Наступила весна 1703 года. В этот год, ознаменовавшийся закладкой Санкт-Петербурга, наступила новая эра русской истории.
В марте 1703 года в районе деревни Липола состоялось еще одно сражение. Численно превосходящее русское войско с участием специально снаряженных отрядов лыжников атаковало стоящий в обороне так называемый «Черный полк» майора Бургхаузена, разбросанный по нескольким деревням{71}. В походе, в котором, по русским источникам, участвовали драгуны и «низовые ратные люди Бахметева», было «побито» свыше 200 шведов{72}. По шведским источникам, потери ограничились гибелью нескольких драгун и их командира майора Бургхаузена, убитого стрелой.
После закладки Санкт-Петербурга были взяты еще два города — Копорье и Ямбург. Остававшиеся на зимовку во Пскове генералы Бухвостов и фон Верден получили приказ идти к Ямбургу с двенадцатью пехотными полками — фон Шведена, Айгустова, Мевса, фон Делдина, Балка, Англера, Инфлента, Геренка, Шкотта, Рыдлера, Келина и Шарфа — и одним драгунским — Григорова. Сам Шереметев выступил 11 мая к Копорью с четырьмя пехотными полками — Кара, Толбухина, Гундерт-Марка и Дедяты, одним стрелецким полком — Стрекалова; кроме того, было еще 1700 рейтар, 250 дворян Новгородского разряда и пять пушек. Находя эти силы недостаточными для похода на Копорье, Шереметев отписал фон Вердену во Псков, чтобы были присланы ему еще три драгунских полка — князя Волконского, князя Мещерского и Григорова. 23 мая фельдмаршал прибыл к Копорью и в ожидании драгун начал приготовления к осаде крепости. В тот же день он получил известие о взятии Ямбурга. Однако драгуны запаздывали из-за нерасторопности почты, и Шереметев 25 мая начал бомбардировку крепости, а 27-го она сдалась. Ингерманландия была завоевана, теперь следовало ее удержать. Исходя из этого, Петр приказал всей армии Шереметева сосредоточиться в Ямбурге и заложить сильную крепость для прикрытия будущей столицы со стороны Эстляндии{73}. Под власть России возвращались старые новгородские земли.
Всего в распоряжении Шереметева состояло 12 пехотных и 11 драгунских полков, царицынские и саратовские стрельцы, донские, яицкие и уфимские городовые казаки, башкиры, астраханские и казанские татары. Пехота разместилась в крепости, а конница по берегам реки Луги. Пехота трудилась над возведением укреплений, а драгунам было приказано «лес возить и рубить, а также дерн по половине полка каждого в день»{74}. Сроки работ были установлены жесточайшие: «дабы больверки в 10 дней, а весь город в 4 недели от сего числа конечно бы сделать, понеже великое дело в том состоит»{75}.
17 июня получили известие, что комендант Нарвы генерал Горн намеревается атаковать русских под Ямбургом. Тотчас было приказано драгунским полкам укрыться в лесу, выманив шведов на оставленные якобы без защиты лагеря. В помощь коннице был отправлен пехотный полк Айгустова. 19 июня Горн атаковал русских, носам подвергся нападению и спешно отступил. Извещенный об этом Шереметев примчался немедленно в драгунский лагерь и, взяв с собой два полка — князя Волконского и Боура, — бросился наперерез кратчайшей дорогой. Но вследствие поспешности отступления шведов ему удалось настичь лишь их арьергард, который был частично истреблен. Захвачено было две пушки и 26 пленных. Собственные потери — пятеро убитых и трое раненых.
Однако, несмотря на неудачу, Горн продолжал беспокоить русских вылазками. Обозленный Шереметев приказал фон Вердену взять всю конницу и положить конец нападениям шведов. Татарская конница выманила на себя значительный шведский отряд и вывела его на драгунские полки. Около 300 шведов было убито, девять взяты в плен. Фон Верден обошел Нарву и вышел к устью реки. Здесь обнаружили три судна, идущие в крепость. Обстреляв их из полковых гаубиц, русским удалось одно из них сжечь. После этого разорили все в радиусе двадцати верст вокруг Нарвы и вернулись в Ямбург.
