След сбежавшего осколка вел через весь Круг, петляя, как раненый зверь.

Они начали с земного фригольда — того самого, где спали в Саркофагах их собственные отражения. Крипту пытались взломать снаружи — и это само по себе было оскорблением, но земляне оказались под защитой. «Не убивайте предтеч» — повелела Хранитель, а маленькая золотая старушка у юного Ростка была куда большим, чем казалась. Всполох злилась — она хотела закончить все быстро, но Небесный оказался непреклонен.

— Да кто она такая, что небо должно склониться ней? Это… унижение!

— Нет, — сказал Небесный, и это «нет» было тверже гор, что возносили вокруг белоснежные шапки. — Не лезь. Она не то, что ты думаешь.

— А что же? Небо под золотой личиной? — фыркнула Преображающая. — Нет! Откуда здесь сильные Восходящие? Их жалкой жизни не хватит, чтобы…

— Я узнал тень ее Скрижали. Повторяю — не лезь! Туда мы не вернемся и не тронем предтеч. Дашь волю своему огню в другом месте…

И она дала — совсем рядом, в землях горных дикарей, носивших звериные шкуры и ожерелья из когтей. Низшие, что почти не отличались от животных, не смогли дать ответов — они и вопросов-то почти не поняли, хотя неведомым попущением Незримого шли по дороге Восхождения. Три фригольда сгорели в один день — Всполох была очень зла, ибо повеление Палача вырвало ее из небесного уюта Золотого Города в дикое и грязное Единство. За те циклы, что прошли с момента войны, вовне стало еще более мерзким местом, а населявшие его низшие племена утратили даже отблески света Кел, когда-то столь щедро пролитого на эту землю. Они жили как звери и мыслили как звери — жалкие, дурно пахнущие, уродливые создания! Мудрость Хранителей, некогда перенесших Народ Кел в золотой цветок Вечности, где все подчинено их воле, была совершенно очевидна — и больше всего Всполох хотела быстрее закончить с поисками сбежавшего отступника и вернуться домой.

В том, что он обречен, никто из них не сомневался — более того, задание представлялось легким. Любому отражению, даже осколку Забытого с истинной кровью, необходимо время для Восхождения, а Единство не изобиловало Рунами и Звездной Кровью и с каждым циклом становилось все беднее. Белый Дьявол не мог достичь высокого ранга за короткое время, не мог стать по-настоящему опасным, а значит, был просто жертвой, которая пыталась запутать следы…

Но они — Псы. Небесные инквизиторы имели много способов отыскать и добыть указанную дичь. Небесный был главной ударной силой — мало кто даже в Вечности мог устоять против него в открытом бою, Драконоборец славился искусством выслеживать и ловить опасную добычу, а Всполох… Тэйлисс Кел Эммис умела добывать информацию. Из всего — теней, камней, мыслей и желаний. Умела она и многое другое — принимать чужие личины, проникать в стан врага под прикрытием, искусно маскироваться, лгать и соблазнять, а также овладевать и управлять чужим разумом. Некогда она была искусным шпионом Небесного Трона, которая принесла на золотом блюде головы нескольких Братьев…

В этом Круге не было экзарха и власти, которая подчинила бы своей воле всех разумных. Жизнь в расползающихся световых пятнах, возникших после Раскола на трупах древних октагонов, была странной — часто изолированные друг от друга, они могли отличаться, как разные миры Вечности. Здесь низшие влачили жалкое существование в укрепленных фригольдах, враждуя с миром и себе подобными — они почти забыли о наследии Кел и с трудом достигали высоких ступеней Восхождения. Древние знания были давно забыты, а кровь Кел растворилась в крови низших Народов. Дикарские нравы, дикарские ритуалы — ныне обитатели Единства годились лишь на роль безмозглого сырья, лучшее из которого перекуют в горнилах Небесного Трона…

Пока Аспект Драконоборца осматривал Круг в поисках золотых и небесных сигнатур, а дозорные Руны-Существа искали странные рунные всплески, Всполох выпила грязную память нескольких десятков существ, что называли себя Восходящими. Большинство — жалкие пустышки, но у нескольких имелось странное воспоминание, ставшее первой зацепкой.

Чужак, изгой из Народа Земли, пришедший со стороны фригольда предтеч. Без гвоздя убивший серебряного дрейка. Жалкое деяние, но для здешнего зверинца — малый подвиг, к тому же пришелец явился оттуда, где начинался поиск. Небесные Навыки не врали — это был слабый, но свежий след.

Подозрительный пришелец ушел из горного края — туда, где буйная растительность скрывала протоки, реки и озера, в земли, населенные татуированными водными дикарями с перепонками между пальцев, отдаленными потомками Народа Великой Реки.

