Кайд

Я опоздал.

Я стою и пытаюсь осознать эту простую на первый взгляд мысль.

Кажется, это произошло одновременно — я перестал ее чувствовать и в то же мгновение переместился туда, где оставил. Но каким-то образом я все-таки опоздал.

«Что с ней?» — слышу обеспокоенный голос Макса, но не могу ответить даже мысленно.

Просто она… исчезла?

«Кайд?»

«Кайд, что с Миной?»

Один за другим они перемещаются, встают рядом, ждут от меня ответа или действий.

Как я мог? Как я допустил это?

«Она исчезла⁈ Где она?» — и этот вопрос Сеиры выводит меня из ступора. Злость накрывает резко, красная пелена застилает глаза, руки сжимаются в кулаки и когти пронзают ладони. Боль приводит в чувства, и я частично трансформируюсь.

Я уверен, что она где-то тут. Если ты не чародей, с этого мира нет ни входа, ни выхода. А значит, где бы она не была, я ее найду. Втягиваю воздух, находя любимый аромат, сконцентрированный в том месте, где она стояла еще несколько секунд назад.

Разнесу чертов Араван, по кускам разберу, но найду.

А когда улучшенное обоняние распознает еще один, грубый мужской запах давно немытого человеческого тела, я окончательно зверею. Зверею в прямом смысле. Трансформируюсь до состояния ходьбы на четырех лапах и приникаю мордой к земле, втягиваю ее ноздрями, иду по следу, сбиваюсь, теряю сладкие аромат Мины, возвращаюсь и снова беру след.

Я сейчас как никогда близок к тому, чтобы как животное растерзать любого, кто встанет на пути, но мне не мешают, и я мечусь на отрезке в несколько метров просто потому, что вдруг понимаю — Мина растворилась в воздухе.

Приглядываюсь к следам на рыхлой почве и замечаю, что они ведут в одну сторону от кромки леса. Но не ведут обратно.

Растерянно замираю. Нелепая, невозможная догадка просачивается, растекается по позвоночнику, и я с ужасом взираю на то место, где обрывается след Мины.

«Это один из нас?» — растерянно смотрю на частично трансформированного, стоящего немного в стороне Макса.

Сначала он не понимает, но быстро складывает два и два, и я вижу секундную растерянность на лице друга, неверие, осознание и как в отражении шок.

Под словами «один из нас» я не имел в виду нашу десятку, мы все были связаны, стояли на своих местах и не могли быть одновременно там и тут. Но то, что здесь было использовано умение чародеев — очевидно. Просто потому, что ни в одном мире люди не умеют перемещаться в пространстве.

«Не может быть» — шепчет Айлин, напоминая мне, что мы тут не одни.

И новое понимание, что я могу искать Мину до самой смерти и не найти. Потому что мы искали остальных исчезнувших чародеев. Мы все их искали все это время. И найти теперь Мину…

Трясу головой, отказываясь верить в это.

Ее исчезновение — это намного хуже, чем смерть. Потому что еще ни один исчезнувший чародей не вернулся обратно. Ни через двадцать, ни через пятьсот, ни через пять тысяч лет.

От одной только мысли об этом, ноги подгибаются, и я не замечаю, как колени упираются в мягкую землю. Нахрен я ее оставил? Нахрена⁈ Ненавижу Араван, но себя ненавижу еще больше. Ни один мир не стоит того, что ей пришлось пережить в иллюзиях. Ни один мир не стоит ее.

С силой прижимаю ладони к глазам, пока передо мной не растекаются красные пятна. Упираюсь руками в землю и тяжело дышу, стараясь сдержать медленно подступающее, убивающее меня осознание действительности.

