Мы заканчиваем ряд римских героев величайшим и последним оратором Римской республики — Цицероном, жизнь которого охватывает время от доблестных дней Гая Мария до второго триумвирата. Этот оратор играл весьма важную роль в величественной драме падения Римской республики.

Цицерон родился 3 января 106 года до Р. Х. в поместье своего отца, недалеко от Арпинума — родины Мария, тетка которого была его бабушкой; он был старше Помпея на девять месяцев, Цезаря — на шесть лет, Катона Утического — на одиннадцать лет. Отец его, принадлежавший к сословию всадников и вследствие слабости здоровья предпочитавший сельское уединение жизни в Риме, любил науки и весьма заботился о воспитании своих сыновей — Марка и родившегося несколько лет спустя Квинта. Еще детьми привез он их обоих для образования в Рим. Тут, под руководством знаменитого оратора Красса, обучались они у греческих учителей, в том числе у поэта Архия, которого впоследствии Цицерон защищал перед судом речью, сохранившейся до сих пор.

Молодой Марк скоро привлек общее внимание любознательностью и необыкновенными дарованиями. Уже в очень раннем возрасте начал он заниматься поэзией под руководством Архия, юношей пятнадцати-шестнадцати лет сочинил стихотворение «Главк Понтий», а немного позже — написал эпическую поэму в честь подвигов Мария и перевел «Явления» Арата латинскими стихами. Но при этом не пренебрегал он и более серьезными занятиями. Особенную склонность обнаруживал юноша к ораторскому искусству, и они поддерживались в нем посещениями площади и театра, знакомством с такими выдающимися ораторами, как Красс и Антоний, с актерами Эзоном и Росцием и другими образованными людьми. После наступления совершеннолетия отец отдал его на попечение авгура Квинта Муция Сцеволы, первого правоведа того времени, чтобы юноша познакомился с римским правом. Цицерон постоянно находился при нем, а после смерти его вступил в такие же близкие отношения с другим знаменитым юристом из той же фамилии — верховным жрецом Квинтом Муцием Сцеволой. Одновременно с правом Цицерон изучал очень усердно и философию.

Короткий перерыв в этих научных занятиях был вызван походом, который Марк совершил в 89 году под начальством Помпея Страбона и вместе с его сыном Гнеем Помпеем. Годы междоусобий, порожденных Марием и Суллой, Цицерон провел вдалеке от света, занимаясь только науками и ораторскими упражнениями; юношеский возраст его давал ему право держаться в стороне от всяких партий. С особенным рвением углублялся он в изучение философии под руководством Филона Ларисского и стоика Диодота, который жил у него в доме. С Диодотом Марк занимался преимущественно диалектикой; не проходило ни одного дня без ораторских упражнений на греческом или латинском языке. К этому времени относится также его знакомство с приезжавшим два раза в Рим знаменитым ритором Молоном Родосским.

Развив, таким образом, природные дарования и усовершенствовавшись в риторском искусстве и знании права, Цицерон в эпоху диктатуры Суллы впервые выступил с ораторской трибуны. Славу оратора он приобрел в 80 году, когда явился защитником Секста Росция Америйского. Отец Росция, богатый землевладелец, был убит родственниками, желавшими присвоить его состояние; они действовали сообща с Хризогоном, вольноотпущенником и любимцем Суллы. Цицерон принял на себя защиту Секста, обвиненного в отцеубийстве, и добился для юноши оправдательного приговора. После этого Цицерон поднялся в мнении сограждан так высоко, что они считали возможным поручать ему самые трудные дела.

В 79 году Цицерон отправился путешествовать. Он посетил Афины, Малую Азию, Родос и повсюду знакомился с ораторами, философами и учеными. В Афинах он учился вместе со своим братом Квинтом и Помпонием Аттиком, оставшимся до старости его вернейшим и задушевнейшим другом; в Родосе он слушал лекции стоика Посидония и уже прежде знакомого ему ритора Молона, благодаря указаниям которого его стиль освободился от юношеского многословия и излишних риторических украшений. Через два года он вернулся домой. Вероятно, вскоре после возвращения из Греции он женился на Теренции.