Дикари искусно прятались, бросая свои жилища при виде Дикой Охоты. Растворялись в бесчисленных протоках и заводях — раздражающе, бессмысленно, жалко. Ловчие Существа Драконоборца без труда изловили нескольких, а Всполох допросила их, и Псы узнали больше.

Изгой был в речных землях. Совсем недавно — торговал, убивал, вернул гвоздь и серебряный ранг в Мертвой Рыбе…

Мертвая Рыба не успела спрятаться.

Фригольд, построенный в скелете древнего многозуба возвышался над рекой подобно храму безумным речным богам. Ребра были стенами, сквозь провал пасти низвергался пенящийся водопад, а плавники служили плотинами. Три речных потока пронзали рукотворный остров, как живые артерии, питающие крепость.

— Золотая тварь! — констатировал Драконоборец, с профессиональным интересом изучая огромный костяк. — Редкая добыча… Здесь постарался старый охотник.

— Он, — мрачно произнесла Всполох, ибо когда-то бывала в этих местах, хоть сейчас все и выглядело совсем иначе. — Белый Дьявол…

Жалкие постройки речных дикарей облепили древние кости, как моллюски — борта погибшего корабля. Пестрые паруса, башенки, причалы — суета насекомых, не понимающих, на чьих останках они построили свой улей. Дозорные на иглогривах рассекали речную гладь, мчались к фригольду — возможно, чтобы предупредить о кипящей в небесах Дикой Охоте. Внутри вспыхивали рунные ауры — жалкие, ничтожные, слабые, как и все здесь…

Слишком поздно.

— Всполох, — предупредил Небесный.

— Да?

— Сначала допросы. Потом развлечения.

Она улыбнулась — и три небесных силуэта спикировали вниз.

Псы не просили аудиенций у низших.

Аспект Всполох, огненная птица, шел впереди, развернув огромные крылья, и все, чего они касались, обугливалось или начинало гореть, а низшие разбегались в стороны, прятались, ныряли и пытались уйти на дно, чтобы не стать почерневшими головешками. Кто не успевал — превращался в горящий факел. Дикари пытались сопротивляться — они мнили себя Восходящими и воинами, но все их жалкие Руны оказались бесполезны. Огонь, арканы остановленного времени и Существа Драконоборца без труда очистили дорогу. Те, кто был достаточно умен, — бежали, ибо сражаться с небесными господами в доспехах из жесткого света — глупость, граничащая с безумием…

У подножия позвоночного столба — места, служившего этому фригольду кипом, — их ждали. Трое — рикс, фламиника, знаменосец — опустившись на колено, опустив голову. Они не убежали, сложили оружие и просили пощады для своего Народа — это было смело, но глупо.

Очень глупо.

Аурвак Владыка Чешуи, рикс Мертвой Рыбы, умирал медленно.

Живые Цепи держали его распятым над водой — той, что была его стихией. Теперь она отражала его агонию, рябью расходясь от щедро капающих капель крови. Вливаемое Исцеление не давало серебряному старику умереть — старый трюк палачей, позволяющий мучить жертв очень долго. Рикс упрямо не желал говорить с небом — но его желания не имели никакого значения. Объятый страданием разум отдал все секреты — в отличие от разума его фламиники, что исхитрилась быстро сдохнуть, забрав свои воспоминания с собой.

— Пособник Забытого, — холодно произнесла Всполох. — Чую его кровь. Эти мертвые рыбы жили в Эстэ. Все они… когда-то были его.

— Значит, мы близко. Что говорит его память?

— Он был здесь. Он, клянусь Вечностью! Я узнала его под новой маской, — холодно улыбнулась Преображающая. — И он слаб, жалкое однорукое серебро! Эй, ты! Труп, что еще дышит! Где девчонка, что ты послал с ним? Она должна знать больше…

— Журчи… с Червями…

Упрямый глупец думал, что его мучения дают племени время скрыться в пучинах — но при необходимости небесные Восходящие могли за несколько ударов сердца испарить реку. Нужды не было — девчонка сбежала, но от Рун и Существ, что хранили их золотые Скрижали, не скрыться. Ловчая тварь вытащила ее из глубины — жалкую бронзовую Восходящую, дрожащую и хватающую ртом воздух, как пойманная рыбка. На площади, где догорали тела тех дураков, кто попытался защитить свой фригольд.

— Пламени Подобный! — насмешливо фыркнула Всполох, прочитав ее разум. — Сколько пафоса, о Вечность! Они… такие смешные! Дарующий Молнии, Ледяной Кузнец, Морская Роза… они что, соревнуются, у кого самое дурацкое имя?

