Вообще, народ у нас довольно незамутнённый. Даже странно, вроде не должно такого быть? Времечко-то того, располагает к практичности. Или это такая практичность наоборот? Вот, к примеру, надо нашей областной делегации выдвигаться в Москву на Всесоюзный образовательный шабаш, или как его там. Понятно, что все до единого делегаты — из самого Свердловска. Кроме меня. Значит, что? Надо меня в оный Свердловск вызвать. Это несложно, телефонограмма под запись в РОНО, и полетели серы гуси. Первый день в областном центре, по обычаю, установочный, будут нас пропагандировать за всё хорошее и супротив всего плохого, чтоб никто, не приведи Господь, область в столице нашей Родины не опозорил. На следующий день выдвигаемся, на поезде, билеты уже куплены (про то в телефонограмме было сказано особо).

И всё бы хорошо, но когда я, фиксируя прибытие в облоно, задал простой вопрос «а где ребёнок будет ночевать?», в оном облоно случился нешуточный переполох. Никто про такое не подумал! Ну, то есть, вызвать — нормально (про билет на автобус тоже никто не позаботился, кстати), проинструктировать до упаду — тоже в порядке вещей, возможно, покормят даже. Один раз, в обед. А что ночёвка может потребоваться — в голову никому не пришло!

Ладно, успокоил их. В качестве частичной компенсации затребовал доступ к телефону и позвонил дяде Вите сначала на работу, а когда его там не оказалось — прямо в машину! Связь с обкомом хорошая, громкая, тётки через стол сидят — всё слышно, а секретарша слова не экономит: «Приёмная областного комитета…». И тут я со следующего звонка — «дядя Витя»! Рожи облоношных надо было видеть! Допускаю, взгляды на жизнь могут и пересмотреть. Несколько.

Впрочем, большего мне не обломилось, а жаль. Было бы приятно собирать компенсацию со всех накосячивших! Но не всё коту масленица, как говаривала моя бабушка. Смысл поговорки я знаю, но ныне живущим пока сложно понять её до конца: тут коты ещё не настолько голодны, блины не едят. А вот позже, в девяностые, всякое случалось видеть, всякое…

Правда, чуть позже, заходя в небольшой зал (через десять лет скажут «конференц»), я подумал: а кто сказал, что эти местные орги непрактичные? Может, они на что-то такое и рассчитывали? Может, даже и деньги на мою ночёвку выделены, или какие другие… фонды. А я так вот раз — и освободил их от дополнительной работы и затрат! Есть же правило: не спеши исполнять команду, вдруг отменят. Вот тут именно так и вышло. Мда, надо будет в следующий раз ручки сложить и наблюдать с интересом: как-то ответственные за ситуацию выкручиваться будут? А как выкрутятся, тогда уж и самому, самому. А то чего я вечно впереди паровоза с языком на плече?

Какой-то весь прилизанный, гладкий и округлый мужчина постучал карандашом по стакану:

— Итак, здравствуйте, товарищи. Начнем!

Ну, понеслась муть по ручью.

* * *

Нас мурыжили очень долго. Вслед за чином из ОблОНО слово взял сначала инструктор из обкома комсомола, потом ещё всякие разные (с перерывом на обед), а завершающим оказался дядечка из обкома уже КПСС. Очень хотелось схулиганить и возопить: дядя, отпускай нас давай, меня целый секретарь твоего обкома заждался уже! Но я сдержался. А в конце этой всей мути хоть что-то за день произошло полезное: меня познакомили с моим куратором. Улыбчивой девушкой лет 25 с виду.

— Вот, знакомься: Ирина Александровна. Будет твоим товарищем на семинаре, можно сказать, вожатым. Предполагается, что участвовать во всех сессиях вы будете вместе.

Ну — познакомились… Когда облоношная администраторша нас покинула, «вожатая», коротко оглядевшись, негромко спросила:

— Что-то не так?

Чуть помявшись, я рубанул:

— Всё нормально. Но лучше бы вожатым был парень!

— А чего так? — и улыбается.

— Да хоть ночевать в одном номере можно было бы! И вообще, всё удобнее в быту… — пояснил я.

— Ну извини, — рассмеялась «вожатая Ирина». — С парнями у нас в педе напряг. А посылать с тобой кого-то в возрасте посчитали неправильным. Да и преувеличиваешь ты, думаю, неудобства…

Я только пожал плечами. Вообще-то, ничего так девушка, думаю, сработаемся.

