Язык, письменность, литература не могут получить широкого распространения, если нет традиции и систематической передачи знаний. Сирийцы были сильны своей школой, в которой усваивались грамота, чтение, письмо, знание энциклопедии того времени — Библии — и элементов эллинской образованности. Сирийские школы постоянно упоминаются средневековыми писателями — не только сирийскими, но и греческими. В настоящей главе нам хотелось бы дать представление о том, каким было начальное обучение у сирийцев.
Школы первой ступени в Сирии, насколько позволяют судить источники, более всего походили на церковно-приходские и монастырские школы, известные латинскому Западу, греческому Востоку и всему славянскому миру. Этот тип школы хорошо знаком как исламу, так и буддизму и брахманизму. Обучение в ней предполагало в первую очередь овладение знаниями, которые соответствовали примерно представлениям о латинском тривиуме{24}. Такая школа во многих случаях являлась лишь ступенью для дальнейшего высшего образования и получения соответственного духовного сана.
Но сирийцы тяготели и к светским наукам. Этого требовали их торговые связи, для поддерживания которых были необходимы не только житейский опыт и следование традициям, но и грамотность. Ремесленники, хотя большую часть нужных им сведений они обычно получали в ходе практической работы, усваивая их «под рукой» старшего, также должны были располагать определенными познаниями. Грамотность была немаловажным условием для качественного выполнения ремесленных работ, иногда весьма сложных технически — таких, например, как изготовление пурпура, окраска тканей, серебрение и золочение изделий. Сохранились книги, по содержанию близкие к алхимическим, в которых наряду с самыми разными сведениями мы находим точные рецепты.
Систематическое школьное образование способствовало тому, что сирийцы славились как врачи. Оно создавало базу, на которую затем уже ложились специальные медицинские знания, полученные через знакомство с трудами греческих врачей (Гиппократа, Галена), и практическое изучение врачебного искусства под руководством опытных медиков. Даже слушатели Нисибинской богословской академии не были полностью лишены возможности продолжать занятия светскими науками, философией и особенно медициной, что входило в противоречие со специальным каноном, запрещавшим книги о врачебном искусстве в стенах академии.
Источники сохранили некоторые далеко не полные сведения о том, как происходило обучение, в чем оно состояло и как долго длилось. Сведения эти черпаются преимущественно из несторианских по своему происхождению сочинений. Именно несториане развили максимальную деятельность в области образования, что вызвало неудовольствие монофизитов. Таким путем несториане боролись за господство в умах сирийских горожан, за влияние среди арабских племен, за приоритет в сношениях с Византией.
О широкой сети несторианских школ упоминается в житии первого монофизитского иерарха, получившего звание мафриана (католикоса), Маруты (Маруфы) из Тагрита (умер в 649 году), написанном его младшим современником мар Денхой (умер в 660 году). Автор этого сочинения правильно усмотрел в этих школах мощную возможность влияния, тем более что они, по его же словам, пользовались доброй славой. «Несториане Востока, — писал Денха, — желая ввести простецов в заблуждение и околдовать уши этих мирян, что было весьма легко сделать посредством песнопений и приятных напевов, а также ради лести мира и главенства над ним и чтобы «поедать домы вдов» и замужних, по слову Евангелия...{25}, в каждом селении своем, так сказать, позаботились устроить школу. Они привлекали в свои школы тем, что установили одинаковый для всех областей порядок исполнения псалмов и песнопений». Денха перечисляет различные виды этих гимнов, называя их гласами, песнопениями, антифонами{26}.
Монофизиты, хотя и с некоторым опозданием, также стали проявлять усердие в устройстве школ, о чем сообщает тот же Денха. В области Бет-Нухадра, которая находится между Тигром и Большим Забом, севернее Маргской области, лежащей между теми же реками на юге, были устроены школы в селениях Бет-Коке, Бет-Тарли, Тель-Зельма, Бет-Бани, Шурзак.
Сведения о сирийских школах IV–V веков несколько отрывочны, но затем они приобретают все более определенный характер. В отдельных случаях их даже можно назвать подробными. Интересно отметить, что программа начального обучения и его методы сохранялись на протяжении веков; как и во всем христианском мире, обучение у сирийцев начинали с Псалтири.
