Мы сознательно включаем этот эпизод русско-турецкой войны в общий обзор военных действий между Россией и Швецией, так как фактически Прутский поход явился частью цепи событий Северной войны после Полтавы и Переволочны.

Крымский хан Девлет-Гирей II уже в начале 1709 года обещал помощь шведам войсками, включая казаков-некрасовцев, нашедших приют в его владениях после разгрома Булавинского бунта. Хан остался верен своему слову и после Полтавы, предлагая помочь Карлу XII пробиться в Померанию, где стоял крупный контингент шведских войск. В качестве «эскорта» планировалась 40-тысячная армия татар^{223}.

Мало того, Девлет-Гирей еще до Полтавы вывел свою армию из Крыма, двинулся на Правобережье и встал лагерем в районе Кобыляк^{224}, где ожидал до августа 1709 года, не зная о размерах катастрофы, постигшей Карла XII и Мазепу.

Хан отказался от переговоров с Россией, когда представители Петра I, прибывшие в Бахчисарай в августе 1709 года, предложили ему выдать Карла XII и казаков, находящихся в Крыму. Шведские источники сообщают о письме Петра, где он обещал хану: «...я тебя облагодетельствую, я поставлю тебя начальником над великой Тартарией в земле Казани, многочисленным народом, над которым ты будешь полновластным правителем». Девлет-Гирей отказался, а петровских посланников «отослали назад»^{225}.

Но Стамбул, на который крымский хан вынужден был оглядываться, по-прежнему придерживался нейтралитета. Если до разгрома шведов возможность союза с ними против России обсуждалась, то после Полтавы, 14 января 1710 года, султан Ахмед III ратифицировал мирный договор между Турцией и Россией, заключенный еще в 1700 году, а шведского короля обещал выслать через Польшу «только со своими людьми», то есть без запорожцев и мазепинцев и тем более без татар^{226}.

В мае 1710 года Девлет-Гирей заключил военный союз с преемником Мазепы Филиппом Орликом и запорожцами. Основные положения договора сводились к обязательствам хана быть союзником запорожцев, но не брать их в подданство, добиваться освобождения Малороссии от московского владычества, но при этом не разорять православных церквей и не брать пленных, всеми силами способствовать объединению Левобережья и Правобережья в независимое государство^{227}.

К лету 1710 года отношения между Турцией и Россией стали ухудшаться. Первым эпизодом, обострившим положение дел, стал в конце сентября 1709 года разгром шведского отряда на территории Турции в районе Черновцов вторгшимися туда русскими войсками. Это были 500 человек, направленные Карлом XII под командованием генерал-квартирмейстера А. Юлленрука на поиск корпуса фон Крассова и короля Станислава Лещинского, которые к тому времени уже ушли в Померанию. Они были окружены русскими и почти все уничтожены или взяты в плен; лишь несколько человек вернулись в Бендеры. Б. Григорьев приводит мнение шведского историка Б. Лильегрена о том, что Карл XII специально рекомендовал Юлленруку держаться поближе к русским границам, с тем чтобы спровоцировать нападение русских и разжечь конфликт между Турцией и Россией^{228}.

Посланник России при дворе султана П. А. Толстой оправдался тем, что русский отряд действовал без ведома царя Петра и его командир будет строго наказан. Однако укрепление позиций России в Европе после Полтавы серьезно обеспокоило наконец и Блистательную Порту. Масло в огонь подливал крымский хан, постоянно твердивший о «русской опасности», а также распространившиеся в Европе слухи о планах русского царя создать на обломках Османской империи «Ориентальное цесарство» под скипетром российского монарха^{229}.

Ситуацию обострило и то, что планы Девлет-Гирея о выделении 40 тысяч воинов для сопровождения шведского короля в Померанию стали известны Петру I, и царь отправил в Стамбул протест, подкрепленный обещанием придвинуть русские войска к турецким границам и начать возводить новые крепости, если король не будет удален в ближайшее время с территории Турции. Ультимативный тон был расценен султаном Ахмедом III как оскорбление, и 9 ноября Турция объявила России войну.