31 июля сюда же прибыл вновь назначенный губернатор Ингерманландии Меншиков. Предстоял совет с Шереметевым, что делать дальше. Работы по завершению оборонительных укреплений Ямбурга подходили к концу, необходимо было переместить полки, дабы не разорить уезд их кормлением, и продолжить военные действия. Представили на утверждение царю план:
1. В Ямбурге оставить три полка — два пехотных, один драгунский, всего 3000 человек.
2. Остальным отправляться в поход, но не ранее середины августа, по завершении работ в крепости.
3. В поход должны пойти 9 драгунских полков — Родиона Боура, Григория Волконского, Ивана Игнатьева, Семена Кропотова, Петра Мещерского, Никиты Мещерского, Василия Григорова, Афанасия Астафьева, Ивана Горбова, а с ними полки Мурзина, Дмитрия и Ивана Бахметевых, состоявшие из легкой конницы — татар, башкир, казаков и калмыков.
4. Маршрут определить следующим образом: через реку Нарву у Сыренца, оттуда к Везенбергу, далее к Ревелю, и, выйдя Рижской дорогою к Печерскому монастырю в сентябре, последнем военном месяце, полки распустить на зимние квартиры, чтобы люди были готовы и прочны к ранней весне.
План был утвержден Петром, и 22 августа Шереметев выступил с 11 тысячами кавалерии при 24 конных орудиях. Шведы не смогли воспрепятствовать переправе русских через Нарву, да и далее вели себя весьма пассивно, оставляя город за городом. Шведские гарнизоны покидали их, не пытаясь обороняться. Так русские взяли Ракобор, где им досталось огромное количество медикаментов, пополнивших полковые аптеки, заняли Феллин, Руин, другие города и мызы. В конце сентября кавалерия Шереметева вернулась в Печерский монастырь, завершив таким образом 400-верстный поход.
Всю зиму полки ремонтировались, получали новые фузеи, шпаги, заодно несли охранную службу на всем пространстве от Гдовадо Ямбурга и Копорья.
Кампания 1704 года началась походом Шереметева к Дерпту, а Апраксину было приказано наблюдать за Нарвой и препятствовать возможной высадке десантов с кораблей шведов в устье реки Наровы. Задача была сложной, и вся нагрузка ложилась на драгунские и казачьи полки, которые постоянно совершали рейды и к Нарве, и на побережье. 7 января 1704 года рота капитана князя Михаила Мещерского задержала в двух верстах от Нарвы и привела в русский лагерь восемь «латышей», выехавших из города за дровами. Они показали, что в Нарве три пехотных полка, «а в тех полках салдат тысячи с две или больше», две роты драгун, рота рейтар{76}. Подробные сведения о расположении и численности шведских войск в Нарве содержали показания крестьянина деревни Матвеевской Копорского уезда Андрея Никулаева. Крестьянина доставили в Петербург, где он рассказал, что «было в городе швецких служилых людей пехоты 3000, драгунов и рыстарей 400, гранидиров 150, пушкарей 50, посацких 400 человек. И... генваря по 2 число, как пошел из Ругодива (Нарвы. — А. Ш.), прибылых служивых людей из Стекольной (Стокгольма) и ниоткуда в Ругодив не было. И около Ругодива в ближних мызах и в деревнях верстах в 10-ти, в 20-ти, в 30-ти швецких служилых людей нет»{77}.
От разведки перешли к действиям, Апраксин доносил царю: «Драгуны беспрестанно разбивают неприятельские патрули и караулы, мешают мелким высадкам и не дают ничего выгружать на берег». Постоянная качка на море мешала шведам вести прицельный огонь по русской кавалерии, потому особых потерь не было. Вскоре шведский флот отошел к Ревелю (Таллину) и произвел высадку десанта. Обшее командование армией принял на себя снова Шлиппенбах. Петр решает немедленно снять осаду Кексгольма и направляется к Нарве. К нему присоединяется и Апраксин. Начинается осада Нарвы. На этот раз все складывается удачно. Шведский гарнизон, зная о движении армии Шлиппенбаха, попадается на уловку русских, разыгравших сцену его приближения к крепости. Обмундирование-то было очень похожим! Осажденные вышли из крепости (около 1150 человек) навстречу «освободителям» и были успешно перебиты.