Об одном из основателей Нисибинской академии мар Нар-сае (умер в 502 году) сообщается, что, «когда ему было семь лет, он пошел в школу для мальчиков» в селении Айн-Дулба области Маалта, откуда был родом. (Маалта — область, соседняя с Маргской, от которой она отделена Хазиром, притоком Большого Заба.) По истечении девяти месяцев благодаря своим способностям и горячей любви к знаниям он смог «отвечать всего Давида», то есть выучил Псалтирь.
Мар Гиваргис (Георгий) Михрамгушнасп, перс и зороастриец по вероисповеданию, перейдя в христианство, стал учиться в школе в селении Бет-Растак области Адиабена и выучил псалмы так, что «отвечал Давида». Он умер мучеником в 615 году (о нем см. далее).
Дальнейшие занятия заключались в усвоении всего Писания (особенно Нового Завета) и его толковании. В экзегезе несториане следовали Феодору Мопсуестскому, чье толкование стало для них классическим образцом.
Мар Киприан, основатель монастыря в Бирте, был уроженцем селения Бет-Магуше. Родители его были христиане. Он учился в «церкви своего селения», где в короткое время прочел псалмы и освоил «учение», которое давалось «мальчикам». После этого он отправился в селение Маккабта, которое «процветало в его дни», где освоил Священное Писание и его экзегезу.
Начальное обучение происходило при церквах, где были грамотные клирики. Очевидно, существовал некий цикл первоначального образования, который надо было пройти. Относительно Иоанна Дейлемского, скончавшегося глубоким стариком в 738 году и, следовательно, учившегося в середине VII века, известно, что родители отдали его в школу, где он «в короткое время выучил псалмы и прочую науку, необходимую мальчикам». Таким образом, и здесь для характеристики первоначального образования повторены уже знакомые нам выражения.
Имеются некоторые сведения и относительно численности учащихся в школах. Так, согласно сообщению Фомы Маргского (брата католикоса Феодосия), митрополит Адиабены Маранаммех в 753–772 годах, объезжая свою епархию, побывал в селении Бет-Едрай: «В нем была небольшая школа — двенадцать учеников и их учитель; и он вошел в нее, когда учитель приготовился читать главу из книги Исаии. Спросил его блаженный (митрополит): «Что за главу ты читаешь?» И приказал ему: «Оставь эту главу сегодня и начни, откуда я тебе покажу».
Из этого рассказа видно, что в школах и на низших ступенях образования занимались чтением и толкованием Писания. Школа носила, следовательно, клерикальный характер и на начальных ступенях. Но грамота сама по себе открывала путь к знаниям, к светским наукам, о которых речь пойдет ниже в связи с высшим образованием у сирийцев.
В житии Бар Идты сообщается, что он родился в Русафе и рано потерял родителей; его воспитывала старшая сестра Хенанишо. «Она взяла за руку святого раббан Бар Идту, своего брата, и отправилась в город Нисибин, Антиохию Мигдонийскую, в один из женских монастырей, что вокруг Собы{27}. Она приобщилась к монашеской жизни с Христом женихом вышним. Эта чистая Хенанишо брата своего раббан Бар Идту поселила вблизи себя, то есть отдала его в дом обучения, чтобы он читал псалмы Давида и научился петь и писать знаки и буквы, когда был еще мал годами. С вечера до утра оставался он у своей сестры, а днем она провожала его в школу; каждый вечер она заботливо вела его к себе, а каждое утро, оберегая, водила в дом обучения». Она следила за тем, чтобы он не перенял дурных привычек от других детей, «то пугая, то одобряя и похваливая его». Между тем курс начального обучения был закончен. «Когда он выучил псалмы и все главы и вступления к ним и овладел в совершенстве чтением и письмом, вновь ввела она его в великую школу, мать ученых, которые все находятся на востоке и орошают вселенную своими учениями».