Крымский хан нанес сразу два удара с общим направлением на Киев. На Правобережную Украину наступало войско его сына Мехмед-Гирея, в котором было 40 тысяч татар, 7–8 тысяч запорожцев и казаков Орлика, 3–5 тысяч поляков во главе с Иосифом Потоцким и 700 шведов под командой полковника Цюлиха. Сам Девлет-Гирей во главе армии, состоящей из 40 тысяч и 2 тысяч запорожцев, имея при себе 40 шведских офицеров, устремился через Слободскую Украину к Воронежу с намерением разорить тамошние судостроительные верфи.

В течение первой половины февраля 1711 года татары и казаки Орлика легко овладели Брацлавом, Богуславом, Немировым, немногочисленные гарнизоны которых не оказали сопротивления^{230}. Немалую роль в этом сыграл универсал Ф. Орлика с призывом бороться против «московской неволи, сломания прав и вольностей войсковых, несказанных тягостей, налогов и мучительства»^{231}. Орлику вторил Мех-мед-Гирей, заявивший, что крымцы идут на помощь «всем стонущим под игом неволи» короля Августа и царя Петра^{232}. Ф. Орлик сообщал Девлет-Гирею, что за две недели его войско выросло до 40 тысяч человек^{233}. Но скорее всего имелась в виду численность населения захваченных на Правобережье поселений, так как полк еще и территориальная единица. Мехмед-Гирей отдал приказ «черкесам разорения не чинить, и в полон их не имать, и не рубить»^{234}. Отсутствие сопротивления местных жителей Антонович объясняет неопределенностью положения края — вопрос о принятии их в подданство России так и не был решен, и все находились в ожидании неизвестно чего. В то же время, воспользовавшись смертью С. Палия, Август II уже начал раздавать отдельные деревни своей шляхте^{235}, и это совсем не нравилось населению.

Вскоре, однако, между запорожцами, поляками и татарами возникли серьезные разногласия. Орлик и запорожцы стояли за независимость Малороссии, поляки во главе с киевским воеводой Иосифом Потоцким — за возврат Правобережья Польше, татар прежде всего интересовала возможность грабежа и увода «полона». И. Потоцкий настаивал на скорейшем движении в Польшу против Августа II, Орлик и Мехмед-Гирей предпочитали двигаться в направлении Белой Церкви и Киева. Возобладала последняя точка зрения, но поляки ушли в направлении Волыни, чтобы поддержать шляхетскую партию, боровшуюся с Августом^{236}.

25-26 марта свыше 30 тысяч татар и запорожцев подошли к Белой Церкви, которую защищали казаки А. Танского и 500 солдат бригадира Г. Анненкова. Первая их атака была отбита; затем, в ночь на 26-е, они сумели захватить предместья, но тут же были оттуда выбиты, снова атаковали и снова вынуждены были отступить. В конце концов, потеряв около тысячи человек, они были вынуждены отойти. Неудачными оказались и предпринятые ими попытки взять Чигирин, где обороной руководил Игнат Галаган.

Когда же через Днепр переправился князь Д. Μ. Голицын с 9 драгунскими, 2 пехотными полками и казаками И. Скоропадского, татары рассеялись, занялись грабежом и уводом полона. Всего они захватили около 10 тысяч человек. Орлик, возмущенный таким поведением союзников, срочно написал Карлу XII. Король обратился к султану, и последовал указ собрать и отдать всех пленных Орлику^{237}. Но выполнить желание султана татары не смогли, поскольку большая часть полона (около 7000 человек) была отбита у татар к тому времени войсками Д. Μ. Голицына^{238}.