По достижении определенного законом возраста Цицерон был единогласно избран квестором на 75 год. Год этот замечателен тем, что в нем значительные государственные должности занимались тремя лучшими ораторами Рима: консульская — Коттой, эдильская — Гортензием и квесторская — Цицероном. Квестором Цицерон служил на Сицилии под начальством претора Секста Педуцея; справедливость и бескорыстие приобрели ему такое уважение местных жителей, что на прощание они удостоили его неслыханных почестей. Риму Цицерон также оказал большие услуги, когда, по случаю обнаружившейся нехватки съестных припасов, отправил туда за свой счет большое количество хлеба. Молодой человек, еще мало знакомый с жизнью, воображал, что теперь он на устах у римских граждан, но как же он был разочарован, когда выяснилось, что многие римские знакомые даже не знают о его квесторстве! Впрочем, по собственным словам Цицерона, это принесло ему такую пользу, какой не извлек бы он из благодарственных заявлений целого света. «Я перестал, — говорит он, — заботиться о том, что будут люди слышать на мой счет, и решил постоянно жить на виду у города и впредь уже не расставаться с римским населением». Потому-то позже у него не было желания ехать в провинцию в качестве претора и консула.

После сложения квесторских полномочий Цицерон стал членом сената. Он понимал, что аристократия вряд ли встретит его с распростертыми объятиями, и потому усилия его были направлены на то, чтобы найти себе опору в простых гражданах. Он ежедневно являлся на форум и был доступен каждому и в любое время. Старания его не остались напрасными: он получил должность курульного эдила на 69 год. В 70 году сицилийцы, чье доверие он сохранил со времени квесторства, поручили ему судебное преследование Берреса, который в течение трех лет, проведенных в Сицилии в качестве пропретора, грабил и притеснял эту провинцию с неслыханной жестокостью. Несмотря на то что многие влиятельные люди, преимущественно из фамилий Метел-лов и Корнелиев, покровительствовали Верресу, Цицерон принял на себя эту миссию. Он сделал это тем охотнее, что предстоявший процесс возбуждал общее внимание, а защитником Верреса намеревался выступить знаменитый Гортензий, победить которого значило приобрести себе славу величайшего юриста и оратора.

Процесс Верреса был направлен против аристократии. Цицерон хотел обуздать ее, заставить себя бояться, чтобы в будущем она не чинила ему никаких препятствий; при этом он надеялся на поддержку народа. Веррес и его покровители употребили все усилия, чтобы замять это дело, вырвать его из рук Цицерона или отложить на следующий год, когда при таких консулах, как Гортензий и Метелл, их шансы на успех должны были повыситься, но Цицерон с презрением отверг их подкуп и уничтожил все интриги. За пятьдесят дней он объехал всю Сицилию, собрал доказательства и свидетелей и повел все дело так, чтобы процесс нельзя было затянуть. Каждое обвинение он подтверждал показаниями свидетелей и чтением подлинных документов. Обвинительных пунктов оказалось так много, улики и весь образ действий оратора производили такое подавляющее действие, что с третьего дня процесса Веррес перестал являться в суд и даже уехал из города, а Гортензий отказался вести его дело. Суд приговорил Верреса к изгнанию и уплате 40 миллионов сестерций для возмещения причиненных им убытков.

Победа над Берресом и Гортензием доставила Цицерону большое торжество. С этих пор он считался уже первым оратором и юристом Рима. По достижении им определенного законом возраста граждане избрали его претором на 66 год. На этом посту он сделал много хорошего; это была отправная точка для борьбы за консульство, на которое он имел по закону право после трехлетнего исполнения должности претора. Римская знать не хотела видеть его в консульском звании; ситуацию мог изменить подкуп, но прибегать к этому средству, широко применявшемуся его конкурентами, Цицерону не позволяло сознание собственного достоинства. Но тут ему помогло, что одним из главных его соперников был Каталина, от которого знать имела основание ожидать еще худшего, нежели от Цицерона. В результате Цицерон, в пользу которого и без того было большинство граждан, был провозглашен первым консулом без обычной подачи голосов по центуриям.

