Что ж, тинг дал Народу Молний и его владыке многое. Он вошел сюда червивым изгоем под запретными молниями, а вышел — кингом нового Народа, вернувшего имя, старые земли и союзников. Много Клятв было принесено в тингвеллире, чтобы закрепить договоренности, и немало больших и малых вождей подходили к Пламени Подобному, чтобы погреться в лучах его растущей Славы. Ибо он и правда был подобен огню, обжигающему языку пламени, и все Восходящие ощущали это, как малые звери чуют могучего звездного хищника, вышедшего на охоту…

В Круге Элтанир появилась новая сила, о которой теперь знали все.

Осколок Единого понимал, что его появление стало событием, которое будут обсуждать едва ли меньше, чем Сагу о Великом Черве. Золотое сияние Иниэсс померкло перед жаром его пламени — а ведь Один из Тысячи еще не достиг золотого ранга! Что ж, так бывало всегда, ибо осколки Единого — куда больше, чем люди…

Но была и цена. Отныне Люди Теней вновь сторожили теневые тропы, и Острый-как-Шип не преминул спросить кинга, зачем же они пришли в старые руины, если большая часть воинов сразу должна покинуть их? И кто тогда будет строить, охотиться, защищать женщин и детей в Эстэ? Пламени Подобный лишь мрачно усмехнулся и ответил так:

— Наш Народ велик, рикс. И в нем куда больше воинов, чем ты думаешь…

Тогда его слов не поняли. Лишь через несколько дней, когда они вернулись в новый дом, стало ясно, что имел в виду осколок Единого.

Город встречал их запахом старых пожаров, дымом новых костров и звуками жизни, которые его улицы не слышали сотни циклов. Люди Теней больше не скрывались — они открыто забирали этот город себе, освобождая мертвые проспекты от обломков и зарослей и обживая древние башни. Вместе с посольством Народа Молний пришла и Серебряная Форель с выборными от своего клана, чтобы осмотреть золотые каналы, в которые им предстояло переселиться.

Пламени Подобный знал, что Люди Реки будут довольны. Да, каналы и водоемы Эстэ сейчас пребывали в запустении, но он мог отворить заваленные русла и вновь привести в движение древние механизмы, что позволяли водам свободно течь. За многие циклы без человека воды очистились, наполнившись жизнью. Даже сейчас расплодившиеся подводные звери, среди которых было немало звездных, могли порадовать клан Золотых Каналов хорошей добычей, а старые жилища их предков были куда лучше диких водных фригольдов. Главное — чтобы Люди Теней и Люди Реки стали добрыми соседями. Многие сомневались в этом, а некоторые гневались, ибо считали, что кинг напрасно делится древним наследством… Но мало кто осмеливался встать против воли Одного из Тысячи, а сам он знал, что места в Эстэ хватит еще десяти кланам. Грядущие же испытания сплотят Народы куда лучше, чем слова.

Форель должна была провести в Эстэ несколько древодней, а затем вновь отправиться в земли Мертвой Рыбы. Она спрашивала у осколка Единого, как поступить со старыми водами, и он велел Восходящей оставить их за собой — ту часть, что прилегает к владениям Народа Молний. Новый горизонт, охотничьи угодья, дорога к Морю Трав, щит от вторжений — эти земли не следовало бросать. А вот с теневым поясом — другое, совсем другое дело, он тоже был важен, но лишь частично — как будущее поле боя.

Пламени Подобный отправил шесть копий дозорных в тот же день. Проверить старые пути и занять важнейшие места. Люди Теней сотни циклов провели возле Тьмы и знали вражеские тропы, а сеть постов и убежищ возле Черной Пасти никуда не делась. Но шесть копий — это шесть капель, упавшие там, где нужен полноводный поток, и потому осколок Единого вновь оседлал Ледяного Драккариса.

Черепа. Ему нужны были Черепа.

Их ослабила война — много Восходящих пало в Кузнице Молний, а казнь червивых обезглавила все три септы. Побеги, отравленные Всадником, следовало выжечь вместе с корнями, но живое древо, даже подгнившее, всегда выпустит новые. Осколок Единого не любил Черепов — эти заблудшие дети были самыми дикими, злыми и опасными, но они были ему нужны.

А он — нужен им.

У Черепа Великана горело множество огней.