Впиваюсь взглядом в землю и от отпечатка маленькой ступни внутри что-то обрывается, и откуда-то из глубины снова всплывает осознание конца. В какой момент я решил, что она готова? Что я готов? Как я допустил это? Я вглядываюсь в соседний след и отмечаю его странность, словно на носке и пятке подошвы небольшие выпуклости. Я отчаянно цепляюсь за эти мелочи, потому что хочу перестать думать об исчезнувших чародеях и не хочу причислять Мину к ним. Если сделаю это — сдохну. Поэтому я выглядываю любые мелочи и почти сразу цепляюсь взглядом за огрызок ткани на влажной земле. Цветом он почти сливается с почвой, но лежит сверху, словно его только что туда бросили, и этим выбивается из общей картины.

Поднимаю ветхую ткань и перетираю ее в пальцах. Подношу к носу и чувствую затхлый запах, перемешанный с запахом давно не мытого тела.

— Что там?

Ткань рассыпается в руках, оставляя на пальцах серый порошок.

Без предупреждения, просто потому что забываю, что рядом есть кто-то еще, трансформируюсь в дракона и в этот раз трансформация занимает мгновение. Чародеи отшатываются и успевают переместиться на безопасное расстояние. Чувствую их секундный испуг и осуждение, но они по-прежнему молчат.

Я опускаю голову и вдыхаю воздух там, где исчезла Мина. Забиваю ноздри землей, готов жрать ее, если это поможет различить оттенки запаха. И среди сладкого запаха Мины и грязного тела неизвестного, чувствую едва уловимую нотку свежего снега. Много снега.

У меня есть только одно предположение, где может быть Мина. Это слишком похоже на беспочвенную надежду, но я пользуюсь этим, просто чтобы отсрочить момент, когда я окончательно осознаю, что ее никогда больше не будет рядом.

Мина

Я лежу на ледяном земляном полу на спине. Руки и ноги раскинуты в стороны, над головой прогнивший деревянный потолок, а вокруг все заставлено полками, ящиками и сваленными горами тряпок. Здесь ужасно пахнет. Запах льда перемешивается с запахом затхлости, грязи и тлена.

Над моей левой рукой склонился лысый мужчина и вычерчивает какие-то символы в миллиметре от кожи. Сначала я удивляюсь, как у него получается с такой ювелирной точностью и в такой близости от кожи ни разу не прикоснуться ко мне.

Но потом догадываюсь отдернуть руку. У меня ничего не болит и нормальная реакция, но реакция мужчины гораздо быстрее. При намеке на мои намерения он жестко обхватывает руку выше запястья и удерживает, резко и с силой прижимая ее к полу, отчего я больно бьюсь выступающей косточкой о твердую, словно каменную землю.

— Не дергайся, — бросает меланхолично и заканчивает узор. Прямо на корточках перемещается к ноге, грубо стягивает туфлю и чертит что-то на ступне.

Я снова пытаюсь отодвинуться, с силой выдираю ногу из цепкого захвата, но мужчина дергает меня обратно так, что я опрокидываюсь на спину и больно ударяюсь затылком. Перед глазами хоровод пятен вперемешку с искрами.

— Знаешь, где озеро? — спрашивает этот ненормальный.

— Какое озеро? — переспрашиваю, пытаясь прогнать головокружение. Вроде не сильно ударилась, но в ушах звенит. Как никогда чувствуя себя уязвимой, снова упрямо приподнимаюсь.

Сумасшедший сдирает туфлю с другой ноги и снова что-то колдует.

— Конечно не знаешь, — вздыхает он, и я с запозданием понимаю, что мы разговариваем. При чем это не русский, но слова в моей голове вспыхивают по мере необходимости. — Такой секрет наверняка не могут доверить до инициации.

— Вы знаете про инициацию?

— Я все про вас знаю. С драконами всегда было много возни. Обряды, ограничения, вся эта мишура.

Понятия не имею о чем он и тем более без понятия откуда он знает о драконах, но снова дергаю ногу на себя, предусмотрительно упираясь ладонями в пол.

Псих поднимает на меня тяжелый взгляд выцветших глаз, и я хочу отшатнуться, но не успеваю. Щеку обжигает резкий удар тыльной стороной ладони.