Между тем настоящий Шлиппенбах продолжал свое движение к Нарве. Ему навстречу были брошены шесть драгунских полков, которые разгромили шведов напрочь.
Силы Шереметева под Дерптом были значительные: 7 драгунских полков — Боура, Кропотова, Игнатьева, Мещерского, Ифлента (Инфланда), Григорова и Гагарина (7628 человек), 2 низовых (казачьих) полка Назимова и Мурзенко (1730 человек), 12 полков пехоты — фон Шведена, Айгустова, Мевса, фон Дедлина, Николая и Федора Балков, Англера, Шкотта, Гасениуса, Геренка, Келина и Рыдлера (11 116 человек), 2 стрелецких полка Вестова и Палибина (1058 человек). Всего 21 532 человека, не считая иррегулярной конницы. Но нерешительный Шереметев топтался под Дерптом — древним русским городом Юрьевом, основанным в 1030 году князем Ярославом Мудрым. Это была серьезная крепость. С полевой стороны Дерпт был хорошо укреплен бастионами по новейшим правилам фортификации; правда, со стороны реки Эмбах его прикрыла лишь простая каменная стена. Редан, построенный на левом берегу реки, служил вместо предмостного укрепления и обеспечивал сообщение между двумя берегами. Гарнизон крепости состоял из трех с лишним тысяч человек под начальством полковника Карла Густава Скит-те, человека горячего и беспокойного. Крепость была хорошо снабжена провиантом и воинскими припасами. Многочисленная артиллерия довершала неприступность города.
Несколько дней русские рыли траншеи на обоих берегах реки, а также с севера, со стороны Рижской дороги, прямо напротив ворот Св. Иакова. Подтянули осадную артиллерию и восемнадцать дней беспрерывно бомбардировали Дерпт. Но осажденные, несмотря на частые пожары в городе и убыль в людях, не сдавались — ожидали подкрепления. Каждый день, под вечер, они выпускали в небо, высоко-высоко, две ракеты — подавали сигналы.
Петр торопил, опасался подхода шведских войск на помощь осажденным, но осторожный Шереметев медлил.
Все драгуны были брошены на шанцевые работы, превратившись опять в пехоту. После трех недель сидения, надоевшего всем, шведы решились на вылазку. Комендант приказал полковнику Тизенгаузену и подполковнику Бранту взять тысячу человек, конных и пеших, выйти из крепости через ворота Св. Иакова и засыпать воздвигнутый напротив ретраншемент. Эта вылазка не удалась, шведы отступили, потеряв трех офицеров убитыми, в том числе Бранта, и с ними пятьдесят солдат, а также десять офицеров пленными, но терпение Петра лопнуло.
Он примчался от Нарвы на трофейной яхте «Ульрика». Переставил все осадные батареи заново. В результате этого между Русскими воротами и башней Пинтурма образовался пролом, куда моментально устремились русские. Шведы бросились им навстречу, завязался упорный бой, а подкрепления, получаемые с обеих сторон, продлили его навею ночь. С рассветом русским удалось овладеть равелином и, захватив шесть пушек, немедленно развернуть их вовнутрь. Комендант посылал двух барабанщиков бить сдачу крепости, но оба были убиты. И лишь подав сигнал из трубы, ему удалось обратить внимание Шереметева. К часу дня штурм завершился. Гарнизон, а из него в живых осталось две с половиной тысячи, был отпущен. Офицерам даже сохранили шпаги. Потери русских — 742 убитых, 2165 раненых{78}. Потери шведов — 811 человек. Кроме того, вся артиллерия, состоявшая из 111 орудий, досталась русским.
Петр вернулся под Нарву. Неудача с вылазкой удручающе подействовала на гарнизон, но сдаваться Горн не собирался. У него оставалось еще около четырех тысяч человек, не считая ополченцев, и четыре сотни орудий угрожающе смотрели на русских с крепостных стен. Началась правильная осада.
