А в среду после обеда ко мне заявилась делегация. Увидев на площадке Зайцеву, Лыкову и Тихого, я подзавис. Я-«молодой» просто паниковал от неожиданности, «старший» тупо злился на молодого за такую реакцию. В общем, ничего конструктивного, голова пустая, как старый дырявый чайник.

— Лидия Антоновна проинформировала, что ты уедешь на сборы в Свердловск. По логике, до конца недели. Значит, воскресный лагерь нам придётся проводить без тебя. А там вопросы есть, хотелось бы обсудить! Не возражаешь?

С ответом я замешкался. Зайцева издала короткий смешок (вероятно, ей понравилось выражение моего лица), в буквальном смысле толкнула меня рукой, но куда там — весовые категории несопоставимы. И тогда она без церемоний шагнула вперёд, снова толкая, на этот раз грудью. Клянусь, я услышал, как за её спиной засопела Лыкова! Но — дело сделано: визитёры проникли в квартиру, и самая нахальная — Ленка — уже снимала пальто. Пришлось взять — мы ж джентльмены, блин. Дальше уже стало как-то проще.

Ирка сразу же завернула на кухню, а Тихий с Зайцевой пошли мыть руки. Ленка по дороге нахально вильнула в мою комнату, вероятно, с целью контроля обстановки (фотку с академиком я уже спрятал), буквально на секунду, и на выходе вид имела триумфальный. Заметив, что я факт её «ошибки дверью» зарегистрировал, она состроила невинную улыбку и даже подмигнула, зараза! И вот что эта пантомима должна означать?

Впрочем, что бы это всё не значило, только теперь я не чувствовал ровно ничего из того, что так тряхнуло меня в понедельник. Всё как всегда, как раньше, и даже блины с вареньем, которые притащила Лыкова, были, кажется, ровно те же, что и тогда, в самый первый раз, когда она появилась в доме у меня-нового. Правда, сегодня мне их достанется куда меньше! Главное, ладно Тихий — семья у него уж точно не из богатых, но Зайцева-то! Мечет клубничное, как не в себя! Злобно вздохнув, я встал и наведался в закрома за московскими конфетами: варенье надо спасать. Девчонки-то, уверен, моментально переключатся, не понимают они ещё всей эксклюзивности самопального продукта, а нам того и надо, да, Тихий?

Тихий моего подмигивания не понял и тоже переключился на конфеты. Салага! Ну и нашим больше. Знаю я это ваше Кусакино, клубники там очень мало, плодоносит она недолго, и хорошо знающие предмет охоты местные, конечно, опережают всяких там городских на два корпуса. Скорее всего, именно поэтому пара моих попыток «съездить в деревню за ягодами», на которые мне удалось развести родителей прошлым летом, ровно никаким успехом не увенчались. Зато вот, готовый продукт! И всё мне одному — красота.

Напившись чаю, мы перешли в комнату, окружили письменный стол и занялись делом. Я, признаться, периодически ещё рассматривал слова товарищей под микроскопом в поисках второго смысла, но всё реже и реже. И ближе к вечеру про все свои страхи окончательно забыл. Конечно, чисто деловыми разговорами мы не ограничились, и просто «за жизнь» болтали как бы и не больше. Даже чай ходили пить ещё два раза, хоть от блинов и варенья остались уж одни воспоминания. К счастью — исключительно приятные.

Перед выходом из дома (девочек требовалось проводить), я-молодой, ничтоже сумняшеся, улучил момент и тихонько спросил у Серёги, готов ли он взять Ленку на себя? Но тот замялся, и я тут же сообразил: Ленке в другую сторону, если Тихий поведёт её домой, то потом он, резидент Старого Города, будет пересекать Порт по диаметру, минут 20 пешком, один, вечером. Порт, пожалуй, наименее опасный микрорайон города, но совсем безопасным он от этого не становится. Тем более — для «чужого» очкарика. Обругав сам себя, предложил уже в голос:

— Давайте сначала Лену домой доведём!