Туда стекались беглецы. Тысячи. Из септ Черных и Кровавых Черепов, обитающих глубоко во мгле, из диких общин, что считали своим домом ущелья Черной Пасти. Оборванные, грязные, со стариками, женщинами и детьми, они бежали из своих пещерных домов к ненавистному свету Круга, потому что-то, что оставалось за спиной, — было страшнее.

Черви.

Их всегда хватало возле Пасти, ибо она была рубежом для летающих Матерей и средоточием подземных путей для того отродья, что ползло из щелей червивых октагонов. Они были привычным злом, которое можно убивать — и Люди Теней делали это лучше остальных Народов Круга. Но то, что пришло сейчас, было совсем другим, злым и очень умным, ибо их вела чужая воля. Бронзовые и серебряные Черви уже появились в Черной Пасти. Отродье, которое прежде не встречалось там, твари с чужим узором на панцирях, рожденные в большом Улье. Беглецы рассказывали о летающих Прыгунах, смертоносных, способных пролезть в любую нору Хватателях и метающих хитиновые шипы на сотню шагов Шипохвостах, и еще худших тварях, что внезапно зашевелились в глубинах Черной Пасти.

Дикие, но не глупые Черепа знали Червей. И прекрасно понимали, почему в разломах появились эти твари и кто станет их первой едой. Их риксы служили Всаднику и рассчитывали на червивое покровительство, но Пожиратель Костей пал вместе со своей свитой, и теперь Черепа, проигравшие войну и лишившиеся вождей, оказались между двух огней.

И в этот момент кинг Молний, победитель Всадника, мудро уведший другие септы в светлые земли, протянул им руку.

Пламени Подобный пришел к ним один, спустившись с небес на золотом Существе. И бестрепетно ходил между кострами тех, кто хотел его убить, и говорил с теми, кто еще не отчаялся до конца. Черепа были подобны зверям, но это было хорошо — они чуяли хищника куда более сильного и были изумлены тем, что он пришел в одиночку и не испытывал страха. Осколок Единого действительно не боялся — среди них не было никого, способного причинить ему вред.

Око Незримого позволяло провидеть чужие намерения, а Древняя Власть — говорить так, чтобы слушали и повиновались. Он беседовал со старейшинами всех септ и повелел им избрать нового рикса — одного над проклятыми. А потом признать его власть, и тогда Народ Молний вспомнит о своей гнилой ветви. Осколок Единого мог принять и защитить в Эстэ женщин и детей, а также — десятую долю мужчин из тех, кто выдержит сияние игг-света, но в обмен на эту милость остальные мужчины Черепов должны стать первыми стражами теней. Теми, кто будет смотреть за старыми тропами и при необходимости примет первый удар Червей. Ему нужны были новые воины, чтобы раньше времени не ослаблять септы, что первыми признали его кингом, а Черепам — надежда и спасение для своего потомства.

Даже звери защищают своих самок и детенышей, а люди — не звери. Да, многие из Черепов погибнут первыми, но у кого-то есть шанс вернуться, а племя будет жить. Злое зеркало подставил Незримый — Пожиратель Костей обещал, что покоренные септы станут острием клинка, но вышло наоборот — именно Черепам выпала роль наконечника, который затупится первым…

Черепа думали. Совещались. Многие не хотели принимать его условий. Пара безумцев попыталась его убить — с понятным исходом, но урок был полезен — эти дети понимали только кровь и силу. Кто-то просто бежал подальше, мечтая найти новое место на окраине Круга. Но затем три старых танаана принесли Клятву и избрали старшего над собой — Рвущий-Червивые-Жилы было его имя, — и три тысячи воинов повторили их слова.

Кровавые, Дикие, Черные Черепа и все, кто прибился к ним по пути, клялись, что станут его глазами и копьями на теневых дорогах. Тех, что укажет он, и тех, что они знали сами. Что будут подчиняться его эрлам и нести дозор верно, а залогом станет жизнь их родичей. И что будут носить сигну Молний рядом со знаками своих септ, и что тот, кто побежит, — навсегда станет изгоем.

Пламени Подобный знал, что большая их часть погибнет. А жены и дети растворятся в его Народе через два-три поколения — такова судьба малого потока, что вливается в большую реку. Но кровь и память будет жить в детях, и именно за это они будут умирать, а еще — за то, что не распознали и не остановили червивого владыку тогда, когда это еще было возможно…

Черепа дали Клятву после Ночной Песни.