Основная цель штурма — северные бастионы Виктория и Гонор. Отвлекающий маневр — атака на южные бастионы Триумф и Фортуна. Подведенные вплотную к стенам подступы прикрывали пехоту. Возведенные осадные батареи открыли ураганный огонь. Пушечные батареи били по бастионам, мортирные — по городу. За десять дней было выпущено 4556 бомб. Прибывшие из-под Дерпта пехотные полки непрерывно тревожили неприятеля ложными атаками южных бастионов.
Мощнейший обстрел северных бастионов привел к обрушению левого фаса Гонора. 6 августа осаждавшие послали коменданту предложение о сдаче. Комендант Горн отказался.
Основной штурм Петр назначил на 9 августа. Еще два дня крепость подвергалась непрерывным обстрелам. Штурмовые лестницы поднесли вплотную к стенам. Со всех полков собрали гренадеров и в ночь перед штурмом разместили в ближайшем к пролому подступе. Поставили дополнительную батарею из четырех пушек.
Начали в два часа дня. Новая батарея открыла огонь в упор, сметая защитников с верха обвала. Осадная артиллерия продолжала забрасывать город ядрами и бить по башням.
Безымянный прапорщик из пехотного полка рванулся наверх первым, первым на лестницу полез, первым знамя свое ротное воткнул. И погиб тут же, почти весь разорванный встречным залпом. Но за ним полезли другие. Шведы защищались отчаянно. Бочки с порохом поджигали и скатывали вниз — только ноги-руки в стороны летели. Тем не менее русские ворвались в город. Пощады не ведали, да никто поначалу и не просил. Дрались за каждый дом, рубились, кололи штыками, за ножи хватались. Убивали всех подряд. И солдат, и мирных жителей.
Горн понял, что Нарву не удержать. Послал одного барабанщика — убили, другого — убили. Сам схватил барабан, на площадь вышел перед ратушей, встал, начал отбивать сигнал капитуляции. Его окружили русские гренадеры. Взяли в кольцо, но убивать не стали. Между тем в городе продолжались бесчинства. Озверелые солдаты не могли остановиться. Бойня продолжалась.
Получив известие о капитуляции, в Нарву примчался сам Петр. Видя, что его солдаты продолжают истреблять противника, разъярился, самолично заколол двоих. С окровавленной шпагой подлетел к арестованному коменданту, ожидавшему на площади. С размаху царь влепил генералу Горну пощечину. Кричал в гневе: «Не ты ли виноват? Не имея никакой надежды, никакого средства к спасению, пошто дрался? Глянь на шпагу, генерал! Это кровь не шведская, это русская. Я своих заколол, дабы удержать прочих от бешенства. Все из-за упрямства твоего дурного!»
Вслед за Нарвой капитулировал и Ивангород. Потери русской армии были меньше чем при взятии Дерпта — убитых 358, раненых 1340{79}.
Пленные из Нарвы (4555 человек) отправлены были в Казань, а из Ивангорода отпущены по их желанию — в Ревель или в Выборг, поскольку комендант крепости полковник Магнус Шернстроле согласился на сдачу добровольно{80}.
Успехи, достигнутые к 1704 году, означали, что Россия уже выполнила одну из главных задач войны — возвращение утраченной в предыдущем столетии Ижорской земли. Еше после взятия Нотебурга Петр написал письмо Августу II из «завоеванной нашей наследной крепости Орешек», а одна из триумфальных арок, установленных во время празднования побед в Москве зимой 1704–1705 годов, была украшена надписью: «Мы ни чужой земли не брали, ни господствовали над чужим, но владеем наследием отцов наших, которое враги наши в одно время неправильно присвоили себе. Мы же, улучив время, опять возвратили себе наследие отцов наших»{81}.
Взятые Нарва, Ивангород, Дерпт влились вместе с заложенным в 1703 году Петербургом в единую оборонительную систему Северо-Запада. Однако в отличие от всех старых крепостей Петропавловская крепость Петербурга строилась уже по совершенно новому принципу, как каменная крепость бастионного типа. Инструкцией Петра Р. В. Брюсу, руководившему фортификационными работами, было предписано одеть в камень в первую очередь бастионы Головкина и Зотова, а также куртины между бастионами Меншикова и Головкина (то есть усиливали карельскую сторону){82}. Возведение этих укреплений было закончено к осени 1708 года. В 1709 году был полностью перестроен в камне Трубецкой бастион и начата перестройка куртины между бастионами Зотова и Трубецкого. Артиллерийское вооружение крепости довели до 445 орудий{83}.