Меня никогда не били.

Прижимаю ладонь к горящей щеке и еще несколько секунд ошарашенно смотрю на невозмутимо продолжающего свои манипуляции психопата.

— Не дергайся, — говорит равнодушно и переходит к оставшейся руке. — Я не монстр и не садист, я алхимик. Мне не доставляет удовольствия причинять боль. Но и времени на твои истерики нет.

Провожу языком по губе и чувствую солоноватый привкус крови. И только сейчас две мои реальности наконец совмещаются. Одна та, в которой я рядом с Кайдом и впервые чувствую себя по-настоящему нужной и в полной безопасности, а вторая эта, где я снова никто и снова беспомощная.

Но сегодня я пережила столько всего, что удается легко подавить приступ страха и паники. Вспоминаю свое отражение в частичной трансформации и напоминаю себе, что я уже не та девочка, что была раньше.

Напряженно думаю, когда и как лучше ударить магией, потому что вряд ли у меня будет вторая попытка.

— Здесь ограничитель, даже не пытайся пользоваться магией. — Он каким-то образом предугадывает мои намерения, — и хватит трястись, за тобой скоро придут.

От фразы, сказанной холодным равнодушным тоном мне становится еще страшнее, потому что я понятия не имею, кто за мной придет.

— Кто придет? — и голос невольно дрожит.

— Я оставил ему достаточно следов, — отрезает мужчина невпопад.

Неожиданно он тонко хихикает и я вздрагиваю, но неуместное веселье проходит, словно его и не было.

Я ничего не понимаю, кроме того, что похитивший меня — настоящий сумасшедший.

Пытаюсь вызвать трансформацию, но не могу. И еще меня пугает то, что психопат совершенно не воспринимает всерьез ни меня, ни остальных драконов. Я была бы рада показать все, чему научилась, но понимаю, что он знает обо мне больше, чем я сама, и понимает — я сейчас вообще ни на что не способна. Я не знаю где я, не знаю кто он, в то время, когда он знает все и даже больше. Кажется, что у него нет моральных принципов, и, если я буду сопротивляться, в лучшем случае он снова меня ударит и ничто ему не помешает.

Я не знаю, зачем я ему, но если не очень нужна, то и убить меня ему не помешает ничего, потому что сейчас в его глазах нет ни намека на колебания, панику или неуверенность. Каждое движение выверенно и продумано заранее. И его странные ответы и нервный смех пугают еще больше. Я понятия не имею, где заканчиваются мои границы дозволенного в его присутствии.

В фильмах главные герои легко провоцируют злодеев на откровенные беседы, эмоциональные признания, дожидаются малейшей ошибки и одним уверенным действием спасаются сами и еще парочку второстепенных персонажей.

Я не чувствую ничего подобного. Я чувствую себя беспомощным ребенком, судьба которого находится в руках ненормального и я ничего не могу с этим поделать.

Все эти мысли вихрем проносятся в моей голове за пару секунд.

Вспоминаю его фразу «с драконами всегда было много возни» и решаюсь на вопрос:

— Вы что-то сделали с драконами? Вы их знали?

Мужчина смотрит на меня, но по его лицу я не могу прочесть ничего, оно словно застывшая маска.

— Мне пора. — Он встает в полный рост и задумчиво смотрит в потолок.

И прежде, чем я успеваю сказать хоть что-то, размахивается, отчего я невольно зажмуриваюсь и инстинктивно закрываю лицо поднятой рукой. Но раздается только приглушенный хлопок, а когда я открываю глаза, в комнате кроме меня и небольшого облачка пыли никого нет. На полу под ногами исчезнувшего алхимика валяются огрызки ткани.

А в следующую секунду дверь с корнем слетает с петель, щепками разлетается, но затем резко меняет направление и будто втягивается в коридор, а в темном проеме я вижу силуэт монстра.

Моего любимого монстра.

И я чувствую облегчение такой силы, что всхлип сам по себе срывается с губ.