В новую должность Цицерон вступил 1 января 63 года. С этого дня он решительно стал на сторону сенатской партии и, сообразно своей консервативной натуре, начал повсюду ратовать за сохранение существующего порядка. Демократическая партия, во главе которой стоял Цезарь, имела в нем самого ревностного противника. Он воспрепятствовал принятию закона о разделении полей, предложенного трибуном Публием Сервилием Руллом, чем заслужил благодарность сената и сословия всадников. Товарища своего Антония, находившегося в опасной связи с Каталиной, Цицерон умел привлечь на сторону свою и сената тем, что предоставил в его распоряжение доставшуюся ему самому по жребию на следующий год провинцию Македонию и удовольствовался Цизальпинской Галлией, которую, однако, потом уступил Гаю Метеллу. Цицерона, впрочем, упрекали в том, что при обмене провинций с Антонием он выторговал в свою пользу часть доходов от провинции. Величайшую славу Цицерону принесло раскрытие заговора Каталины.

Луций Сергий Каталина, из древнего рода Сергиев, обладал замечательными умственными способностями и необыкновенной физической силой, но был заражен всевозможными пороками. Молодость свою он провел в кутежах и бесчинствах и расстроил свое состояние. В эпоху казней Суллы Катилина, из жажды к деньгам и врожденных наклонностей, служил диктатору палачом; он умертвил даже своего брата и тестя, а впоследствии — и жену с сыном. Ужасная репутация не помешала ему, однако, сделаться квестором (77 год), претором (69 год) и управлять в качестве пропретора Африкой (68–66 годы). Взяточничество привело его на скамью подсудимых, но дело кончилось оправданием. Тем не менее Катилина, по решению сената, был исключен из списка кандидатов на консульское звание. Тогда он решил захватить власть силой и сговорился с Публием Автронием Петом и Публием Корнелием Суллой, которые были избраны консулами, но затем осуждены до вступления в должности и приговорены к денежным штрафам, и с некоторыми другими недовольными. Цель заговора состояла в том, чтобы убить на форуме 1 января 65 года новоизбранных консулов и многих сенаторов, после чего Катилина и его приверженец Гай Антоний должны были стать консулами.

Но слух о заговоре дошел до консулов, и они приняли меры предосторожности. Из-за недостатка доказательств сенат отказался от следствия по этому делу, однако Катилина продолжил идти по однажды выбранной дороге. В товарищи себе он выбрал отчаянных людей всякого состояния и возраста, которым за помощь в добыче консульства обещал прощение долгов, проскрипцию богачей, доходные государственные и жреческие должности. Государственный переворот показался им делом нетрудным, так как главные военные силы государства стояли с Помпеем в Азии и Италия была почти беззащитна. Но и на этот раз планы заговорщиков не осуществились.

Катилина попытался заручиться поддержкой влиятельных людей, чтобы стать консулом на 62 год, но понял, что видов на законное избрание у него немного. Все смотрели на него с недоверием. Катон выступил против него с упреками в сенате; на это Катилина дерзко ответил, что если будут разводить огонь, чтобы погубить его, то он станет тушить пожар не водой, а развалинами.

Душой всех мер, направленных против Каталины, был консул Цицерон. Он склонил на свою сторону Фульвию, любовницу Курия, одного из заговорщиков, а через нее и самого Курия, который стал информировать консула обо всех намерениях Каталины. Благодаря этому Цицерон узнал, что заговорщики приняли решение убить его и силой провести в консулы Катилину. Он собрал сенаторов и потребовал от Каталины объяснений, но тот и не думал оправдываться: «В чем же состоит мое преступление? Я вижу в государстве два тела, одно отжившее и со слабой головой, а другое полное жизни, но без головы. Клянусь жизнью, она будет ему доставлена!»