Остальные Псы молча смотрели на извлеченный из памяти пленницы образ — высокий, темноволосый и полуголый дикарь, наполовину низший, наполовину предтеча. Новое отражение не имело большого значения — рано или поздно все осколки обретало прежнее обличье. Важнее была рунная аура. Слабая, очень слабая — но со знакомым отпечатком.

След был взят верно.

— Дарующий Молнии, — припечатал Небесный. — Где?

— В теневых землях. Он стал риксом недобитых огрызков, что сбежали туда от нашего гнева, — Всполох звонко, с искренним презрением рассмеялась. — О Вечность, как низко он пал! Дарующий Молнии, экзарх Круга, правит кучкой дикарей в звериных кожах!

— Он пытается восстановить свою власть, — сказал Небесный. — И свою силу. Народ — это войско. И это — его слабость. Где они живут?

— Руины старого астролита. Я помню это место.

— Я тоже, — кивнул Небесный. — Каменные Луки.

— Астролит Аммос… интересно, — проронил Драконоборец. — Это может быть ловушкой.

— Какой? — фыркнула Всполох. — Там все было разрушено еще во время Раскола!

— Руины во тьме порой хранят небесные сокровища.

— Если это ловушка, мы ее сломаем, — сказал Небесный. — А если нет, возьмем его там.

Он перевел взгляд на дикарку, дрожащую на камнях, и Всполох поморщилась, брезгливо нюхая кончики пальцев:

— О Вечность, я уже воняю рыбой! Представляете, он делил ложе с этим грязным… созданием. После ее мыслей… я хочу искупаться в очищающем пламени. Какая мерзость!

На кончиках пальцах Преображающей вспыхнул огонь, но Небесный сказал — опять так, что возражать не имело смысла:

— Прибереги свой гнев. Пусть расскажет остальным, кто стал причиной гибели ее Народа. Может, они сами принесут нам его голову…

Дикарка уплыла, как рыбка из горящего садка, как и остальные ее соплеменники. А Псы направились в места, которые не любили, — мрачные и холодные земли теней, которых касалась лишь тень золотого света. Они помнили, где находится старый астролит Аммос, и быстро нашли его руины, но там пришлось задержаться, ибо дичь оказалась хитра.

Каменные Луки молчали — затянутые тенью холодные останки оружия, что некогда охраняло октагон от Тварей Извне. Изгнанники загадили древние камни, сделав развалины астролита своим обиталищем, но оно оказалось пусто и брошено. Ни единой живой души, хотя в очагах чернели старые угли, а жилища носили следы лихорадочных сборов.

— Сбежали! — сказала Всполох. — Он узнал о нас и увел своих дикарей!

— Нет, — ответил Драконоборец, чьи Существа-Руны тщательно изучали переходы астролита. — Они ушли раньше, до нашего появления. Это не бегство, а организованный отход…

— Он предвидел, — нахмурился Небесный. — Знал, что мы придем.

— Откуда он мог знать?

— Он был небом. Знает, как мы охотимся.

Это было неприятно. Псы привыкли, что добыча бежит, прячется, огрызается. Белый Дьявол был иным — хитрым, изворотливым, безжалостным ублюдком, который попортил немало крови Небесному Трону. Он считался не самым сильным, но одним из опаснейших Братьев, однако они однажды уже одолели и взяли его. Всполох улыбнулась, вспомнив, как Живые Цепи рвали его плоть, а она вытягивала его Кровь — всю, кроме последней капельки. Сладкие мгновения… Он был небом, за которым стоял могучий Народ, но не устоял — им ли опасаться козней жалкого серебра с кучкой дикарей-прихвостней?

Камни и тени помнят многое. С помощью золотых Рун провидения, что могут восстанавливать по рунным отпечаткам происходящее, они увидели, что происходило в этих стенах семидневье назад. Не все, лишь фрагменты, ибо отступник пытался стереть следы и был осторожен. У него было что-то, разрушающее эфир, поэтому понять до конца не удалось, но они увидели тени Порталов и проходящих сквозь них людей — десятки, сотни неразличимых силуэтов.

— Куда они ушли? — коротко спросил Небесный.

— Пока неясно. Возможно, решил укрыться в Домене или другом октагоне. Если он закрыл двери и выбросил ключи, найти их будет… нелегко, — признал Драконоборец.

— Что ты предлагаешь?

— Поискать другие следы. Кто-то должен знать, куда ведут его Порталы. Кто-то из его Народа. Надо найти тех, кто опоздал или не захотел уходить…

— Но сначала я сделаю так, чтобы им некуда было возвращаться! — прошипела Всполох, ибо уже поняла, что им придется провести в ненавистном Единстве не один, не два и не три дня, и ей снова придется копаться в грязных мыслях низших, чтобы найти крупицу истины в куче вонючего дерьма.