Старый сон, чье имя он помнил.

Он пришел глубокой ночью, начавшись подобно птичьим трелям в вечереющем лесу. Тихий, умиротворяющий, благодатный перезвон, в ноты которого постепенно начала вплетаться странная мелодия и… песня — будто невидимая певунья шла где-то в чаще, и ее голос приближался, превращаясь в слова чарующей баллады.

Так поют великие барды, в чьей музыке и строфах каждый находит что-то свое. Музыка и голос проходили сквозь сновидение, оставляя после себя ясное, прохладное узнавание. Язык был не важен, смысл понимали все, кто слышал Ночную Песню.

Она пела не Пламени Подобному.

Она пела всем.

Осколок Единого не знал, сколько еще людей сейчас видят этот сон. Весь Круг? Десятки Кругов? Десятки октагонов? На пике могущества Ночную Песню слушало все Единство, а ее отголоски доносились и до Вечности, но та, чей хрупкий крылатый силуэт он видел в ночи, не могла так быстро восстановить свою силу…

— Я вернулась, спящие, — пела она, и ночь отзывалась птичьим перезвоном.

— Я спала с тех пор, как пепел Тысячи развеяли ветра

— Я спала, пока вы рождались

— Пока жили

— Пока умирали

— Но сон окончен

— Имя мое — Соловей-в-Ночи

— Я — Одна из Тысячи

— А это — моя Ночная Песня

— Я спою вам о Единстве, каким оно было прежде

— О Вечности, что объявила себя голосом правды

— О Восхождении, не проданном за лживые гвозди

— О Тысяче Братьев, чьи имена заставили забыть

— О том, чего вы еще не знаете

— Но всегда носили в крови

— Запомните эту ночь, спящие

— Запомните мою песню

— Вам лгали

— Тысяча не мертва

— Мы просыпаемся

— Одни еще дремлют

— Другие ищут свои тени

— Третьи уже подняли старые знамена

— Мы идем, спящие!

— И пока мы идем — я буду петь!

Она пела, и Пламени Подобный улыбался во сне, слушая ее золотой голос.

Некогда Соловей-в-Ночи, Звездный Соловей, Соловушка, Нор-Аэль, была вторым голосом Тысячи. Не таким, как златоустый Янтандер, способный переубедить любого, но ночной певуньей, чьи Песни с дрожью ждали Восходящие во многих Кругах. Забытый отец одарил всех детей по-разному, и ее талант, сходный с теми, что имели Владычицы Грез, был поистине велик — на пике своей силы песни Соловья слышали все, кто мог видеть сны. Она пела в чужих снах, пела о Тысяче и Вечности, о любви и войне, о жизни и смерти, и сложенные Нор-Аэль баллады потом повторяли миллионы уст. В своих песнях она передавала сообщения и давала тайные задания, связывала и координировала, призывала и предупреждала, рассказывала о войнах, победах и поражениях Тысячи, и спящие всего Единства ждали ее послания, как маленькое чудо.

Ночная Песня стала настоящей занозой для Вечности, ибо разоблачала их ложь и доносила слова Братьев. Потому ее тайное гнездо неустанно искали Псы Вечности, желая прервать ненавистный голос — и в конце концов добились своего. Пламени Подобный помнил еще, что Нор-Аэль никогда не предавала свое сердце, и за это многие Братья не любили ее, ибо не все были благи, а Соловей никогда не скрывала их черных дел. Потому она всегда держалась особняком, и мало кто мог сказать, что говорил с Соловьем-в-Ночи наяву.

Но Кейнор отыскал ее.

И Ночная Песня зазвучала вновь.

Пламени Подобный чувствовал, что улыбается, а сердце его бьется чуть быстрее, чем обычно. Рядом с ним зашевелилась Найтфир, тоже пробудившись от чужого сна. Сновидица, она восприняла его куда отчетливее и вцепилась в плечи осколка Единого сильными пальцами:

— Мой господин… ты тоже слышал? — тревожно прошептала она.

— Все слышали, моя…

— Это была Одна из Тысячи?

— Да.

— И что это значит?

— Это означает, — сказал Пламени Подобный, — что Тысяча возвращается.