На Левобережье самому Девлет-Гирею противостоял корпус бригадира Осипова^{239} и генерал-майора Шидловского^{240}(всего 10 934 человек), под Воронежем — корпус Ф. Μ. Апраксина и 5000 донских казаков. Оборона отталкивалась от знаменитых Белгородской и Изюмской засечных черт. В середине февраля 1711 года татары захватили крепость Новосергиевскую на реке Самаре, население которой, в основном из бывших запорожцев, сдалось без боя. Далее Девлет-Гирей пошел в направлении Харькова и Изюма. Деревня Водолаги встретила крымского хана с хлебом и солью, поддавшись на «прелестные» письма Ф. Орлика, другие, не столь лояльные населенные пункты — Мерефа, Валки, Перекоп, — были татарами сожжены и разграблены, а жители уведены в плен. Девлет-Гирей не дошел лишь трех верст до Харькова. Переброска русскими дополнительных сил на опасный участок прорыва заставила крымцев повернуть назад. 5 марта 1711 года Шидловский и Осиповдонесли Апраксину в Воронеж, что «хан с ордою и воры запорожцы из полку Харьковского повернулись в Крым». Отступая, Девлет-Гирей оставил в Новосергиевской крепости гарнизон из 1500 запорожцев и татар под командой Федора Нестулея^{241}.

25 февраля 1711 года в Успенском соборе Кремля был зачитан царский манифест об объявлении войны^{242}. Русские решили нанести основной удар в Молдавии, вспомогательные — в Крыму и на Кубани. Главная русская армия, которую возглавил сам царь, состояла из четырех пехотных дивизий, шести отдельных пехотных полков, двух кавалерийских дивизий, отдельного драгунского полка (всего около 79800 человек); кроме этого, в составе армии около 1000 донских казаков^{243} и 6000 молдавской конницы Дм. Кантемира вместо первоначально обещанных 30 000^{244}.

На Кубань уходил корпус Казанского губернатора П. Μ. Апраксина — 6286 человек. И. Скоропадскому с его 20000 казаками было предписано соединиться с корпусом генерал-майора Д. И. Бутурлина (7178 солдат — 7 пехотных и 1 драгунский полк) в Переяславле 5 апреля и немедленно выступать на Крым. Однако сложная обстановка на Правобережье и возможность повторного прорыва Мехмед-Гирея задержали поход. Вперед был отправлен генерал Шидловский с 2500 слободских казаков, которые после двухдневной осады освободили Новосергиевскую крепость^{245}.

К маю корпус Скоропадского и Бутурлина добрался до Переволочны и остановился из-за нападения татар на Тор и Бахмут. Атака была отбита, но задержала дальнейшее продвижение до 30 мая. Лишь 2 июля корпус прибыл в Каменный Затон. Первоначально обсуждалась возможность нанесения удара по Крыму через Сиваш, но из-за отсутствия судов, уничтоженных на Днепре перед Полтавской битвой, это оказалось невозможно^{246}.

Весь поход свелся к тому, что выслали вперед четыре батальона пехоты с капитаном Постельниковым, которые сожгли пустые курени Новой Запорожской Сечи^{247}. Вскоре в стоящем без дела корпусе стала ощущаться нехватка продовольствия, участилось дезертирство как среди солдат, так и казаков^{248}. К тому же возникла опасность, что татары перережут тыловые коммуникации, и в конце концов И. Скоропадский и Д. Бутурлин вынуждены были отступить^{249}. Таким образом, Крымский поход провалился и главную свою задачу — отвлечь часть сил турецко-татарской армии от основной части русской армии — не выполнил.

Апраксин вышел из Казани 13 мая 1711 года и направился к Азову. По пути его отряд увеличился до 9500 человек за счет 1500 донских и яицких казаков, а также саратовских и симбирских детей боярских, царицынских и астраханских городовых людей. Позднее к нему присоединились 20 474 конника калмыцкого тайши Аюки. 26 августа Апраксин разорил ставку ногайского хана Бахти- Гирея — Копыл. В реляции он сообщил, что было побито 11 460 и взято в плен 21 000 татар. Русские преследовали неприятеля по течению Кубани на протяжении 100 верст; при переправе более 6000 татар утонуло в реке. 6 сентября казаки и калмыки разбили возвращавшийся из набега на Саратов отряд Чана Народына из 7000 татар и 4000 некрасовцев, отбив у них около 2000 полоняников. В это время пришло известие о заключении Прутского мирного договора; Апраксин прервал поход и вернулся в Азов^{250}.