Не знаю, переместился Кайд ко мне или просто так быстро двигался, что я пропустила этот момент, но вот я уже в его объятиях и, уткнувшись носом в шею, пытаюсь сдержать слезы облегчения.

Мы растворяемся в воздухе, а в следующее мгновение оказываемся в пещере, и Кайд все так же крепко прижимает меня к себе, падает в кресло и шумно выдыхает в волосы. Обнимает крепче. Я затихаю, снова чувствуя себя в безопасности. Мне хочется выплеснуть через слезы весь страх, что я пережила во время инициации и похищения, но я только закусываю кровоточащую губу, намеренно провоцируя отрезвляющую боль.

Мне не понравилось быть беспомощной, и вряд ли слезы помогут мне в дальнейшем.

Сейчас я хочу стать хотя бы немного сильнее.

Но это не мешает мне с облегчением обнимать твердое большое тело, прижиматься лицом к покрытой чешуей шее и наслаждаться тем, как его ладони путешествуют по моей спине, как он прижимает меня к себе, словно хочет стать одним целым. Я вдыхаю воздух рядом с его кожей и стараюсь вытравить въевшийся в мои легкие затхлый запах.

Я бы могла сидеть так вечность, просто чувствовать его тепло на своей коже, его губы и дыхание в своих волосах. Но мысли о странном поведении алхимика не оставляют ни на секунду.

— Кайд, — пытаюсь отстраниться, чтобы рассказать то, что узнала, но Кайд держит так крепко, что получается не сразу. А когда я все же отстраняюсь и его красный взгляд цепляется за ранку на губе, лицо темнеет, покрываясь чешуей еще сильнее и губы искажаются в животном оскале.

— Он бил тебя?

Я не хочу врать, но и не хочу, чтобы Кайд действовал вслепую и в порыве злости. Я знаю, что он в состоянии защитить меня, но до этого я хочу успеть рассказать все, что узнала, потому что я видела алхимика и знаю, что он сумасшедший и ни перед чем не остановится.

И поэтому я не отвечаю, а просто провожу пальцем по ранке и морщусь. Это срабатывает, и Кайд мягко отводит мою руку, повторяя мой жест. Мне доставляет какое-то извращенное удовольствие чувствовать шершавый когтистый палец на нежной коже. Жжение прекращается. У меня еще болит затылок, наверняка там шишка, но я не хочу и дальше провоцировать Кайда, а потому не говорю об этом ни слова.

— Он что-то сделал с драконами, — говорю торопливо, пользуясь моментом. — Это он, Кайд. И он спрашивал меня про озеро. А еще знает про инициацию и магию драконов. Кажется, он знает про нас все и не скрывает это.

— Он чародей?

— Не знаю, — я задумываюсь. — Он чертил на моих запястьях и щиколотках что-то в воздухе, а при перемещении использовал мешочек с порошком, который разбил о пол.

— Я видел остатки такого же в Араване.

И вдруг фраза алхимика о том, что он оставил достаточно следов обретает смысл. Меня озаряет пониманием, и я неверяще озвучиваю пришедшую в голову мысль:

— Он сказал, что специально их оставил, чтобы ты пришел за мной!

Брови Кайда ползут вверх и он глубоко задумывается.

— Покажи запястья.

Я протягиваю ему руки.

— А еще я почему-то стала его понимать. Это значит инициация состоялась?

— Нет, — Кайд качает головой, внимательно разглядывая мои запястья, — частично, но не полностью. Но инициация тут не при чем. Твои новые способности из-за контактов с чародеями, но мы не знаем какие способности ты можешь использовать, а какие еще нет.

Он еще какое-то время изучает невидимые рисунки.

— Я позову Макса. Он знает о маяках больше меня.

Через несколько секунд, в течение которых Кайд успел пересадить меня с колен в кресло, сесть передо мной на корточки и внимательно изучить заледеневшие ступни, рядом с нами появляется Макс в частичной трансформации. В отличии от Кайда, его чешуя, покрывающая руки, ноги и шею, гораздо светлее, всего на несколько тонов темнее волос на голове. Значит, он белый дракон? Я почему-то считала, что они все черные.

