Наступало 27 июня 1709 года. Поздно вечером к русским перебежал солдат. На допросе он показал, что шведы получили приказ начинать сегодня ночью. Петр приказал поднимать полки. Позиции занимали спокойно, без суеты. Когда все выстроились, перед ними проехал сам царь. Петр сказал, обращаясь к войскам: «Вы видели сами, как дерзкие неприятели храмы наши Божьи оскверняли, попирали ногами святыни, коих и зреть недостойны, ругали обряды наши святые, смеялись над верой истинной. Кичливый их король расписал своему войску квартиры в Москве, генерала своего Шпера пожаловал в губернаторы, а Отечество наше разделил на малые княжества. Он хочет ввести еретическую веру и истребить нас. Оставим ли такие ругательства и презрение без отмщения? Да не будет этого! Их король прозорливый не постыдился позвать себе в сикурс извечного врага нашего крымского хана, а также подлого изменщика Мазепу с его воровскими казаками. Но его расчеты не удались. Войска шведские изнурены и потеряли веру в себя. Остается довершить вам победу над ними. Порадейте же! Вера, Церковь и Отечество от вас этого требуют»{197}.
Поздно ночью, в полной темноте, короля пронесли через шведский лагерь. С высоты носилок он говорил солдатам: «Враг опасен и жесток. Будьте же и вы беспощадны, мои славные шведы. Сегодня мы должны забыть о жалости к побежденным. Знаю, у вас нет хлеба. Но обещаю, мы сегодня хорошо пообедаем в русском лагере».
Карл во всем следовал своей собственной полководческой концепции. На Полтавском поле король рассчитывал вновь воспроизвести тактическую схему удачного для него Нарвского сражения 1700 года. У противника, как и под Нарвой, была укрепленная позиция, большое превосходство в артиллерии. Но эти преимущества не должны были, по мнению Карла, смутить шведов. Он верил в свою звезду. Как писал личный гвардеец короля Константин де Турвиль, находившийся рядом с ним во время роковой для шведов битвы: «Он верил лишь в себя и казался великим сам по себе; его доблесть и его гений как будто делали его судьбу его же оружием». Карла влекли вперед «огонь злопамятства к царю» и «непреклонное желание отомстить»{198}. Король предполагал одной молниеносной атакой на укрепленные позиции русской армии достичь успеха и завершить войну.
Рассмотрим внимательно то, что было противопоставлено шведам под Полтавой. Армия Петра I заняла выгодную для обороны и одновременно наступления позицию на местности. На плоской возвышенности, имевшей пологий наклон к западу, то есть к противнику, был сооружен укрепленный земляной лагерь — ретраншемент. Здесь была расположена большая часть регулярной пехоты и вся полевая артиллерия. Для лагеря место было выбрано идеально. С востока ретраншемент примыкал к обрывистому спуску к реке Ворскле, что исключало возможность обхода. С остальных трех сторон укрепления представляли собой 2 угловых бастиона, 2 полубастиона и 13 реданов, промежутки между которыми были прикрыты рогатками{199}.
Впереди лагеря, для прикрытия регулярной кавалерии, было выстроено шесть редутов, которые полностью перекрывали пространство между лесными массивами — шведы могли появиться только оттуда. Еще четыре редута были выстроены перпендикулярно первым шести. Редуты защищали шесть пехотных полков — 4730 человек{200}. Остальная армия находилась в укрепленном лагере. Артиллерия разместилась как в лагере, так и в перпендикулярных редутах.
За два дня до сражения шведы провели рекогносцировку и замерили шесть редутов, выстроенных перед лагерем. Судя по оставленным описаниям, это были квадратные укрепления примерно 50 на 50 метров, отстоявшие друг от друга на 150–175 метров. Укрепления напоминали нарвские и особого беспокойства у шведов не вызвали. Четырех перпендикулярных редутов в момент рекогносцировки еще просто не существовало, они были возведены буквально накануне сражения и не были до конца оборудованы.
Созданная комбинация укреплений прекрасно учитывала рельеф местности и при постоянной боевой готовности позволяла избежать фактора внезапности нападения. Шведы были обречены на постепенное преодоление целой системы фортификационных сооружений; кроме того, последние по времени возведения редуты исполняли роль волнореза, который должен был вспороть боевые порядки наступающих шведов.
Солидная инженерная подготовка к бою усиливала и без того подавляющее превосходство русской артиллерии. В атаковавшем шведском корпусе имелось всего лишь четыре полевые пушки трехфунтового калибра; прежде имелись еще две полуфунтовые пушки, но они были захвачены гарнизоном Полтавской крепости во время вылазки. 35 орудий ввиду отсутствия пороха бесцельно пребывали в обозе шведской армии.