Теперь Катилине ничего более не оставалось, как открыто перейти к насилию. Он отправил доверенных лиц по всей Италии в надежде поднять восстание, а сам в ночь с 6 на 7 ноября 63 года собрал важнейших заговорщиков на Серп-ной улице, в доме М. Порция Лекаса, сообщил, что вскоре отправляется к войскам, и назначил, кому остаться в Риме и какие дела исполнять. Своим наместником в Риме он назначил Лентула, Цетег должен был умертвить враждебных сенаторов, Габиний — заняться убийствами противников среди граждан, а Кассий — зажечь город. Двое заговорщиков, Корнелий и Варгунтей, взялись убить Цицерона, но консул этой же ночью был предупрежден Фульвией и предпринял меры предосторожности.

На следующий день Цицерон собрал сенат в храме Юпитера Статора, который охраняли вооруженные всадники. Каталина явился на заседание с обычной дерзостью; он кланялся, но ему не отвечали, он сел, и тотчас все места около него были оставлены. Обвинительную речь Цицерона он выслушал молча, а когда тот закончил, с опущенным взором поклялся в своей невиновности. Когда же сенаторы прервали его, он поспешно оставил собрание. Следующей же ночью Катилина оставил Рим, говоря, что оскорблен и отправляется в добровольное изгнание в Массилию; в действительности же он отправился к легионам, стоящим в Этрурии.

Это было на руку Цицерону, который желал удаления Каталины, чтобы было легче разделаться с заговорщиками, которые останутся в городе без предводителя. Ему донесли, что медлительный Лентул, по настоянию нетерпеливого Цетега, назначил наконец избиение сенаторов на ночь Сатурналий (19–20 декабря). Однако он все еще не имел в руках убедительных доказательств, чтобы начать против них судебное преследование. Но тут случилось, что заговорщики сами предоставили веские улики. Именно в это время в Риме были послы от кельтского народа аллоброгов, которых заговорщики попытались склонить на сторону Каталины, но аллоброги сообщили о происшедшем своему патрону Квинту Фабию Санге, а тот, в свою очередь, известил об этом Цицерона. Устроено было так, что послы потребовали от заговорщиков письма к своим высшим властям. Лентул, Цетег, Статилий и Габиний попались на эту удочку и по распоряжению сената были арестованы. 5 декабря Цицерон созвал сенат в храме Конкордии, чтобы решить вопрос о наказании. Цезарь выступил за пожизненное заключение; против этого мнения восстали Катон и Цицерон — и они добились того, что четыре упомянутых заговорщика и еще один, Цепарий, были приговорены к смерти. Еще до наступления ночи Цицерон велел колесовать их и сам присутствовал при казни.

Восстания приверженцев Каталины в разных местах Италии были подавлены без труда. Сам Каталина с верными ему войсками хотел уйти через Апеннины в Галлию, но проходы в горах занял Метелл Цедер. 6 января 62 года он нашел смерть в бою, и его голова была отослана в Рим. Многие из приверженцев Каталины были приговорены к изгнанию и денежному штрафу, но никто больше не был казнен.

Цицерон гордился своим участием в раскрытии заговора Каталины, и он имел на это право. Но многие порицают его за то, что он говорил о своих деяниях слишком часто и слишком восторженно: он написал историю своего консульства на греческом и латинском языках, воспел ее в латинском стихотворении, послал к Посидонию Родосскому, чтобы тот описал ее с еще большим искусством. Во время своего консульства и в следующие несколько лет Цицерон чувствовал себя первым лицом в государстве, наряду с Помпеем, который в это время, после покорения азиатских народов и царей, находился в высшем блеске своей славы; в союзе с ним он надеялся стать опорой расшатавшегося государства, и сам Помпей по возвращении из Азии признал его заслуги, сказав: «Я напрасно стремился бы к третьему триумфу, если бы ты не спас места, где этот триумф должен праздноваться».