— С возвращением, — клыкасто улыбается. — Заставила всех поволноваться.

— Сама поволновалась, — улыбаюсь в ответ. С Максом почему-то легко, даже когда он вооружен клыками, даже когда меня только что похищали. Кайд в полуобороте настоящий монстр, который заставляет сердце восторженно замирать, Макс же даже сейчас остается обаятельным и каким-то… своим в доску, что ли.

Кайд по-прежнему сидит на корточки и мягко обхватывает обнаженные ступни.

— Макс, смотри. Здесь и здесь, — одной рукой указывает на запястья, но тут же возвращает ее к ступням. Он больше не изучает, но просто греет их в ладонях и аккуратно поглаживает большими пальцами тонкую кожу, распространяя по телу приятную щекотку. — На ногах такие же.

— Похоже на маяки, но…

— Формула слишком перемудренная.

— Будто кто-то неправильно скопировал. Чародей бы таких ошибок не наделал. — Прищурившись, Макс внимательно рассматривает запястья. — Гаденыш постарался. Начертил предельно криво, но сейчас все равно не снять. Возможно получится после инициации. Но есть и плюсы — по крайней мере теперь мы знаем, что это не чародей.

От осознания, что сумасшедший алхимик только в сравнении со мной способен вызывать страх, а на деле тоже совершает ошибки, чувствую ни с чем не передаваемое облегчение.

— Но кто-то, кто хорошо с чародеем знаком, — Кайд с Максом тревожно переглядываются.

— А зачем эти маяки? — спрашиваю я. Мне (мягко, очень мягко говоря) неуютно от того, что на мне какие-то маяки. Так и хочется передернуться или встряхнуться, но я сдерживаюсь, преимущественно потому, что не хочу прерывать успокаивающие поглаживания Кайда.

— Чтобы следить за тобой, — отвечает мне Кайд.

— Следить за мной? Это ловушка?

— Ловушка? — переспрашивает Макс.

Я пересказываю Максу короткий разговор с колдуном.

— Колдун значит. Алхимик, — задумчиво говорит, когда я замолкаю и ничего хорошего в его голосе я не слышу.

— И что мы будем теперь делать? — спрашиваю растерянно.

— Ждать, — Кайд улыбается, но от этой улыбки мороз по коже.

— У вас есть план?

— Нет смысла строить планы с участием неизвестного. — Макс раздраженно передергивает плечами.

— Алхимик как минимум умен, раз сумел обвести нас всех вокруг пальца. Он знаком с магией чародеев, но при этом использует ее неправильно.

— Да он просто воспользовался тем, что о нем никто не знал, — морщусь я, вспоминая свое недолгое заточение в подвале.

— Вряд ли он сильный маг, — говорит Кайд, — а вот его порошки настораживают. И мы ничего не знаем о его способностях и возможностях.

— Но мы же с ним справимся? — немного самонадеянно на моем месте говорить «мы», но я не собиралась прятаться, если смогу помочь хоть как-то.

— Мы с Максом будем работать в паре, — кивает Кайд. — Один станет драконом, наполнит эфир магией, а второй останется чародеем и будет поддерживать защиту, чтобы не подпустить его близко. Против такого тандема не выстоит армия человеческих магов, не говоря уже о сумасшедшем алхимике. Выиграем время, посмотрим, что он будет делать.

— А если он догадается о ваших действиях?

— Пара — дракон и чародей — это такая сила, — Макс задумчиво поджимает губы, — которую нет смысла держать в секрете, потому что нет способа от нее защититься.

Я смотрю на них во все глаза, кажется, догадываясь, почему чародеи делятся на пары. И мне так жаль, что я не могу уже сейчас занять место Макса в этом тандеме. Ни как дракон, ни как чародей.