В российской историографии обычно упоминаются цифры в 102 пушки, иногда даже 72, имевшиеся в распоряжении Петра!. По последним исследованиям историка П. А. Кротова, эта цифра весьма занижена. Общая численность русской артиллерии — 310 артиллерийских орудий. Это 32 полевых, 57 полковых (с учетом гвардии), 17 драгунских орудий, 20 мортир (для стрельбы 3-фунтовыми ядрами и 6-фунтовыми гранатами), 156 переносных 6-фунтового калибра мортир и 28 орудий гарнизона Полтавы{201}. Таким образом, можно говорить о пятидесятикратном преимуществе русской артиллерии.
В час ночи шведы выдвинулись из своего лагеря. Однако движение пришлось остановить, так как кавалерия заблудилась в темноте. Драгоценное время для внезапной атаки уходило. Наконец к трем часам кавалерия нашлась. Четыре пехотные колонны, за ними конница начали, забирая вправо, огибать Яковецкий лес. Завидев русские редуты, шведы ускорили шаг и почти бегом устремились вперед, держа равнение в колоннах. Поступил приказ перестроиться в боевую линию. Светало.
Карл, которого везли на специальных носилках, закрепленных между двух лошадей, скомандовал начинать. 24 гвардейца и 15 драбантов должны были в случае опасности стать живым щитом для короля. Тем временем в душу Реншельда, на которого Карл возложил общее командование сражением, уже закрались сомнения. Фельдмаршал видел, что придется штурмовать Т-образную систему укреплений, которая позволит вести одновременный обстрел тыла и флангов наступающих на большой площади. И тогда он отдал приказ пехоте разделиться: часть батальонов атаковала ближайшие редуты, остальные же должны были как можно быстрее редуты обогнуть.
Удар шведского правого фланга был страшен. Два редута оказались взятыми молниеносно, никто из их защитников не уцелел. Однако потери шведов оказались ощутимы, нужна была передышка, и перед третьим редутом шведская пехота остановилась. Но тут вступила в дело русская артиллерия — установленные на валах редутов мортиры 6-фунтового калибра, очень эффективные в ближнем бою. Затем из-за поперечных редутов показались русские драгуны. Между редутами и лагерем стояло 17 драгунских полков Меншикова. Левым флангом командовал Ренне (4459 человек), правым — Боур (7709 человек).
Навстречу русским драгунам Карл отправил шведскую конницу. Все перемешалось. Рубились насмерть. В конце концов русская конница отхлынула, не выдержав напора противника. Драгунские эскадроны отошли за холмы и встали у Семеновки. Однако и шведы были остановлены Реншельдом, опасавшимся, что кавалеристы слишком увлекутся и будут отрезаны, хотя королю фельдмаршал доложил, что кавалерия отошла сама, не сумев сокрушить русских. «Помогите же им пехотой!» — приказал Карл...
Итак, в первой фазе сражения участвовали: со стороны шведов 8170 пехотинцев, 7800 всадников регулярной кавалерии, 30 артиллеристов и 1000 всадников нерегулярной валашской кавалерии. Со стороны русских — 12 168 всадников и 4730 пехотинцев.
По приказу Карла правая колонна шведов во главе с генералом Роосом пошла на штурм двух «перпендикулярных» редутов, оставшихся в руках русских. Приступ был отбит, но с непонятным упрямством, как под Веприком, шведы еще несколько раз ходили в атаку. Лишь положив у редутов около 40 процентов людей, Роос решил отступить. Он хотел соединиться с армией, но ошибся в направлении, вошел в Яко-вецкий лес и расположился там на отдых. Русские вовремя обнаружили это и атаковали Рооса. Шведы были отрезаны от основной армии и загнаны в лесное болото. Часть солдат, завязнув в трясине, сложила оружие. Сдался и сам Роос, а также присоединившийся к нему, к своему несчастью, генерал Шлиппенбах, чья кавалерия играла в начале битвы роль передового отряда. Из бывших при них 2600 человек в живых осталось 400. Таким образом, количество шведских батальонов сразу сократилось на треть; был полностью разгромлен прославленный Далекарлийский полк.
Но Карл не знал, что произошло с Роосом. Он гнал войска вперед. Светало. Шведы — десять батальонов Левенгаупта — пошли в атаку на русский лагерь. По ним открыли огонь все русские пушки — и с фронта, и с редутов. При этом правое крыло пехоты, где находился Карл с гвардией, также оказалось под убийственным огнем. Большинство драбантов, сопровождавших носилки с королем, были убиты. Оставшимся с трудом удалось запрячь двух лошадей и отогнать их подальше от огня противника. Над полем битвы вдруг наступило затишье.
Карл крутился в носилках, тшась рассмотреть картину боя. Все поле закрывал густой дым. Наконец он стал рассеиваться, и король увидел, что его пехота отступает.
«Начнем сначала», — сказал Карл. Личный конвой повез его к тому месту, где потрепанные полки строились в шеренги. «Это я ваш король! — кричал Карл из носилок. — Я не узнаю своих славных шведов! Я сам поведу вас вперед». Но, похоже, силы его были уже исчерпаны. После короткого спора с Реншельдом — тот полагал, что необходимо нанести удар по русской пехоте, а король предлагал атаковать русскую конницу, стоявшую на правом фланге, — Карл отстранился от руководства сражением. К этому моменту все достижения шведов сводились к взятию двух недостроенных редутов. При этом потери их были очень велики.