Но уже в тот самый день, когда Цицерон оставил консульство, он мог предположить, какие горькие разочарования ожидают его в будущем. Он, по старому обычаю, хотел сложить свою должность речью перед народом, но трибун Метелл Непот воспрепятствовал этому, говоря, что тот, кто осуждал на смерть римских граждан без суда, не имеет права говорить с народом. И впоследствии эти упреки неоднократно повторялись. Обиженный на Цицерона Клодий специально перешел из патрицианского сословия к плебеям, чтобы стать трибуном и преследовать Цицерона за незаконные казни. За Клодием стоял Цезарь, которому не удалось склонить Цицерона на свою сторону и сделать союзником триумвирата. В начале 58 года Клодий предложил закон, по которому казнь римского гражданина без суда наказывалась изгнанием. Цицерон легко мог видеть, что этот закон направлен против него, надел траурное платье и оставил город. В тот же день закон Клодия был принят и Цицерон подвергнут опале. Клодий приказал сжечь дом Цицерона на Палатинском холме и посвятил это место богине Свободы, статую которой он поставил в выстроенной там галерее; виллы Цицерона в окрестностях города также были разрушены.

Цицерон направился в Нижнюю Италию и после колебаний — куда бежать — двинулся из Брундизиума в Диррахиум. Из боязни столкновения с приверженцами Каталины он миновал Грецию и Эпир и поспешил в Македонию, где один из друзей, квестор Гней Планций, приютил его в своем доме в Фессалониках. Цицерон оставался там до весны следующего года, когда узнал, что наместником в Македонию назначен его враг Пизон. Тогда он отправился в Диррахиум и стал ждать разрешения на возвращение в Рим. Всегда столь храбро говоривший, Цицерон не умел с должным достоинством переносить изгнание. Безутешный плач в письмах, глубокое отчаяние, нетерпение в ожидании лучшего оборота дел производят весьма неприятное впечатление и представляют нам его человеком слабым, колеблющимся, готовым уступить обстоятельствам.

Лишь после шестнадцати месяцев, полных горя и печали, Цицерону дозволили вернуться в Италию. Сенат к этому времени потерял значение, и в Риме господствовали триумвиры. Тутон обнаружил, что Клодий по-прежнему опасен для него и даже угрожает его жизни. Ища спасения, он тесно примкнул к Помпею и стал искать расположения Цезаря. В 52 году он наконец освободился от Клодия, которого убили слуги трибуна Милона. Цицерон защищал Милона перед судом, но не смог спасти его от изгнания.

В 51 году он отправился наместником в Киликию и, вернувшись через год в Рим, попал в разгар борьбы между Помпеем и сенатской партией, с одной стороны, и Цезарем — с другой. В Киликии Цицерону, кроме исполнения гражданских обязанностей, пришлось повоевать, и не без успеха; он питал надежду на триумф и поэтому остался за городом с ликторами, носившими пучки, перевитые лаврами, но среди римских бурь никому не было дела до его киликийских побед. Надежды рушились, хотя ликторов он водил за собой целый год. Когда вспыхнула междоусобная война, он после некоторого колебания примкнул к Помпею, так как видел в нем приверженца республики, которую Цезарь, судя по всему, намеревался сокрушить.

Цицерон последовал за Помпеем в Грецию; во время битвы при Ферсале он лежал больной в Диррахиуме. После поражения в этом сражении он считал борьбу конченой. Он отклонил предложение Катона принять руководство войском, и в то время как большинство сторонников Помпея двинулось в Африку, вернулся в Италию, где дождался в Брундизиуме возвращения Цезаря из Египта. Цезарь отнесся к нему дружески. И с тех пор, говорит Плутарх, Цицерон всегда пользовался его уважением.

Но Цицерон не мог свыкнуться с новым порядком вещей. Сердце его было привязано к республике, спасение которой оставалось самым славным делом его жизни; владычество одного человека — пусть даже этот один и был наилучшим — было противно его внутреннему чувству. Огорчало его и то, что после блестящего поприща он был обречен на бездействие. К тому же несчастные семейные обстоятельства — развод с женой Теренцией, разлад с братом и всего более смерть любимой дочери Тулии — причинили Цицерону немало горя и печали. Поэтому он удалился от общественной жизни и проживал большей частью на своих виллах, где в тихом общении с природой и в занятиях науками искал развлечения и покоя. В особенности он занимался философией; к этому времени относятся сочинения «О крайних пределах добра и зла», «Академические исследования», «Тускуланские рассуждения», «О природе богов», «О нравственных обязанностях» и другие.