Зайцева попыталась толкнуть идею маршрут развернуть: мол, ей спешить некуда, и она совершенно не против сначала доставить домой Ирку и Тихого, а в Порт вернуться уже после — нам с ней вместе, но нарвалась на такой взгляд Лыковой, что предпочла фразу даже не заканчивать и тихонько выйти на площадку, благо, была уже полностью одета. Поскольку других предложений не последовало, мы выдвинулись по уже ставшему привычным маршруту — чего там, только в воскресенье так и ходили. Хотя кажется, что минимум месяц прошёл.

* * *

А вот с утра в четверг я встал и призадумался. мы, конечно, зашибись вчера посидели… И я даже вполне себе представляю, как мальчики-девочки в воскресенье отработают и без меня. Только вот… не хотелось бы! И поучаствовать хочется, и опаска есть некоторая. Вроде и не прикладывал я ровным счётом никаких усилий к восстановлению равновесия, всё, считай, само разрулилось (хотя подозреваю не совсем детскую руку Зайцевой), а всё равно как-то страшновато вляпаться снова — вдруг вернётся?

То есть, нечего умствовать. Задача проста: постараться в воскресенье уже быть дома. Раз так — чего тут бесполезно высиживать? Тем более, что я никак не смогу в пятницу быть на матмехе в 9 утра, если не приехать сегодня с вечера, и вопрос, по факту, сводится к дилемме: ехать на первом автобусе, или на последнем. Значит, что? Погнали прямо сейчас!

В автобусе выспался. На этот раз поехал спокойно, до конца, вокзал мне нынче без надобности, даже прибытие проспал, но нашлись добрые люди, не дали назад уехать. Не преминул на выходе сразу же затариться всяким в ларьках. С трудом остановил себя, чтоб особо не разгоняться: студенты-то тут хоть каждый день закупаться могут, им оно не особо интересно. Так, взял чуть-чуть, чтоб самому до вечера дотянуть, и двинул в общаги на Большакова. Так-то если прямо в Универ добираться — далеко, надо транспорт ловить, а если через промежуточный пункт — то и пешком нормально вроде.

В общагу уже привычно зашёл, как к себе домой, поздоровавшись с вахтёром — он даже вопросов никаких задавать не стал. К Мише Большому, однако, заглядывать не решился: лучше на обратном пути заверну, или вообще после универа, есть вероятность, что времени у меня ещё будет навалом, а то и вообще прямо на кафедре пообщаемся — стартовал уже их новый проект, о котором я перед замдеком хлопотал, или нет? Поднялся сразу наверх и перед дверью Дитера притормозил: в комнате играло что-то знакомое. Прям вот до боли! Но хорошо забытое… тут грянул припев, и я «вспомнил всё»! Да! Я уже это хочу — это же Скорпы, Still lovin' you! Господи, как же это мы до сих пор на дискотеках без этой песни обходились⁈ А вот спроси меня, так я бы сказал, что эта песня позже записана, лет эдак на несколько… Похоже, Дворников, когда разглядывал коробки с кассетами, был не так уж и неправ!

Постучал, с затаённым дыханием: вспомнит, нет? Дитер вспомнил, пригласил внутрь, только был на этот раз посмелее. Ну да мне не привыкать, он, в конце концов, старше. Сразу же обозначил цель: записать две кассеты, из тех, что мне достались вместе с магнитофоном. Дитер сразу скривился, но руку протянул: дай посмотреть. Я вытащил свои «коротыши», парень глянул, скривился ещё сильнее:

— Это по сорок пять минут, что ли? Блин, где вы их берёте? Нормальных нет, что ли?

— Ну извини, — сказал я, без особого, впрочем, сожаления, — это ты за запись рупь получаешь, а я-то плачу! У меня денег больше не становится. Я и рад бы TDK да Sony, да чтоб хром-металл, только где денег на такое взять?

— Заработай, — широко улыбнулся Дитер, но тут же сменил тему: — Ладно, замнём. Запишу тебе по дружбе в обычную цену. Мало ли, чего потом сдать понадобится, — и залихватски подмигнул.

А я что? А я ничего. Улыбаться я тоже умею. Правда, «сдать» — это точно без меня, сам с доцентом договаривайся.

— Набей мне одну тогда медляками. Вот Скорпионс обязательно, которая играла. Наверняка же есть у тебя такие сборки? — Хозяин кивнул. — Вот и отлично. А я тогда посмотрю пока, не возражаешь?

