Храм в Иерусалиме напоминал скорее крепость: он стоял на высокой горе, со всех сторон окруженной мощными стенами 30-метровой высоты, ворота которых постоянно охранялись иудейскими священниками — левитами. Внутри этих стен находился большой архитектурный комплекс с залами и крытыми галереями, где прогуливались жители города. Широкая лестница вела к верхнему ярусу горы, на которой находился собственно храм. Язычникам запрещалось идти дальше первого внешнего двора, отделенного от храма решеткой: висевшие здесь таблички на греческом и латинском языках предупреждали, что всякий нарушивший запрет карается смертью. За внешним двором находился второй, куда допускались все евреи, а за ним — третий, предназначенный только для священников.
Во внутренние помещения храма можно было попасть после специального обряда очищения. Храм состоял их двух помещений: притвора и святилища. В притворе хранились дары, принесенные иудеями со всех концов света: их раскладывали на столах и подвешивали на золотых цепях. Особенное восхищение вызывал золотой виноградник с искусно вырезанными гроздьями и листьями. В святилище стояла менора — золотой подсвечник с семью рожками, горевший до утра всю ночь, а на деревянном столе, покрытом листовым золотом, и на соседних полках в золотых формах лежали двенадцать ритуальных «хлебов предложения», которые менялись каждую субботу. За особым занавесом находилась Святая Святых, где когда-то хранился Ковчег со скрижалями Ветхого Завета, а позже стоял просто высокий камень. Все помещение было выложено драгоценной мозаикой из самоцветов и обшито кедром. Входить в него мог только первосвященник в Судный день (Йом Кипур), чтобы совершить искупительную жертву за народ.
Храм имел роскошные двухстворчатые двери, а его крышу украшали острые золотые шпили, чтобы на нее не могли садиться птицы. «Покрытый со всех сторон тяжелыми золотыми листами, — писал историк Иосиф Флавий, — он блистал на утреннем солнце ярким огненным блеском, ослепительным для глаз, как солнечный луч. Чужим, прибывавшим на поклонение в Иерусалим, он издали казался покрытым снегом, ибо там, где он не был позолочен, он был ослепительно бел».
От всего этого теперь остался лишь небольшой участок стены, известный как Западная стена, или Стена плача.