Когда 15 марта 44 года Юлий Цезарь пал под кинжалами, Цицерон возрадовался заре новой свободы. Его несправедливо обвиняют в том, будто тайна заговорщиков была ему известна. Правда, однако, в том, что он открыто стал на сторону «освободителей» и был в числе тех, кто в тот же вечер прибыл к ним в Капитолий. 17 марта он горячо требовал в сенате, чтобы убийцам дарована была амнистия. Надежды на восстановление республики Цицерон возлагал на Брута и Кассия; но уже совсем скоро он начал сетовать на неумелость тех, кто именовал себя спасителями отечества, и с тоской предвидел новую междоусобную войну. Когда Антоний захватил власть, Цицерон, боявшийся мести сторонников Цезаря, оставил Рим и в течение пяти месяцев в нерешительности, с мыслью бежать в Грецию, странствовал по Италии и Сицилии, но потом все-таки решил вернуться.

В Риме он стал во главе сената и с необычайной энергией выступил против Антония. На короткое время он опять обрел могущественное влияние, не меньшее, чем во время своего консульства. Он настоял на том, чтобы Антоний, желавший отобрать у Децима Брута Цизальпинскую Галлию, был предан опале. Но он сделал промах, когда молодого Октавиана, льстившего ему и звавшего его отцом, отправил в качестве пропретора с консулами в поход против Антония, предполагая иметь в нем опору свободы и поборника республики. Он вскоре после того, как Октавиан заключил с Антонием и Лепидом триумвират, убедился в своей ошибке. Имя Цицерона было в числе первых попавших в проскрипционный список.

Цицерон находился в Риме, когда в конце ноября 43 года консул Педий получил от триумвиров приказание умертвить семнадцать известнейших мужей. В ночь убийства Цицерон бежал в Тускулум: он хотел вместе с братом Квинтом и его сыном добраться до Македонии, где в лагере Брута находился сын Цицерона — Марк. Но так как Квинт второпях не озаботился никакими средствами для путешествия, он с сыном отправился в Рим, чтобы захватить необходимое, и Цицерон продолжил путь один. Они расстались с тревожными предчувствиями, и эти предчувствия оправдались. В Риме Квинт был выдан одним из своих вольноотпущенников. Первым схватили сына, и даже пытки не смогли заставить его открыть отцовское убежище. Но отец, чтобы прекратить мучения сына, покинул свое убежище. Оба, отец и сын, желали умереть один раньше другого, и палачи увели каждого в отдельную комнату и умертвили обоих одновременно.

Тем временем Цицерон делал бессмысленные перемещения: сел на корабль у Астуры, но вскоре высадился у Цирцеи, и несколько часов шел он пешком в направлении Рима, затем повернул назад и провел ночь в Цирцее. Ночью он вообразил, что должен вернуться в Рим, явиться в дом Октавиана и у его домашнего жертвенника вонзить себе кинжал в грудь. Утром, по увещанию своих рабов, он снова сел на корабль, но беспокойное море сделало его больным. Он опять сошел на берег и отправился в свое близлежащее имение Формианум. Между тем в Формианум прибыла толпа сыщиков, и во главе их центурион Геренний и военный трибун Попилий Лэна, которого Цицерон когда-то защищал и спас от обвинения в отцеубийстве. Завидев приближавшегося Геренния, Цицерон велел своим носильщикам остановиться, запретил защищать себя, наклонил, не сходя с носилок, голову и обратился к Гереннию со словами: «Сюда, ветеран, и если ты хоть это хорошо умеешь, руби!» Геренний взмахнул мечом, но лишь после третьего удара голова упала на землю.

Цицерон погиб 7 декабря 43 года почти 64 лет от роду. Убийцы принесли его голову и отрубленную руку Антонию прямо на народное собрание. Антоний принял трофей с громкой радостью; убийцам было заплачено 250 тысяч динариев, что в десять раз превышало обычную награду за голову опального. После того как Фульвия, супруга Антония, вдоволь натешилась, исколов язык ненавистного оратора булавкой, голова и рука, по приказу Антония, были выставлены напоказ на ораторской трибуне, с которой так часто выступал Цицерон.

