся радар кругового обзора, он в темноте контролировал пространство. Мы построили безопасный маршрут для полета — все радары, в том числе местного аэропорта, нам были известны, и Погодин их облетел стороной, чтобы они его не обнаружили. Самолет сумел разогнаться до трехсот девяносто километров в час, тяговый мотор при этом выдавал двести восемь лошадиных сил, или сто шестьдесят киловатт, что на тридцать процентов было больше, чем у Цесны-172. Но все же крейсерская скорость для нашего самолета была поменьше — он на трехсот километрах в час летел совсем тихо, в отличии от максимальной скорости, когда мотор просто ревел, ну наверно это все-таки воздушный винт так шумел, поскольку у нашего мотора шуметь было нечему.

В итоге мы получили характеристики самолета лучше, чем у Цесны-172, которую мы собирались потеснить на рынке. Пассажировместимость и грузоподъемность у нас была больше на сто пятьдесят килограммов — плюс один пассажир и пятьдесят килограммов багажа. Крейсерская скорость была выше — у Цесны 226 километров в час, а у нас триста. Ну и максимальная скорость тоже у нас была больше на тридцать процентов, чем у нее, в общем крыли по всем статьям, что было не мудрено с такой технологией. С дальностью полета мы решили не злоупотреблять, ограничили емкость батареи для полета на полторы тысячи километров, чуть дальше, чем у Цесны.

Вернувшись домой, радостные от удачного полета, сели ужинать, хотя уже было под утро. Решили днем отоспаться, все равно бы не заснули от возбуждения. Выпили шампанского, начали обсуждать шансы нашего самолета добиться коммерческого успеха.

— Ребята, я посчитал, что час полета на Цесне-172 обходится примерно в 37 долларов, бензин стоит один доллар за литр, его хватает на шесть километров полета. У нас час полета обходится в три и два десятых доллара — сто шестьдесят киловатт стоимостью два и две десятых цента за киловатт! — сообщил я о своих подсчетах.

Уважаемые читатели!

Не забывайте ставить сердечки, это стимулирует меня для написания продолжения.

Приятного чтения!