Все это время шведы упорно разыскивали «потерявшиеся» шесть батальонов Рооса. На поиски отправили два батальона Вестманландского полка под командованием генерал-майора А. Спарре. После двух часов ожидания шведам показалось, что батальоны Рооса возвращаются. Но это были русские войска, которые выходили из лагеря, чтобы пойти в решающую атаку. Наступала главная фаза сражения.
В шесть часов утра Петр приказал войскам строиться перед лагерем. Центр заняла пехота во главе с Шереметевым. Правый фланг — конница Боура, левый — Меншикова, который, добив шведов в Яковецком лесу, вернулся к армии. Артиллерия встала по всему фронту перед боевым порядком. Царь метался вдоль фронта на белом коне и кричал: «Воины! Вот и пришел час, который решит судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за Отечество... Не должна вас также смущать слава неприятеля, яко непобедимого, которой ложь вы сами своими победами над ним доказывали... А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе благосостояния вашего!»
Количественное превосходство дало возможность Петру I обеспечить более плотную, а заодно и более протяженную боевую линию. Шведы, по расчетам П. Энглунда, смогли занять по фронту 1400–1500 метров, русские более двух километров. При этом разрывы между шведскими батальонами были намного больше, чем у русских, которых разделяло не более 10 метров. В эти промежутки русские артиллеристы быстро установили 55 трехфунтовых пушек, при этом надо учесть и орудия, оставшиеся в лагере, которые вели навесной огонь.
Попробуем посчитать, какими силами к этому моменту располагали противники. Шведы имели максимум около 12800 человек; количество казаков Мазепы и Гордиенко точно неизвестно, но, по мнению самих шведов, они практически не участвовали в сражении. Численность русской армии в первой линии составляла 17750, во второй около 14 600 человек. Итого — 32 350. Если сюда добавить 6 пехотных полков, защищавших редуты (4730 человек), то общая численность русской армии должна была быть перед началом сражения более 37 000 человек без учета иррегулярных войск — казаков и калмыков. В любом случае 12800 шведам противостояло 17750 русских солдат первой линии.
Около 9 часов утра две армии пошли друг на друга, чтобы в беспощадном бою решить исход не только сражения, но и всей войны. Выстроившимся в боевой порядок шведам нужно было преодолеть 700–800 метров до русской «стены»; в таких случаях обычно шли шагом и только последние 100–200 метров преодолевались бегом. Заметив движение шведов, русские тут же остановились и изготовились к залпу. Позднее Левенгаупт, который вел шведскую пехоту, напишет в мемуарах: «Этих, с позволения сказать, идущих на заклание глупых баранов я был вынужден повести против всей неприятельской пехоты».
Артиллерия русских открыла огонь сначала ядрами, затем, подпустив шведов на тридцать саженей, в упор ударила картечью, сметая целые шеренги. Были убиты обе лошади, носившие короля. Карл, превозмогая боль, поднялся в седло. Он полагал, что своим видом сможет воодушевить солдат.
Присутствие короля на правом фланге сделало свое дело. Гвардейцы прорвали и откинули первую русскую линию. Был смят и отброшен батальон Новгородского полка. Но в тот момент, когда правый фланг шведов стал одолевать левый фланг русских, на противоположном фланге дело обстояло наоборот. Как пишет П. Энглунд, произошел эффект вращающейся двери. Петр помчался немедленно туда, где русские стали отступать, и сам повел вперед еще один батальон новгородцев, стоявший во второй линии. Одна пуля пробила царю шляпу, другая попала в седло, третья ударила в крест с афонскими мощами на груди.
Накатилась волна шведов, отхлынула, пошла снова вперед, откатилась. «И не больше получаса времени было, в которое шведская армия, прежде храбрая, вконец побита»{202}.
«Шведы, вперед!» — ревел обезумевший Карл. Но уже начиналась агония. Разбегались все. Карлу захотелось плакать. Он смотрел невидящим взором, как разваливалась армия — его армия, превратившаяся в какие-то окровавленные ошметки. Кавалерия еле передвигала ноги, мотая окровавленными гривами, лошади уносили всадников прочь. Людской поток бурлил вокруг короля, как весенний водоворот. Карл даже не заметил, как пуля сорвала с него шляпу. Кто-то вокруг суетился, хватал за поводья. Прилетело русское ядро, ударило в грудь коню. Падающего короля подхватили на руки и посадили на другую лошадь.
Поражение было полным! Русские рубили направо и налево, знамена набирали охапками, брали в плен целые батальоны. Сдавались все — солдаты, офицеры и генералы. Напрасно Левенгаупт кричал им: «Смотрите! Именем Господа! Смотрите! Вот ваш король! Назад, мерзавцы!» Все было впустую. Великая армия разбегалась.