Таким образом, окончив курс начальной школы, которая дала ему грамотность — умение читать, писать, знание Псалтири и важнейших богослужебных песнопений, — Бар Идта смог поступить в Нисибинскую академию. Не только данное житие, но и другие сирийские памятники самыми высокими словами прославляют эту древнюю академию, называя ее «матерью ученых» и другими славными именами. Здесь Бар Идта обучался «писаниям и толкованиям», то есть специальной экзегезе и гомилетике{28}, главным образом по трудам Феодора Мопсуестского.
К первой половине VII века относятся сведения о жизни Хормизда, который родился в области Бет-Хузайе в Бет-Лапате, называвшемся также Шираз. Родители Хормизда были христиане; «когда он был отроком и достиг двенадцати лет», его отвели в школу, чтобы он выучил псалмы и постиг духовное учение. Хормизд провел в учении шесть лет и выучил наизусть псалмы и Новый Завет — «трудился над ними отрок ночью и днем». «Когда завершились годы его пребывания там, ему было лет двадцать». После окончания школы он пожелал сделаться монахом.
В житии Сабришо I (умер в 604 году), патриарха несториан, составленном его младшим современником монахом Петром, говорится, что он был родом из селения Фирузабад, у границы Сиарзура в области Бет-Гармай. «В этом селении, упомянутом нами выше, — сообщает биограф, — был один благочестивый священник по имени Иоанн. Он (Сабришо. — Н. П.) пошел к нему, и тот обучил его псалмам». Юношей овладела жажда знаний, желание «толковать и читать божественные писания, и он отправился в Нисибин, город образованности, где в это время жил экзегет Авраам».
Много таких кратких сообщений можно найти в биографической литературе сирийцев.
Очень интересна механика усвоения знания в сирийской школе. В первую очередь требовалась память, поскольку многие книги заучивались наизусть. По образному выражению самих сирийцев, псалмы должны были «исходить из уст».
В 620 году при Хосрове II окончил свою жизнь перс, перешедший в христианство и принявший имя Ишосабран. Его житие было написано патриархом несториан Ишоябом III (умер в 657 или 658 году). Став христианином, Ишосабран пожелал научиться читать Писание. В своем родном «селении Кур на горе Хедайаб» в области Адиабены он обратился к крестившему его священнику Ишорахмеху, у которого был юный сын по имени Ишозеха, с просьбой: «Если тебе угодно, о господин, дай мне этого юношу, чтобы он был мне по любви брат и сын, а по чину — учитель и наставник божественных писаний». Согласие он получил в следующей форме: «Ты знаешь, о брат мой, что я не имею другого сына, кроме этого, он отрада моей старости и свет очей моих, но так как ты достоин уважения в моих глазах, как слуга Христов, я не откажу тебе в нем. Да будет так, как ты просил... Итак, возьми себе моего Ишозеху, так как он нужен тебе». Когда дошло дело до учения, Ишосабран спросил новоявленного учителя: «Что именно положено правилами человеку учить прежде всего?» И юноша сказал ему: «Буквы, конечно, учит человек прежде, затем слоги, после того начинает читать псалмы и постепенно прочитывает все Писание. И когда выучится чтению Писания, после этого он приступает к толкованию». На это Ишосабран сказал юноше: «Бесполезно учить буквы, прочти мне десять псалмов». Юноша стал объяснять ему, что напрасно он будет путем «бормотания», «подобно магам», стремиться запомнить все Писание с голоса. Но Ишосабран упросил своего молодого наставника учить его именно таким образом, причем каждое слово он вслед за своим учителем произносил «с силой» и повторял, «покачивая шеей, подобно магам». В конце концов юноша запретил ему это, сказав: «Не делай так, как поступают маги, произноси спокойно, только устами, и таким образом в короткое время запомнишь много слов». Когда священник Ишорахмех узнал, что обучение построено на усвоении с голоса, он стал настойчиво просить Ишосабрана все-таки выучить буквы, потому что это даст ему возможность самому прочесть все Писание. Только тогда Ишосабран «послушался» — «выучил буквы», усвоил псалмы и стал читать книги.