Сон напомнил ему, что пора отправляться в путь. В Курганах Янтандера дремали плененные Братья, а до великого нашествия Червей оставалось мало времени, ибо Всадники и Отрекшиеся тоже знали, что такое Прозрачные Дороги. У них имелись и невидимые разведчики, и червивые Порталы, и другие черные ухищрения, но самое главное — авангард воинства уже появился в Черной Пасти, а это означало, что путь проложен. Черви, прогнавшие Черепов, были лишь первым дыханием бури, слабой тенью сгущающихся туч. Око Незримого шептало, что время еще имеется, но его следует потратить мудро.

Однако дела правителя в городе, который только осваивает новый Народ, бесконечны. Пламени Подобный охотно возвышал тех, кто мог заменить его в разных делах, приближал достойных и карал тех, кто не оправдывал доверия, но все равно — Народ Молний был подобен беспомощному ребенку без своего кинга. Вернее, нескольким злым детям, которые ревновали его друг к другу и без конца ссорились, стоило лишь отвернуться.

Но это были его дети.

А еще были Прозрачные Дороги.

В окрестностях Эстэ открылось три прохода. Два средних и один малый. Немного, но все требовали внимания. Малый — закрыли сразу после разведки, с помощью Существ, потому что он вел в далекий подводный октагон, смертельный для обитателей суши, где тяжесть воды и хищные глубинные твари мгновенно раздавили бы незваного пришельца. Да, с помощью особых Рун можно было путешествовать и в такие места, но Народу Молний это принесло бы больше бед, чем добычи.

Одна из средних тоже была крайне опасна. Дорога вела в жаркую влажную чащобу, где за переплетением древесного — ветвей, корней и лиан — не было видно неба. Пламени Подобный слышал о подобных Кругах, где властвовали дикие джунгли, сами ставшие многоуровневым миром, — туда иногда вели Порталы Наблюдателя. Разумных на той стороне не нашлось — только хищные Травы и звездные хищники, что считали разумных лакомством. Иногда в таких местах можно было хорошо поохотиться, иногда нет — все зависело от улыбки Незримого. Осколок Единого приказал выставить стражу возле этой Дороги, перехватывая пришельцев, но самим внутрь не лезть — чужой Круг требовал серебряной охоты.

А вот третья Дорога…

Она открылась в укромном месте, возле неприступных гор, куда разведчики Народа Молний не заходили, и потому с начала цикла осталась незамеченной. Узнали о ней, когда на окраинах Эстэ появилась группа неизвестных существ, которых Люди Теней сразу назвали «Желтомордыми». Их кожа действительно имела густо-золотой оттенок, одежды и оружие выглядели очень странно, а язык казался мешаниной из свиста и щелкающих звуков. Тонкие и сухие, с узкими щелевидными глазами, они не знали ни Единого, ни Наречия Кел — гости из далекого затерянного Круга, — но владели врожденными ментальными способностями, которые помогли установить контакт.

К большому счастью, Пламени Подобный к этому времени уже вернулся в Эстэ, поэтому встреча обошлась без крови. Пришельцы всячески демонстрировали мирные намерения и радость от того, что встретили других разумных. Все в окружающем мире и самих Людях Теней необычайно интересовало и привлекало их, что объяснялось легко: старший над Желтомордыми, чье имя звучало как Тиис-Унно, объяснил, что они — первые из встреченных ими других Народов.

Их Народ назывался Шайо-Иннах. Те-Кто-Остался. И пришли они из октагона, некогда отрезанного от Единства и не имеющего собственного Древа. Тьма поглотила бы их родину, но древние небесные щиты каким-то образом уцелели, как и два искусственных светила, ходивших по небосводу. Правда, этот механизм давно сломался, и теперь Аан-Тил (так называли Желтомордые место, из которого пришли) много сотен циклов заливал беспощадный свет. Пришельцы не знали настоящей темноты, только тени, и испытывали настоящее благоговение каждый раз, когда наступала ночь.

Так иногда бывало — особые места, хранящие древние секреты Народа Кел, встречались в Единстве. В иных обитали гости из чужих сфер, не имеющие родства с разумными Единства, в других некогда проводились испытания, чья суть была давно забыта. Вечный свет в октагоне Желтомордых превратил его в бесконечную пустыню, почти уничтожив растительность и оставив от зданий циклопические выветренные костяки. Огромная пустыня, где главными ценностями были жидкость и тень — и потому Те-Кто-Остался были поражены богатством и изобилием Круга Элтанир. У них не было ни Рун, ни Храма Вечности, ни Восходящих, и потому пришельцы казались легкой добычей, но Пламени Подобный запретил трогать их, а также вторгаться на чужую территорию.