Продолжалось строительство укреплений на острове Котлин, где к сентябрю 1706 года была возведена крепость святого Александра, вооруженная 40 пушками. Кроме нее, построили еще несколько батарей. Всего Кронштадт обороняло 114 пушек и 1 мортира{84}. Артиллерия, руководимая К. И. Крюйсом, удачно отразила две попытки шведского флота уничтожить укрепления острова — эскадры де Пруа (в 1704 году) и К. Г. Анкерштерна (в 1705 году).
На берегах Балтики стояли уже не те нестройные массы, которые дали себя так легко разбить в 1700 году, а закаленные в боях и обученные тактическим приемам ведения боевых действий войска. Из новгородских земель, находившихся под властью шведов, оставался Кексгольм, бывшая Корела, да Выборг нависал угрозой для новых территорий. Однако центр борьбы вынужденно смещался на юг, в Польшу и на Украину. Об этом отчаянно просил Петра союзник Август 11, чьи дела принимали опасный оборот.
Петр внял просьбам польского короля и заключил с ним трактат наступательного и оборонительного порядка, подписанный царем 19 августа 1704 года. Согласно этому документу, Петр обязывался во все время войны с Карлом XII держать в Польше двенадцатитысячную армию. Польский же король должен был выставить к лету будущего 1705 года войска конного — 21 800 человек и пешего — 26200 человек. Все войска должны были содержаться за счет Польши, пока она воюет со Швецией. В случае ухода Карла из Польши последняя обязывалась перенести театр военных действий с тем же числом войск туда, куда будет угодно России, но в таком случае русские обязались выделить на содержание польской армии 200000 рублей.
Незадолго до подписания трактата шведский генерал Левенгаупт разбил под Якобштадтом русско-саксонский отряд, возглавляемый с польско-саксонской стороны Огинским и Вишневецким, с русской — генералом Корсаком. Это заставило Петра послать в Польшу князя Репнина с корпусом из 12000 человек конницы и пехоты.
Петр предполагал к весне 1705 года сосредоточить всю армию в Литве и перенести театр военных действий в Польшу. Полкам были приготовлены зимние квартиры, но Петр изменил свое решение и распорядился идти в Курляндию: «Когда реки встанут, тогда собраться с конницей «пристойным числом» и пойти прямо на генерала Левенгаупта». Но зимний поход не состоялся, и действия были перенесены на весну.
Петр назначил Полоцк общим сборным пунктом армии, бывшей под началом Шереметева. Левенгаупт стягивал свои войска к Митаве, расположившись лагерем неподалеку.
1 июля армия Шереметева выступила в поход. В ее составе было 9 драгунских полков — Боура, Волконского, Кропотова, Игнатьева, Григорова, Ифлента, Мещерского, Сухотина, Гагарина и «выборный» шквадрон (эскадрон), а также 3 пехотных полка — Шенбекова, Лангова и Повияшева. Приготовили пять тысяч подвод, так как предполагалось на них перемещать пехоту. Конницу разделили на три бригады (по три полка). Ими командовали полковники Боур, Кропотов и Игнатьев. Всей пехотой командовал генерал Чамберс. В армии было 10 полупудовых гаубиц и 6 трехфунтовых медных пушек.
10 июля Шереметев был уже у Немана, в 35 верстах от Митавы. Отсюда было выслано к Митаве 13 рот драгун под командою полковника Боура. В тот же день ночью Боур подошел со своим отрядом к воротам города. В карауле была рота шведских солдат при двух пушках. Шведы были настолько поражены неожиданным появлением русских, что бросились бежать. На их плечах отряд Боура ворвался в Митаву. Преследование продолжалось до центральной площади города, где драгун встретили еще несколько рот шведов, выставивших вперед рогатки. С небольшой заминкой, но препятствие было преодолено, и шведам ничего не оставалось, как укрыться вместе с комендантом фон Кноррингом в замке.