Следовательно, хотя память играла значительную роль, одной ее считалось недостаточно: требовалось умение читать — и читать правильно. Огласовка{29}, которую постепенно вводили и западные и восточные сирийцы, создавала возможность правильного чтения и таким путем освоения нового текста. В противоположность этому сложность пехлевийского письма, наличие в нем гетерограмм{30} и отсутствие гласных — все это приводило к тому, что «магуши»{31}, то есть зороастрийское жречество, заучивали свои книги наизусть, мало пользуясь грамотой, запоминая со слов, «бормоча» и «покачивая шеей». Так они старались облегчить процесс усвоения. В ход также шли различные мнемонические приемы для закрепления текста в памяти.
Очевидно, что сирийская система, которая сочетала механическое запоминание и осмысленное чтение, имела перед пехлевийской значительное преимущество. Это преимущество приводило к тому, что чтение и письмо широко применялись в практической жизни простыми сирийцами, тогда как пехлевийская грамота была доступна избранным.
Знаменательны два этапа в жизни сирийской несторианской школы. Один связан с католикосом Ишоябом III; центральной фигурой другого был учитель мар Бабай, современник католикоса Селибазехи (умер в 728 году), с которым он состоял в переписке.
Деятельность Ишояба III, родившегося в Куфлане, бывшего учеником мар Иакова из Бет-Абе и закончившего свое образование в Нисибине, относится к первой половине VII века. Обосновавшись у монастыря Бет-Абе, расположенного в Маргской области, недалеко от слияния рек Большого Заба и Хазира, Ишояб III «пожелал построить школу близ своей кельи». Он хотел снабдить эту школу «всем необходимым, привлечь учителей, философов, экзегетов, собрать много учеников и всячески заботиться о них». Однако желанию католикоса не суждено было исполниться, так как настоятель монастыря Камишо и братья-монахи воспротивились этому. Они не хотели расставаться с «радостью тишины», предвидя, что присутствие юношей будет докучать им. Препятствуя созданию школы при монастыре, они, во-первых, ссылались на то, что основатель монастыря мар Иаков не оставил насчет этого никаких указаний, и, во-вторых, утверждали, что вообще не слышали, чтобы при монастырях были школы. Католикос не согласился с их возражениями, и тогда Камишо и 70 монахов-отшельников покинули монастырь. Это заставило католикоса отказаться от своего намерения. При этом сама идея создания школы не пропала — Ишояб III просто перенес место ее основания в свое родное селение Куфлан, куда, по его указанию, перебрались «работники и строители», собранные им в Бет-Абе.
Возможно, монахи во главе со своим настоятелем не кривили душой, когда утверждали, что им не известно о существовании школ при сирийских монастырях, но это не значит, что в прежние времена таких школ не было. Так, митрополит Ишозеха построил три монастыря, и при каждом были школы. Ишозеха был современником католикоса Сабришо I; следовательно, эти школы возникли по крайней мере за несколько десятилетий до неудачной попытки Ишояба III создать школу в Бет-Абе.
Об Ишозехе же известно, что он основал «большой монастырь в области Бет-Арабайе и собрал в нем учителей и учеников. Затем пошел на гору Хефтун в Бет-Багаш. На склоне лет он отправился в область Адиабены, оставив прежний монастырь в руках учителей, как и школу, которую устроил в нем». Новый монастырь был сооружен из камня, потому что в этой области хозяйничали разбойники и грабители. И в этом монастыре Ишозеха тоже «поставил учителей и школу». Таким образом, ясно, что предложение Ишояба III не содержало ничего необычного.
Необычными, наоборот, следует признать случаи, когда школа возникала независимо от монастыря, без какого-либо участия священства. В начале VII века таких школ были единицы, но затем все больше и больше. Они устраивались в селеньях на средства местных жителей, и их учителя не принадлежали к клиру.
К первой половине VII века относится деятельность учителя Бабая. Его личность производила на современников, судя по всему, большое впечатление. Его биограф Фома Маргский в середине IX века посвятил ему немало страниц своей «Истории монахов». В ней есть даже описание внешности Бабая, что в то время не было в обычае: «Это был муж ученый и весьма просвещенный, здоровый, могучего телосложения, голос же у него был, как рассказывают, сладкий и звонкий, подобный трубе».