Так нашел свой конец величайший оратор Рима. Он любил свое отечество, но ему недоставало политической прозорливости и силы воли. Опасность внушала ему мужество, но ненадолго — вскоре он начинал колебаться и слишком заботиться о собственной безопасности. Его не без основания укоряют в изменчивости политической окраски. В начале своего поприща он примкнул к Помпею, но, став консулом, перешел на сторону аристократии. Затем его прибило к триумвирам Помпею и Цезарю, а когда они рассорились, он сохранил связи с обоими и сначала обратился нерешительно на сторону Помпея, а затем стал искать расположения победителя Цезаря. После смерти Цезаря он возликовал и сделался активнейшим деятелем сената. Во всем этом, конечно, много непостоянства. Цицерон вообще был натура мягкая и подвижная, легко поддававшаяся напору противоположных настроений и ощущений; несамостоятельный и нетвердый в себе, он охотно соглашался с чужими суждениями. При этом он был тщеславен и хвастлив.

Впрочем, в характере Цицерона было немало и привлекательных сторон. Живя в испорченное время, он считался образцом нравственности, сохранял умеренность в удовольствиях, нежно любил свое семейство; он неустанно трудился на пользу государства. Как оратор, ученый и писатель он оказал своему народу величайшие услуги. Смолоду он разнообразными учеными занятиями приобрел богатый запас познаний, но это не помешало ему в течение всей жизни работать над своим образованием. Он достиг высшего совершенства в ораторском искусстве, создал многочисленные сочинения риторического и философского содержания и открыл своим искусством новые возможности латинского языка.

Цицерон был человек высокий, стройный, с длинной, тонкой шеей. Даже в старости он имел красивую фигуру. На губах его всегда играла насмешливая улыбка. Он был остроумный собеседник. От отца Цицерон наследовал небольшое состояние, но позже разбогател — первые большие деньги ему принесла женитьба, затем доходы резко возросли благодаря адвокатской деятельности; обмен провинций с Антонием и наместничество в Киликии упрочили его положение как человека весьма состоятельного. Свои средства он тратил на покупку поместий, сооружение и отделку вилл. В год после своего консульства он купил на Палатине великолепный дворец, который позже был сожжен Клодием, но затем был опять восстановлен, причем на полученное от государства пособие. Вообще у Цицерона была страсть покупать и строиться, и потому он нередко впадал в долги. Этим неприятностям немало, по-видимому, способствовала его жена Теренция, тратившая деньги сверх меры. В 46 году Цицерон развелся с ней и, чтобы поправить свои денежные дела, женился, будучи 62 лет от роду, на молодой, красивой и богатой девушке Публии, опекуном которой числился; этот брак, однако, был вскоре расторгнут.

От первой жены Цицерон имел двоих детей, дочь Туллию и сына Марка. Он был привязан к ним самой искренней любовью — в особенности к Туллии. Дочь умерла в 45 году, и ее смерть повергла отца в беспредельную скорбь и заставила на полгода удалиться от всякого общества. Сын его Марк Туллий получил самое тщательное воспитание. Он служил с отличием в войске Помпея во время Фарсальской битвы, учился затем в Афинах, где, к немалому огорчению отца, предался пьянству и распутству. Когда в 45 году Марк Брут явился в Афины, он назначил молодого Цицерона начальником своей конницы, и в этой должности тот оказал Бруту важные услуги. После смерти Брута Марк Туллий служил некоторое время под начальством Секста Помпея и впоследствии примкнул к Октавиану, сделавшему его в 30 году консулом. Когда во время его консульства в Рим пришла весть о смерти Антония, он велел прибить об этом объявление к ораторской трибуне, где прежде Антоний выставил голову старика Цицерона. После своего консульства Марк Туллий Цицерон был проконсулом в Азии, затем легатом в Сирии. Его страсть к опьяняющим напиткам была, вероятно, причиной его преждевременной смерти. Он был последним представителем рода Цицеронов.