На следующий день ад случился в кабинете.

Он вызвал меня ближе к вечеру.

Я вошла уже зная: будет плохо.

Не из-за работы.

Из-за нас.

Он стоял у окна.

Классика.

Если Воронцов у окна — берегите психику.

— Закрой дверь, — сказал он, не поворачиваясь.

Я закрыла.

— Что-то случилось?

— Да.

Он обернулся.

И я сразу поняла: его держит на чистом самоконтроле.

— Зачем был этот ужин?

Я сжала пальцы.

— Рабочий.

— Не лги.

— А с чего вы решили...

— Полина.

Моё имя прозвучало так, что притворяться стало бессмысленно.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Не рабочий.

— Тогда зачем?

Я вскинула подбородок.

— А вам какое дело?

Он подошёл.

Быстро.

Слишком быстро.

— Мне? — переспросил он низко. — Ты серьёзно хочешь сейчас это спросить?

— Да.

— После того, как сама сказала, что ищешь другого мужчину?

После того, как выкинула меня из своей квартиры?

После того, как вчера нарочно ушла с ним ужинать у меня на глазах?

Каждое слово било точно.

Без права уклониться.

— Я никого из вас ни к чему не привязывала, — выдохнула я.

— Нет, — усмехнулся он зло. — Ты просто держишь всех рядом, пока сама решаешь, кого из нас тебе удобнее любить.

Я побледнела.

— Это неправда.

— Тогда скажи правду.

Вот тут я почти сломалась.

Почти.

Потому что правда стояла в горле комом:

я беременна.

я боюсь.

я люблю тебя.

я не знаю, твой ли это ребёнок.

Но я не смогла.

Просто не смогла.

— Нечего говорить, — произнесла я сипло.

Он смотрел на меня так, будто ещё немного — и схватит за плечи, заставит, вытрясет из меня всё.

Но вместо этого очень тихо спросил:

— Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь?

Глаза защипало.

Потому что да.

Потому что точно так же делала и с собой.

— Прости, — выдохнула я.

— Нет.

Он резко отвернулся.

— Этого уже мало.

Я стояла, не чувствуя ног.

Тогда он сказал последние слова, после которых я поняла, что мы действительно рухнули куда-то очень глубоко:

— С сегодняшнего дня между нами только работа. Постарайся хотя бы в ней не врать.

И отвернулся к столу.

Я вышла, почти ничего не видя перед собой.

А уже в туалете меня снова вывернуло так сильно, что я опустилась на холодную плитку и долго не могла подняться.