Сколько бы меня злые инструкторы в облоно ни держали, а дядя Витя приехал домой ещё позже. Хорошо, тётя Лена успела не только прийти раньше меня, но и даже подготовиться, уж не знаю, как ей муж про гостей сообщил. Так что, к моменту, когда хозяин дома шумно ввалился в квартиру, я уже не только наелся, но и успел кратенько описать свой сегодняшний день.

Дядя Витя, однако, про день сегодняшний слушать не захотел, а затребовал вместо этого отчёт по зональному этапу. Ну, это мы можем… Рассказывал я со вкусом и подробностями, не стесняясь кой-где и «округлить в свою пользу», для пущей художественности. И, допускаю, несколько переборщил — в момент нашего крушения хозяин явственно потемнел лицом, отложил вилку и забарабанил пальцами по столу. Пришлось исправляться и перечислять «извинения» принимающей стороны:

— Понятно, подставляться с публичным вручением они не стали. Просто завернули команду в отдельную аудиторию уже после награждения и там выдали всем особые призы: по «дипломату» и три книги.

Дядя Витя хмыкнул, а потом спросил:

— Что за книги-то хоть?

— Правила дорожного движения, — схохмил я, но тут же поправился: — Шучу. Там разные, мне достался Сабатини, «Одиссея капитана Блада», сборник Лема и книжка по математике. Очень ценная и редкая. А парням — ну тоже примерно такое же, фантастика, приключения всякие.

— А что за ценная книжка по математике такая? — спросила тётя Лена.

— Московские математические олимпиады. В этом году только вышла, у нас в городе в библиотеке нет. Да и тут, думаю, нет тоже — наш главный со всех свердловчан их собрал сразу, в пользу кружка. А я свою не отдал, у нас в Кедровом положение куда гаже, вообще нет ничего.

— И правильно, — заметил дядя Витя. — И вообще, чего это он удумал — у детей призы отбирать?

— Да не, всё нормально. Они обойдутся, а кому будет надо — книжки же не денутся никуда, пришёл в Дворец Пионеров, и читай себе.

— И вообще, если тебе какая-то книжка нужна — ты скажи только, всё будет! С чего это ты взял, что прямо вот ничего нигде не достать? Почти уверен, что и у нас такое тоже есть, — попенял мне дядя Витя.

А я подумал-подумал, да и оставил свои соображения по этому поводу при себе. Перевёл тему — подсветил вместо этого своё участие за восьмые (удостоился поощрительного похлопывания по плечу), и свернул к финальным итогам.

— Совсем чуть-чуть не хватило. Победитель на два балла больше набрал, а трое за ним — на балл. Потом я, а дальше — пропасть, даже близко нет никого.

— А сколько участников проходят дальше? — спросила тётя Лена, подпёршая голову рукой.

— Двое. У нас это получились местные, оба, челябинцы.

— Ещё бы, — проворчал дядя Витя. — Если сначала детей в кювете валять, а потом морозить часами, чего бы и не побеждать в таком случае. Надо будет им на следующий год что-то в таком же духе ответно устроить! Что мы рукож… криворукого водителя в Свердловске не найдём? И кюветы с сугробами у нас тоже имеются!

Тётя Лена мягко, с улыбкой положила руку ему на плечо, и он сразу замолчал, накрывая её пальцы своими. Несколько секунд они сиделя, глядя друг другу в глаза, потом тётя Лена спросила:

— А как остальные выступили? И что про твой результат в команде говорят? Не ругали?

— Выступили в целом так себе. Наши десятые забрали обе путёвки на Всесоюз, но то так и ожидалось. В восьмых — баранка, правда, тоже ожидаемая, а вот в девятых хоть один наш мог зацепиться, но в этот раз не свезло. Для меня моё пятое место — это безусловный успех, диплом-то первой степени, победителю я уступил совсем немного.

— То есть, не ругали?

— Попробовали бы они! — грозно ощерился я, и под всеобщий смех продолжил: — Я ж семиклассник ещё и, ко всему. У меня изначально шансов минимум, на вырост взяли, а я всех наших обошёл.