— Любой каприз, — широко повёл рукой Дитер. — Времени у тебя навалом, я партию только поставил. И вообще, у меня срочный заказ сейчас в очереди, твои раньше ночи не запущу, уж извини.

— Ничего страшного, я до субботы тут. Так я посмотрю?

— Чувствуйте себя как дома!

Правда, искал я недолго: буквально в первой же пачке наткнулся на «Ночь» группы «Кино», и вопрос сразу же был решён. Так, длительность… 42 минуты, шикарно. Как раз для меня. Главное, чтоб альбом пополам бился — кассета-то у меня кривая. Вот что-то делать надо с этими кассетами! Где б денег взять…

Дитер моему заказу ничуть не удивился. Наоборот, сообщил, что это чуть ли не самый горячий альбом сейчас. Записал мой выбор в общую тетрадь — уже ближе к концу (ничего себе, у него тут бухгалтерия натуральная!), деловито принял рубль аванса и сделал пометку в гроссбухе.

— Ну всё. Завтра утром уже будет готово. Я, сам понимаешь, не всегда тут, ну подожди, если что. Самое надёжное — вечером ловить, с девяти до двенадцати я как штык на месте.

— А в двенадцать куда уходишь? — пошутил я.

— Как куда? Завтракать! Новый день — новая пища! — поддержал меня Дитер.

На том и расстались, совершенно довольные друг другом.

* * *

Вход в здание университета, конечно, охранял вахтёр. Пожилой, но вполне бодрый и подтянутый мужчина внимательно смотрел на каждого входящего, фиксируя взглядом студбилеты. Причём, некоторые студенты их показывали аж в развёрнутом виде — вероятно, первокурсники. В промежутках между нечастыми в это время визитёрами — учебный день в разгаре — он опускал голову вниз и что-то писал.

Раньше я всегда приходил сюда с кем-то и на пропускной режим как-то даже не обращал внимания. А вот что делать сейчас? Понятно, что можно поступить так же, как в Главном корпусе пару недель назад: подойти, представиться и попросить вызвонить доцента. Только вот совершенно не факт, что его получится достать быстро — сейчас пары идут вовсю, если у него лекции сплошняком, так он на кафедру целый день может не заходить, а отряжать гонца — так не того я калибра птица покуда, только если самому кого-то из студентов просить.

Можно прилепиться к кому-то сзади и сделать вид… Вид. Тут я задумался: а почему я до сих пор не озаботился студенческим? Не так уж я и молодо выгляжу, вполне есть тут пацаны, внешне меня нисколько не старше. Не выше — так уж точно. Запросто же можно спроворить какую-нибудь обманку! Надо подумать над этим вопросом, как минимум — попросить у знакомых студак на тщательное изучение. Пожалеешь, что кооперативное движение ещё в зародыше, и рынок всякой хрени, навроде обложек для удостоверений, отсутствует как класс! Через несколько лет всё было бы куда проще.

А вообще… чего я мучаюсь? У меня ж налицо идеальная ситуация для тренировки! Ничего не боюсь, никаких проблем не жду, в крайнем случае — буду просить вызвать Дворникова как все нормальные люди. А возможность попробовать Голос в нестандартной ситуации — дорогого стоит. Погнали!

Я вошёл внутрь здания, ещё на подходе воткнул прямой взгляд в макушку вахтёра. Тот почувствовал, поднял голову, и когда наши глаза встретились, я нахально напрямую сообщил ему Голосом, дублируя то же самое вслух:

— Я студент . — Никакой реакции не последовало, и я надавил ещё, сильнее, но уже без вербальной составляющей: — Занимайся своими делами .

И он, секунду помедлив, снова опустил голову к бумагам! Бинго!

Сделав — для возможных наблюдателей — несколько запоздалый жест рукой, будто что-то вахтёру показываю, я просквозил в холл и сразу же завернул к гардеробу, пропадая из поля зрения поста охраны. Как-то очень уж легко… а ведь Суворов завещал, чтоб в ученье трудно было! Впрочем, раз на раз не приходится.