Свою педагогическую деятельность Бабай начал в Гебилте, своем родном городе, куда к нему собрались ученики, в том числе Маранаммех, ставший затем его верным спутником. Бабай дал им «полное наставление в учении церкви» — как это подобало несторианину и последователю Феодора Мопсуестского. Вступить на учительскую стезю Бабая заставило, по словам биографа, то, что школы оказались в большом упадке, ведавшие ими были «нерачительны», а «каноны и правила школ» находились в небрежении. Предметом особенного внимания Бабая была гимнология.
Известно, что еще сирийский гностик II–III веков Барде-сан придавал особое значение пению как способу пропаганды и усвоения своего учения. Но ко времени Бабая у несториан, по свидетельству его биографа, исчезло единообразие в исполнении гимнов. «Всякая страна, город, монастырь, школа имели свои собственные песнопения и напевы, и когда случалось учителю или ученику находиться вне своей школы, то он стоял, как невежда» и не мог принять участия в действе. Этот разнобой был устранен внедрением в школах общих разработанных мар Бабаем правил, которые сводились к исполнению молитвенных песнопений по определенной музыкальной системе.
Покинув Гебилту, Бабай и Маранаммех начали беспримерный марш по селениям, всюду пропагандируя свою систему. Некоторое время они учительствовали в школе селения Кефар-Уззел недалеко от Арбелы. Это была «большая школа», где ученики не только постигали основы грамотности, но и получали обширные знания. Существовала она средства жителей Кефар-Уззела, «людей богатых и знатных».
Дождавшись «ощутимых результатов» в деятельности этой школы, Бабай отправился дальше, «передав ее в руки Маранаммеха». В одной лишь Маргской области им были основаны или обновлены двадцать четыре школы. Причем на его долю выпала не только необходимость «собирать» учеников и «строить» школы. Он обнаружил плачевное состояние рукописных книг, необходимых в учении, — они из-за множества ошибок нуждались в «исправлении». Таким образом, во всех селениях, как пишет Фома Маргский, мар Бабай выполнял одну и туже работу: собирал учеников (иногда разбежавшихся от предыдущих горе-учителей), проверял и приводил в порядок книги, не только исправляя ошибки, вкравшиеся при переписке, но и восстанавливая нарушенную последовательность текстов.
Неутомимый учитель устроил и укрепил несколько десятков школ, но при этом не забывал и о подготовке молодых учителей. Как утверждает биограф, «у него было шестьдесят учеников, которые стали учителями» в шестидесяти устроенных им школах.
Правда, спустя столетие после реформаторской деятельности мар Бабая, в первой половине IX века, сирийские школы опять пришли в упадок. Отчасти это было связано с арабским завоеванием и усилением ислама. К 834 году относится свидетельство из послания Сабришо II Дамасского, патриарха несториан, который, объезжая «арамейские земли», то есть Междуречье и прилегающие области, нашел в школах только старых учителей, а ученики в большинстве школ не знали даже тех псалмов, которые полагалось петь каждый день. При этом учителя не столько учили, сколько заставляли учиться, «как врач принуждает больного пить полынь, смирну или сокотровое алоэ». «А они, — говоря об учениках, добавляет Сабришо Дамасский, — так отворачиваются от учения, как больной отворачивается от питья сокотрового алоэ».
Любопытна причина, которой патриарх объяснил отсутствие у учеников интереса к занятиям. Школы снабжались всем необходимым, и в первую очередь пищей, — их содержали христианские общины или монастыри. И вот патриарх говорит об учениках, что «ради хлеба только они собрались сюда, а не из любви к учению».
Отсутствие стройной системы образования, конечно, мешало развитию сирийской культуры. Но с другой стороны, следует признать, что школы, в которых усваивалась сирийская грамота, сыграли — при всех их недостатках — выдающуюся роль. Сам факт их едва ли не массового существования говорит о том, что сирийцы находились в культурном авангарде эпохи. Конечно, нельзя говорить об их сплошной грамотности, но очевидно, что процент грамотных людей среди них был достаточно велик, чему — еще раз отметим это — способствовали буквенный алфавит и сравнительная простота сирийского синтаксиса. Именно благодаря этим качествам сирийский язык, как разговорный, так и письменный, с относительной легкостью воспринимался представителями других народов и проникал в обширные районы Азии.