Высказался, и лицо, надеюсь, удержал, но в груди-то ёкнуло, ёкнуло. По краю ведь прошёлся! Даже если б вторую задачку оставил, что попроще, уже бы первый результат был. Хоть и возникло у меня ощущение, что не всё тут так уж чисто с этой «челябинской викторией», так что, может, и не пустили бы меня, даже в случае сдачи полной работы. Но то уж не узнать теперь… Что сделано, то сделано. Осталось распорядиться имеющимися шансами наилучшим образом. Чтоб не зря.

* * *

Билеты в этот раз нам достались в купейный вагон. И сразу же сработало моё предубеждение супротив гендерного состава: делегация наша, по итогу, состояла из двух тёток неопределённого возраста, Ирины и меня. Угадаете, кто куковал в коридоре полчаса, пока дамы «переодевались»? И это мы ещё толком отъехать не успели!

Поэтому, когда ко мне подошла проводница с женщиной лет тридцати и предложила поменяться местами, я не раздумывал ни секунды. Стоило только нашим дамам откатить дверь купе, как я, даже не заходя внутрь, дотянулся до своих вещей, так и стоявших на нижней полке, сдёрнул куртку с крючка и был таков. Кажется, где-то там за спиной начал было зарождаться скандал, но проводница его как-то сумела погасить, да и я прислушиваться не стал, нырнул на новое место жительства. Наши женщины, судя по всему, особо возмущаться поленились, только Ирина минут через десять явилась проинспектировать, как я устроился.

А устроился я замечательно. Во-первых, попутчик у меня был один — мужчина лет пятидесяти, с седыми усами и в модных сейчас прямоугольных роговых очках. Это вот натуральный дуализм мест в поездах: как ни зайди в кассу — билетов нет. За месяц даже нет! А по вагону если поглядеть, так всегда что-то, да найдётся. Как так? Не очень-то эффективно. Но, вероятно, кто-то делает на этой неэффективности свой маленький гешефт…

Забегая вперёд, так мы с Матвеем Ивановичем и ехали вдвоём до самой Москвы. И время я провёл просто замечательно! Всегда бы так, если честно. Сначала мы до опупения дулись в шахматы — у него был с собой дорожный комплект, а потом он начал рассказывать про свою работу — и делал это так интересно, что я несколько часов слушал буквально с открытым ртом. Вот кто бы мог подумать, что главный инженер УОМЗа может таким рассказчиком быть!

— Вас бы к нам в школу на лекцию! — в какой-то момент не выдержал я, — Приток рабочей силы был бы обеспечен!

— Да вроде не жалуемся, — хохотнул Матвей Иванович. — Хотя ты прав, надо будет подумать над такой формой работы с молодёжью! Нет, у нас есть, конечно, подшефные школы, целых три, но они компактно в Свердловске расположены, а вот с областью никакой работы не ведётся, это ты верно подметил.

В процессе мы, конечно, выскакивали на станциях — закупиться всяким-разным, хоть особой необходимости в том и не было: попутчику с собой нагрузили столько еды, что вполне хватало и на двоих. Но как можно отказаться от пирожков и беляшей? Огурцов солёных? Ну никак, конечно. Заодно удивил соседа знанием реалий станционной торговли — в хорошем смысле, надеюсь.

К ночи ближе Ирина Александровна заявилась в наше купе ещё раз — проконтролировать, а мы как раз садились ужинать. И она — внезапно — приняла приглашение Матвея Ивановича присоединиться! А на мой оценивающий взгляд непринуждённо поделилась:

— Да надоели уже эти тётки со своим бесконечным «бу-бу-бу» и «ля-ля-ля»! Хоть передохну немного.

А она, похоже, вменяемая! Что не может не радовать.

* * *

Москва встретила серым небом и промозглой слякотью. Температура была около нуля — холоднее, чем в Свердловске! Здорово, что я прислушался к прогнозу Гидрометцентра и притащил свой верный бушлат. А ещё пришлось тащить неподъёмную сумку одной из наших тёток — она чего, банки с соленьями в Москву припёрла, что ли? Но шансов увильнуть у меня нет, такая планида у молодого поколения нынче. Старшим положено помогать… р-р-р-р.

— Ну что, давай прощаться? — спросил Матвей Иванович, когда мы с ним, обгоняя всё ещё собирающихся женщин, вышли на платформу. — Было приятно познакомиться, давно так легко время в дороге не пролетало.