Желтомордые обладали странным кристаллическим оружием, управляемым мысленно, а их собственные ментальные навыки казались необычайно развитыми для разумных, не идущих дорогой Восхождения. Все они содержали Звездную Кровь, медленно изменяясь под ее действием поколение за поколением, и стали слабым подобием диких Восходящих. Нельзя было недооценивать их тайную силу, а также секреты отрезанного октагона, тем более что сами пришельцы откровенно хотели говорить, торговать и изучать открывшиеся им чудеса Единства. Они были готовы платить своими секретами за то, что в глазах Людей Тени вообще не имело ценности — чистую воду, живые растения, прохладные ночи…

Тиис-Унно, старший над Желтомордыми, передал, что его Народ устал быть один. Когда появились Прозрачные Дороги, они послали семь отрядов на разные тропы, но шесть — не вернулись, этот стал первым, кто нашел других разумных и не был убит.

Прозрачная Дорога хрупка. Но с этим Народом стоило установить прочную связь, и Пламени Подобный говорил с ними, принял их дары и одарил сам, но главное — послал на ту сторону два копья воинов с Восходящими, у которых имелись Руны-Порталы в Эстэ. Разумные, по прихоти Незримого не скованные Храмом Вечности, были редким белым камнем — они могли пойти тем путем, что показывали Братья…

Хорошая Дорога.

Архитектор и его Слуги продолжали восстанавливать Эстэ с немыслимой скоростью, а люди помогали им, хоть с большинством прежних трэлей пришлось распрощаться. Тем тяжелее приходилось оставшимся — в том числе той, что когда-то звалась Всполох и входила в небесную свиту Хранителя Вечности, а теперь таскала камни и варила еду, пряча под лохмотьями покрытую рубцами от плети спину.

Эсмерра же стала сердцем и главным дозорным нового города. Архитектор спрятал ее кристалл в основании восстановленного Дворца Пустоты, где Пламени Подобный вновь утвердил свой трон, и теперь она была везде. Осколок Единого давно отдал ей Кристалл Теневого Ока и дозорные руны Народа Теней, и теперь призрачная карта в зале совета отображала город и его окрестности, а при необходимости — почти весь Круг, включая теневое кольцо. Она смотрела, считала и прогнозировала, став глазами, ушами и голосом Народа Молний, а Шелковая Тень, Каласса и Найтфир учились слушать и верить ее словам.

Каласса и Найтфир.

Две его королевы.

Он дарил огненной деве минуты счастья днем, а луноликой — ночью, и первая жена засыпала на его груди с выражением покоя и счастья на лице, которое бывает только у женщин, которые чувствуют себя в безопасности. Найтфир ловила эти моменты, потому что сны, дарованные прежними Королевами, говорили — так будет не всегда. Скоро он уйдет — и никто не знает, когда снова согреется ее ложе.

Нужно было искать дорогу в Круг Семи Древ. Скованные там Братья были тем топливом, что смогло бы вновь зажечь огонь Тысячи — мудрость Янтандера, талант Моргейн и тайные знания Лодочника нужны были для противостояния планам Небесного Трона. Морвейн уже поведала, что ее родина — тайный Круг, куда не лежат обычные пути, но Прозрачные Дороги открывали множество запертых дверей.

Единство очень велико. Пламени Подобный знал, что можно весь цикл бродить по Дорогам, так и не найдя искомое, а можно воспользоваться услугами тех, кто сведущ в путях. Великие Караваны. Бродячий народ странников и торговцев знавал их секреты и мог стать его проводником, однако в Круге Элтанир пока не появились их повозки. Их нужно было искать в больших Кругах, на перекрестии торговых путей…

У него имелся Портал в Круг Эль-Заов. Туда же, по воле Незримого, отправился и Сигурд, от которого давно не было вестей. Из Эль-Заова — «торгового хаба», как сказали бы земляне, — вело множество старых путей, и на его великих базарах наверняка присутствовали караванщики. Нужно было отправляться туда, но случилось (так бывает!), что мысли двух ищущих друг друга Восходящих вдруг скрестились.

И тогда, словно Незримый посмеялся над его расчетами, Говорящий Камень ожил.

Сигурд.

Что ж, значит, не он один искал дорогу…