Основная русская армия к 5–9 июня добралась лишь до Прута, хотя конечной целью похода был Дунай. Причины этого заключаются в крайне сложных условиях перехода — жара, отсутствие воды и кормов для скота и лошадей; затруднял движение и огромный обоз, тянущийся за армией. Создается такое впечатление, что Петр после Полтавы пребывал в какой-то эйфории и представлял войну с Турцией как увеселительную прогулку; иначе не объяснить огромное количество офицерских жен с семействами^{251}, сопровождавших своих мужей; находилась в армии и Екатерина I.

По мере движения войско сокращалось: около 9000 человек оставили в Яссах, еще 5056 драгун и вся молдавская конница отправились с генералом Ренне к Браилову. К 19 июля, дню первого серьезного столкновения с турками и татарами, в строю оставалось 31 554 пехотинца и 6692 кавалериста, то есть численность уменьшилась на 27 000 человек. Беспечность Петра и его окружения привела к тому, что 21 июля русская армия была полностью окружена, и катастрофа, казалось, была неминуема.

Мы не преследуем цель рассматривать всю Прутскую операцию и подробности счастливого избавления Петра I и армии от плена. Гораздо важнее понять, каким образом русские угодили в турецкий мешок?

Б. А. Алмазов полагает, что причина в донских казаках, на которых лежали обычно обязанности разведки, — они не смогли, а точнее, не захотели обнаружить многочисленного противника там, где он находился. И русский царь — по-белитель турок при Азове, шведов при Полтаве — очутился в самом центре турецкой армии вместе с войском. Это была месть казаков за сожженные городки во время Булавинского бунта, притеснения в вольностях и многочисленные жертвы карательных акций на Дону^{252}. Но, возможно, причина в другом. Поскольку армия находилась на территории Молдавского княжества, можно предположить, что разведка была возложена на подданных князя Дм. Кантемира. И армия... заблудилась^{253}.

Петр был согласен на все: отдать туркам Азов, срыть все приграничные крепости, вернуть шведам Лифляндию и прочие завоеванные земли, оставив себе лишь узкую полоску выхода к Балтийскому морю с Петербургом, но отдать взамен Псков, согласиться, что польским королем будет вновь Станислав Лещинский, и т. д. Но вернувшийся из турецкого лагеря опытный дипломат Шафиров привез гораздо более выгодные условия: вернуть Азов и срыть крепости в устье Дона, не вмешиваться в польские и казачьи дела и свободно пропустить Карла XII к себе на родину.

Выскочив из окружения, Петр I лишь частично выполнил условия перемирия — вернул туркам Азов, срыл крепость Таганрог, но выводить войска из Польши и с Правобережья отказался, сославшись на то, что турки не выслали из своих пределов Карла XII. Возникла патовая ситуация: шведский король отказывался покинуть Турцию, поскольку вероятность его захвата русскими на территории Польши была весьма велика, Турция не могла нарушить законы гостеприимства и насильно его выдворить, Петр отказывался выводить войска из Польши и прекратил уничтожать свои крепости, принуждая Турцию объявить ему войну, в которой она была абсолютно не заинтересована.

Вдело вмешался Август II. Его представитель, некий польский полковник Ломарь, явился в Бахчисарай с предложением выдать Карла XII. Полковника отправили восвояси, но он появился снова. И хотя все опять ничем не закончилось, информацию о переговорах подкинули Карлу XII. Король поверил, что против него зреет заговор^{254}, и в результате случилось то, что в истории получило имя собственное — Калабалык (тур. сутолока, заваруха). Три дня происходили во-оружейные столкновения между татарами и шведами, во время которых король был ранен (потерял кончик носа), и на некоторое время его воинственный пыл приугас.