Он протянул руку, я скинул поклажу на асфальт и с чувством сжал мосластую кисть. Всё? Всё.

А вот делегацию подождать пришлось. Впрочем, это были мелочи в сравнении с дорогой в хрен знает куда, где наши дамы отметили командировку и получили талоны на поселение в гостиницу. Я просто бездумно таскался с ними, изображая вешалку для сумок и гадая: в какой момент у меня в голове перемкнёт, и я свалю в закат, инфернально хохоча?

Но повезло, испытывать моё терпение на прочность сверх приличий дамы не стали, и уже через какой-то час мы стояли у выхода из хорошо знакомой станции метро.

— Это нас не в «Космос» поселили, часом? — спросил я.

— Да, в «Космос», — отвесив мне подозрительный взгляд, ответила старшая из наших «делегинь». — Может, ты и дорогу знаешь?

— Чё там знать, — пожал плечами я и махнул в нужную сторону подбородком, — вон он. Только дорогу перейти надо.

— А мне вот кажется, что ты, мальчик, зря умничаешь, — вмешалась вторая тётка. — Погляди-ка вон туда! — и победно махнула налево, в сторону ракеты на стеле.

— Вы, если желаете, можете и туда пройтись, не возражаю. Только мне мои бумаги на заселение отдайте. И сумки заберите свои.

Вторая тут же начала наливаться праведным гневом: как так, младший рот посмел открыть! Но старшая её тут же приструнила:

— Так, всё, Лена, остынь, — повернулась ко мне: — А ты веди, раз знаешь, где тут что.

Вот же блин, не вышло балласт сбросить. А ведь такой шанс был! Надо было мне тоньше, дипломатичней…

Внутри гостиницы всё было привычно: толпа и суматоха. Меня оставили с сумками стоять столбом в лобби, но тут уж Ирина решила проявить товарищество и составила мне компанию. А минут через десять я её обломил в лучших чувствах, довольно нахально уведомив, что «пойду проконтролирую, как там у них что», и свалил — послушать.

Слушать было что: там у облоновских как раз подошла их очередь, и они самозабвенно ругались с администраторшей. И речь, кажется, шла обо мне!

— Как вы не понимаете, он же несовершеннолетний! Вы сами его потом по всей гостинице с собаками искать будете? — кипятилась «номер два».

Но тут, пожалуй, противник ей попался более чем достойный:

— А я что вам сделаю? Мне, может, для этого вашего пионера персональный номер люкс выделить? Так у меня нет!

Да уж. Так они долго могут перегавкиваться. Если я правильно понял, меня были готовы подселить к другим постояльцам мужеска полу, причём, довольно далеко от компактной дислокации остальных членов делегации. Тёткам совершенно не улыбалось таскаться туда-сюда, а таскаться придётся — мобильников-то нет! С другой стороны, позвонить же можно в номер. Или тётки про такое не знают? Или просто желают иметь возможность лично зайти, проверить благочиние?

Выработать какую-то свою позицию на эту тему я так и не успел, потому что меня вдруг окликнули знакомым голосом от той же стойки приёма гостей, только чуть в стороне:

— Гриша? Гриша! Вы тоже здесь? Вот это совпадение! — И когда я повернулся в ту сторону, улыбающийся Матвей Иванович уже говорил администраторше гостиницы: — А вот и сосед мне нашёлся, — и, подмигивая мне: — Я требую реванша! А то как-то неприлично мне, целому перворазряднику с тридцатилетним стажем, школьнику проигрывать!

— Реванш — это штука такая. Запросто реванш в квадрате понадобиться может! — я сделал максимально солидное лицо, шагнул ближе к своему начальству и протянул руку: — Мои документы на заселение дайте, пожалуйста. Я с Матвей Иванычем поселюсь. Это попутчик мой, мы в одном купе сюда ехали.

То ли моё новое «убеждение без Голоса» сработало исправно, то ли сюр ситуации превратил мозги участников в кисель, только какие-то бумаги мне отдала даже не облоношная тётка, а прямо администратор гостиницы. Кажется, даже суета вокруг притихла! Я забрал бронь и отнёс её на пять метров стойки дальше. Готово! Возражающие есть? Возражающих нет. Жизнь — удалась!