Боур возвратился к Шереметеву с трофеями — 9 знамен, 2 пушки и 4 мортиры, а также привел 56 пленных. Собственные потери — 10 убитыми и 30 ранеными. Левенгаупт, узнав о нападении русских на Митаву, тотчас выдвинулся вперед со своей конницей, но не успел.
Победа Боура вдохновила Шереметева, и он решил атаковать Левенгаупта всеми силами. Между тем шведы заняли крепкую позицию в районе мызы Гемауертсгоф.
15 июля Шереметев, построив свои войска в две линии, двинулся к мызе Гемауертсгоф. Позиция шведов прикрывалась с правой стороны болотом, а с левой ручьем, протекавшим и через фронт, образуя излучину. Шведы также выстроились в две линии: первая была сомкнута, вторая стояла с интервалами. Приближался вечер, и Шереметев заторопился. Он приказал генералу Розену взять три драгунских полка бригады Боура и начинать движение на правом фланге. Переправившись через ручей, русские натолкнулись на четыре шведских эскадрона полковника Штакельбсрга, отряженные Левенгауптом для наблюдением за противником.
Розен приказал немедленно атаковать шведов, что послужило общим сигналом к бою. Полковник Кропотов, видя отступавших шведских кавалеристов, бросил все свои три полка вперед, забыв о пехоте. Вслед за Кропотовым устремилась в атаку и бригада Игнатьева.
Шведы встретили русских драгун огнем из пушек, их конница правого фланга опрокинула драгун и устремилась на пехоту, боевые порядки которой и так уже были расстроены. Отошедшие назад драгуны перестроились и вновь атаковали корпус Левенгаупта. Им удалось обойти первую линию шведов, но, увидев их обоз, все драгуны устремились туда. Вторая линия шведов, оборотившись фронтом назад, нанесла удар по драгунам, грабившим обоз. Наступившая темнота прекратила бой, продолжавшийся более четырех часов. Шведская армия всю ночь простояла под ружьем, а Шереметев отступил.
Потери русских были весьма значительны: в коннице погибли 16 офицеров и 294 драгуна, ранены 41 офицер и 779 драгун, без вести пропали 67, в плен попал один поручик. Пехота была практически вся истреблена: 33 офицера и 1561 солдат погибли, не считая большого числа раненых и пропавших без вести. Кроме того, шведы взяли 7 гаубиц и 6 пушек, 8 знамен и один штандарт.
После поражения под Гемаусртсгофом Петр писал Шереметеву: «Не извольте о бывшем несчастии печальны быть (понеже всегдашняя удача многих людей ввела в пагубу), не забывать и паче людей ободривать... несчастливый случай учинился от недоброго обучения драгун (о чем я многажды говаривал), но ныне пишу, чтоб вы добрую партию отрядили, которые б могли взять добрых языков... дабы мы известны были о неприятельском состоянии... которые с бою ушли, покинув свою должность, учини им по воинским правилам». То есть Петр предполагал по-прежнему отрезать Левенгаупта от Риги, но со своим решением он опоздал. Шведы уже ушли в Ригу, оставив в Митаве небольшой гарнизон.
Царь сам прибыл к Шереметеву, приведя за собой дивизию Репнина и несколько драгунских полков Ренне{85}. Через неделю, 4 сентября, Митава сдалась, ее гарнизон был выпущен и отправился в Ригу.
В Курляндии оставалась одна не занятая русскими крепость Бауск. Петр приказал полковнику Балку взять два пехотных полка — Лефортовский и фон Шведена, а также драгунский — князя Волконского — и занять Бауск. Отряд Балка явился под стены крепости 10 сентября, а 14-го пехота и спешенные драгуны Волконского ворвались в крепость. Шведский гарнизон из 500 человек, при 4 мортирах, 8 гаубицах и 46 пушках, капитулировал.
Покончив с Курляндией, Петр оставил здесь шесть драгунских полков под командованием Боура, а со всей остальной армией направился в Гродно.