Камни астролита, оказывается, могли гореть. Пламенная Руна Анор огненным буравом прогрызала черные террацитовые башни, заставляя их рушиться в прах. Небесный равнодушно наблюдал за разрушением, а Драконоборец тем временем гнал своих ищеек, пытаясь отыскать свежие следы в теневых землях. Это оказалось нетрудно — вскоре Ловчие поймали дикарей в пустошах, которые знали много интересного. О Червях, Всаднике и Черепах, недавней войне и новом кинге древней крови, что объединял Народ Тени. Они не знали, куда ушли теневые септы, ибо принадлежали к враждебному племени, однако рассказали о расположении фригольдов тех септ, что подчинились мятежнику.

Псам пришлось посетить их все — и каждый новый древодень делал Всполох все злее и нетерпеливее. Грязное вовне и его мерзкие обитатели вызывали лишь отвращение — пожалуй, этот мир действительно стоило скормить Тварям Извне, предварительно высосав всю Звездную Кровь. Бесконечное мироздание Вечности — вот что представляло настоящую ценность. Больше всего она хотела вернуться в свой уютный Домен и насладиться благоухающим бассейном, сначала ледяным, потом огненным, слить грязную память в кииру, посетить Сады Наслаждений и посмеяться над жалким Единством и его мерзкими обитателями.

Но для того, чтобы его защитить от фанатиков Забытого, требовалось довести свою работу до конца…

Ответ они нашли в последнем, самом дальнем поселении, находящемся на краю теневого кольца. Луноликие — так звались его никчемные обитатели, бледнокожие осколки великого народа, происходящего от одного из домов Аммос. Большая часть ушла за отступником, но некоторые до последнего не покидали свои дома, прикованные властью лунных сфер, древнего источника Грез, скрытого в плоти Единства. На этот раз Псам улыбнулся Незримый — среди них была серебряная старуха-сновидица, уродливая и морщинистая, как сама смерть…

Всполох схватила ее разум нетерпеливо, жестко и грубо, как острокрыл добычу, и тут же ощутила неладное — сознание сновидицы рассыпалось, как истлевший свиток. Старуха сама была серебряным менталом с золотым проблеском, и она…

— Я ждала… — прохрипела Шепот-в-Ночи.

— Кого, низшая тварь? — откликнулась Всполох, пытаясь распутать странный клубок видений и грез, где настоящее, прошлое и будущее сплетались воедино. — Где он⁈

— Владыка… просил передать…

— Что?

— Что вырвет тебе сердце.

А затем она умерла — так, как умеют только те, что получили Печати Тайны. Неверные осколки чужих снов, которые владычицы Грез складывают в мозаику на дне своих Фонтанов, рассыпались ярким веером, но Всполох жадно, торопливо успела вытянуть нужное из гаснущего разума. И хищно, торжествующе улыбнулась:

— Не может быть!

— Что ты увидела?

— Эстэ.

Слово упало, как камень в воду. Имя древней столицы Белого Дьявола, кел-города, разрушенного их золотым воинством. Последнее место, где они стали бы искать осколка Забытого. Они прочесывали Круг, жгли фригольды, искали тайные убежища, выворачивали разум низших… А он просто спрятался в своей разоренной могиле, избрав самое очевидное место. Так поступит только последний глупец…

— Он что, обезумел? — медленно спросил Небесный.

— Нет. Просто темнее всего — у пламени свечи.

— Ее Скрижаль пуста, — сказал Драконоборец, глядя на мертвую старуху. — Значит, знала, что умрет. Она — послание.

— Дерзость, — прошипела Всполох. — Или…

— Ловушка, — закончил за нее Драконоборец. — Он готовился. Он нас ведет. Оставляет след — достаточно ясный, чтобы мы шли за ним, но сам идет на шаг впереди. Мне это не нравится.

— И что? Бросим след, отступим в Вечность? Ты что, испугался жалкого серебра?

— Да, это ничего не меняет, — произнес Небесный без тени сомнения. — Ловушка или нет — мы войдем и возьмем его.

Впервые на его непроницаемом лице появилось что-то похожее на эмоцию — тень мрачного предвкушения.

— Если он хочет боя — он его получит.

Губы Всполох тоже растянулись в улыбке:

— Наконец-то!

Они поднялись в небо — три призрачных силуэта, окруженные сворой меньших теней. Дикая Охота, идущая по следу. Сколько легенд низшие родят об этом сезоне? Всполох ненавидела Единство, но была тщеславна, и хотела, чтобы ее пламя запомнили на долгие, долгие, долгие циклы.

А значит, оно должно гореть как можно ярче!