В субботу я не собиралась думать ни о работе, ни о Воронцове, ни о мужчинах, с которыми могла проспать ночь и собственное имя.

Но, как выяснилось, мои планы никого не интересовали.

С утра мне написал Лисовский.

Обед? Без кофе в приёмной и диктатуры твоего босса.

Я минут десять смотрела на сообщение.

С одной стороны, идти было глупо.

С другой — это был шанс.

Поговорить.

Проверить.

Понять, не он ли тот самый мужчина.

Если это он, я должна была почувствовать.

Что-то.

Хотя бы намёк.

Я согласилась.

И уже через два часа сидела с ним на веранде модного ресторана, мучая салат вилкой и собственную совесть — подозрениями.

Лисовский был приятным.

Слишком приятным.

Лёгким.

Удобным.

Ярким.

Разговаривал свободно.

Много шутил.

Смотрел с интересом.

Без труда касался моей руки, подливал воду, ловил официанта раньше, чем я успевала подумать.

И ничего.

Ни одной вспышки.

Ни одного удара памяти.

Ни одного телесного узнавания.

Я смотрела на него и с каждой минутой понимала: не он.

Совсем.

Не та энергия.

Не тот напор.

Не тот жар.

Ночь в номере была как пожар в закрытой комнате — слишком сильная, слишком плотная, слишком мужская.

А Лисовский был летним ветром.

Приятным.

Но не тем.

— Ты сегодня странная, — заметил он, улыбаясь. — Как будто сидишь напротив и одновременно где-то ещё.

— Работаю над навыком раздвоения личности.

— Не помогает. У тебя слишком красивое лицо, чтобы им так много думать.

Я невольно усмехнулась.

— А ты всем женщинам это говоришь?

— Только тем, с кем хочу встретиться ещё раз.

Я подняла на него глаза.

— Артём, давай честно.

— Давай.

— После корпоратива... между нами ничего не было?

Он не удивился.

Совсем.

Вот это мне не понравилось больше всего.

— Наконец-то, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Я уж думал, ты будешь кружить вокруг этого до десерта.

— Так было или нет?

— Нет.

Я смотрела пристально.

Ловила малейшую фальшь.

— Точно?

— Точно. Хотя, признаюсь, не отказался бы от такой версии событий.

Я выдохнула.

Чуть сильнее, чем следовало.

Не он.

И одновременно — чёрт.

Потому что у меня стало на одну версию меньше.

— Зря расстроилась, — мягко усмехнулся он. — Я не худший вариант.

— Ты вообще не вариант, — пробормотала я.

— Это потому что у тебя есть кто-то другой?

Я замерла.

— Нет.

— Тогда почему ты весь обед смотришь на меня так, будто пытаешься примерить чужое лицо?

У меня побежали мурашки.

Слишком точно.

— Неважно, — сказала я быстро.

Он смотрел ещё секунду, потом кивнул.

— Ладно. Неважно так неважно.

Но когда мы вышли из ресторана, у входа меня ждал новый подарок судьбы.

У чёрной служебной машины стоял Воронцов.

С телефоном у уха.

В тёмной рубашке.

С таким лицом, будто лично пришёл взыскать с меня долг за существование.

Я остановилась.

Прямо посреди тротуара.

— Только не говори, что он следил, — тихо сказал Лисовский рядом.

— Он на это слишком гордый, — так же тихо ответила я.

— Ну да. Тогда просто случайно прибыл в ту же минуту.

Очень смешно.

Очень.

Воронцов отключил звонок и посмотрел сначала на меня, потом на Лисовского, потом снова на меня.

Медленно.

С холодным, опасным вниманием.

— Полина Олеговна, — произнёс он. — Не ожидал.

— Взаимно, Андрей Сергеевич.

— Надеюсь, не помешал.

Лисовский хмыкнул.

— А вы что здесь делаете? Инспектируете нерабочее время сотрудников?

Я чуть не застонала.

Вот кто тебя, дурака, за язык тянет.

Воронцов перевёл на него взгляд.

— Нет. Но, как вижу, корпоративные связи у нас продолжают крепнуть.

— Иногда людям полезно общаться вне совещаний, — легко ответил Артём.

Я буквально слышала, как где-то в космосе богиня драмы уже заказывает шампанское.

Потому что взгляд Воронцова после этой фразы стал таким, что мне вдруг захотелось шагнуть назад.

Или к нему.

Чёрт знает почему.

— Полина, — сказал он уже мне, игнорируя Лисовского. — Через час нужно согласовать материалы по осеннему запуску. Я отправил вам правки.

Я моргнула.

— Сегодня?

— А у нас выходные отменяют дедлайны?

— Но вы могли написать.

— Я и написал. Двадцать минут назад.

Телефон в сумке действительно молчал — я выключила звук в ресторане.

Проклятье.

Лисовский рядом тихо присвистнул.

— Жестоко.

Воронцов даже не посмотрел на него.

— Увидимся в офисе через час, Полина Олеговна.

И сел в машину.

Я стояла как оглушённая, пока чёрный седан не выехал с парковки.

— Ну и кто из вас двоих больший псих, я пока не решил, — задумчиво заметил Артём.

Я медленно выдохнула.

— Я.

Потому что всё, что я чувствовала сейчас, не было нормальным.

Меня бесило, что он появился.

Бесило, что вмешался.

Бесило, что вообще считает возможным дергать меня в субботу.

И ещё сильнее бесило то, что где-то глубоко внутри мне было приятно.

Так приятно, что самой себе хотелось влепить пощёчину.