Дворникова на кафедре, как я и предполагал, не оказалось, зато там нашёлся аспирант Дима, который моему появлению ничуть не удивился. Более того, он тут же, как будто так и надо, усадил меня за дальний стол и всучил худенькую стопку отпечатанных на университетском ротапринте листов. Блин, как давно я такого не видал! Бумага серая, тонкая, иногда кажется. что с неё отваливаются опилки. Главное, чтоб не вместе с какой-нибудь формулой! Формулы-то от руки нарисованы, между набранным на машинке текстом. Хоть бы девочку какую посадили рисовать, а то ужас лютый, как курица лапой! Я, правда, ещё хуже пишу, но меня и не печатают пока. Даже на ротапринте.

А так — всё привычно. Сел, погрузился… Где-то через час (или два — теряюсь я во времени с этой вашей математикой) в комнату вихрем влетел Дворников, обменялся парой слов с одним, с другим, с Димой, подошёл ко мне и как давай смеяться! Я смотрю на него и понять ничего не могу. Весь народ, привлечённый перформансом, тоже подтянулся поближе и к доценту присоединился. Тут ещё девушка какая-то зашла, засмеялась поначалу, но почти сразу перестала, рявкнула на этих гамадрилов сердито, дёрнула меня за руку и подвела к зеркалу на стене. А там… мать честная! Ну, может, не негр с острова Тумба-Юмба, но… пятнистый щасвирнус. Вся морда лица измазана похлеще, чем у Рембы в джунглях. И откуда, спрашивается⁈

В догадках я терялся недолго: всё ещё давящийся смехом Дима подошёл, взял меня за предплечье и вывернул его так, чтоб мне стало видно ладонь. Ну да, рука аж чёрная. Я сразу и понял: ротапринты принесли только что, свежак, мажутся. А мне на месте ж не сидится ровно, тут почесал, там щёку рукой подпёр в думах тяжких, а уж по лбу себя хлопнуть — святое дело! Жаль, классического фейспалма не исполнил, мог бы требовать патент на фирменный урукхайный орнамент. Стрельнул глазами на стол, за которым сидел — нудда, точно, мои записи тоже все пятнистые, что твой леопард. И как не заметил только? Вот что с людьми математика делает.

Пошли отмываться, конечно. Что характерно, сначала та незнакомая девушка негромко в стороне чего-то Диме выговаривала, а потом и Дворников к ней присоединился — стало парню не до смеха! Сопроводоил меня в туалет. Впрочем, я тут не в претензии: ну не подумал человек. Хоть они-то, конечно, всяко должны быть в курсе коварных свойств своей типографии…

Когда мы с Димой вернулись, Дворников не стал нас дожидаться, вскочил и шагнул навстречу:

— Так, молодёжь, мы с Лидой выдвигаемся на поздний обед. Поздний, потому как нормальный я пропустил, увы. Вы с нами?

Мда. Опять Лида? Ничему некоторых жизнь не учит! Или это «Хорошая девочка Лида»? И живёт она на улице Южной — как раз тут рядом почти? Ну ладно, не рядом, но недалеко. Или я навыдумывал себе, это просто аспирантка, и всё случайно так сложилось? Хотя, в любом случае: представляю себе, как та, старая, Лидочка бесится!

Дима сразу же отказался, заявив, что обедал. Надо же, а я и не видал, как он уходил… Надо заканчивать с этим вот! Это ж и на олимпиаде негативно сказывается: засел над одной задачей и забыл про все остальные. Жаль, сейчас китайская промышленность не так сильна, как в более позднее время, кухонного таймера просто так не купишь — а как было бы здорово запускать, чтоб каждый час «ку-ку!». Впрочем, ладно, про это ещё будет кому мне мозг вынести — вот сто процентов уверен, меня на сборы в основном для этого и вызвали, чтоб заранее дополнительно пропесочить. Сейчас только Дворников освободится… Тоже ведь, кстати, не удивился моему раннему появлению — ещё один грошик в копилку убеждения, что сборы эти почти индивидуальны. А может, дело в том, что я своим желанием лично поучаствовать в воскресном лагере с ним успел-таки поделиться.

За всеми этими соображениями, я и не заметил, как подошла моя очередь заказывать еду в столовке.