Несторианская догматическая теория, развитая в толкованиях Феодора Мопсуестского и подхваченная Ивой Эдесским, особенно проявила себя в Антиохии. Но здесь же, в Антиохии, возникла и идейная реакция на несторианство — учение монофизитов. Яркими выразителями монофизитских взглядов были Юлиан Галикарнасский и Север Антиохийский, занимавший епископский престол Антиохии с 512 года. Взгляды Севера Антиохийского нашли широкое распространение, его экзегетические труды были довольно рано переведены с греческого на сирийский и стали основой монофизитского движения.
Проповеди «неистового Севера» дошли до нас на сирийском языке в рукописи 868 года. Этот текст представляет перевод с греческого, сделанный в 701 году. В коллекциях Санкт-Петербурга имеются фрагменты сирийской пергаменной рукописи X–XI веков с несколькими гомилиями Севера.
Горячим сторонником Севера был сириец Филоксен (Ксенайя), получивший образование в «школе персов» в Эдессе. В 485 году он стал епископом Иераполя (Маббога). В качестве противника Флавиана Антиохийского{125} он отстаивал свою точку зрения в Константинополе в 499 и 506 годах. Филоксен председательствовал на соборе 512 года, поставившем Севера епископом Антиохии, а в 519 году они оба были сосланы в Филиппополь во Фракии{126}. В Пафлагонии, в Гангре, Филоксен умер в 523 году. Литературное его наследие обширно. Все труды Филоксена направлены на защиту догматических взглядов монофизитов. Полемика Филоксена, нашедшая выражение в десяти его проповедях, обращена и против несториан, и против православных.
Другой яркой фигурой сирийского монофизитства стал Симеон, епископ Бетаршамский, известный проповедник, горячий оратор и полемист. Особенно существенным нам представляется то, что Симеон перенес свою борьбу против диофизитства на арабскую почву. Сирийцы стремились распространить христианство среди арабов, они обращали их и крестили. На этой почве столкнулись интересы несториан и монофизитов[9]. Более того, соперничество было перенесено в Йемен, где монофизиты нашли прочную опору в христианских кругах. Хотелось бы сразу же отметить, что именно монофизитское учение оказало влияние на формирование мусульманской доктрины. Источники сообщают о представителях этого направления христианства, проповедовавших свою веру и в Южной Аравии, и на «дороге ароматов». Послание Симеона Бетаршамского, написанное в 524 году в Хирте Наамановой, является одним из лучших источников для истории христианства у химьяритов, к тому же в ней содержится много деталей, побочных сведений, которые используются для воссоздания социально-экономической структуры Химьяра.
Среди вождей монофизитства выделяется фигура эдесского епископа Иакова Барадея; недаром сирийских монофизитов стали называть яковитами по его имени. Человек весьма деятельный, он провел всю свою жизнь в скитаниях и придерживался при этом строго аскетического образа жизни. В 527–528 годах в Константинополе он защищал доктрину монофизитов и снискал расположение царицы Феодоры, а в 542–543 годах при поддержке гассанида Харита (Хариса){127}поставил монофизитских епископов у восточной границы Византии. Самое его прозвание Βαραδάίος происходит от войлока, грубой «власяницы», которую он носил на теле. Главной целью Барадея было сохранение традиций монофизитского духовенства. Следует отметить, что литературное творчество Барадея и его соратников было настолько ярким, интенсивным, развивалось так своеобразно, что даже в области графики выработалась своя «яковитская» система письма с огласовкой греческими буквами над строчками.
Монофизиты были склонны и к научной работе, у них получили развитие математика, философия, космография. Знание греческого языка позволило им установить связь с греческой наукой и литературой, влияние которых на их собственные изыскания было особенно сильным.
Среди видных монофизитов следует назвать мар Ахудэммеха, окончившего жизнь мучеником в 575 году. Житие сообщает о его образованности и успехе его проповеди в Месопотамии, где он обращал арабов и других язычников. В числе прочих он приобщил к христианству одного из сыновей шаха Хос-рова I, который покинул родительский дом, «чтобы оставить язычество отцов». Судьба привела его к Ахудэммеху, который его и окрестил. Хоеров узнал об этом и послал за «смутителем земли арабов». Ахудэммеха схватили и бросили в тюрьму, где спустя два года он скончался от голода и всяческих лишений. Помимо жития Ахудэммеха сведения о нем сохранились в других монофизитских источниках.
Ожесточенные догматические споры и разобщенность несториан, о которой свидетельствуют акты их поместных соборов, помогли более сплоченным монофизитам к началу VII века укрепить свое положение. Не меньшее значение имела и благосклонность, которую проявлял по отношению к ним Хоеров II. При его дворе было немало монофизитов — особую роль среди них играл врач Гавриил Шигарский, вылечивший любимую жену шаханшаха Ширин. Католикос Сабришо I отлучил Гавриила за его еретические взгляды (то есть за монофизитство) и за то, что он «отпустил жену законную» и «взял двух женщин язычниц». Когда Сабришо тяжело заболел, шаханшах просил его «снять проклятие» с Гавриила, но католикос не согласился. После смерти Сабришо среди несториан началась распря, и вслед за патриаршеством Григория I престол главы церкви длительное время пустовал — как мы уже знаем, из-за того, что шаханшах запретил избирать нового католикоса. Вероятно, здесь тоже не обошлось без влияния Гавриила Шигарского, который, если отрешиться от противостояния двух направлений сирийского христианства, безусловно, был выдающимся ученым.
Монофизиты вообще дали немало замечательных философов, космографов, астрономов и врачей. В отличие от несториан у них нашли развитие взгляды некоторых представителей древнегреческой науки, в частности Аристотеля, о движении небесных светил и фазах луны.
Следует отметить, что из среды монофизитов вышло несколько выдающихся историков, трудам которых наука обязана сведениями, отсутствующими в других источниках. В самые смутные и тяжкие времена различных нашествий, притеснений со стороны варваров, опасности кочевых набегов с периферии, а затем давления враждебной им государственности монофизиты, почти не прерывая традиции, писали хроники. События V и VI веков побуждали их записывать отдельные биографии, которые свидетельствуют об интенсивной умственной жизни. Особенно большое значение имеет хроника Иешу Стилита, или Псевдо-Иешу Стилита, монофизита, современника императора Анастасия, оставившего живой рассказ о бедствиях, постигших город Эдессу во время войн Византии и Ирана.
Интересны труды Иоанна Эфесского, бывшего в самой гуще бурной идеологической борьбы в Византии и на Ближнем Востоке. Его биография, насыщенная событиями, создает впечатление, что он был постоянно в пути, в движении. Он неоднократно томился в ссылках, немало дней провел в темницах, но сохранил убежденность в своей правоте. Написанная им «История церкви» представляет выдающийся интерес как с точки зрения богатства фактического материала, так и своеобразия стиля, отразившего темперамент автора. Эти же черты отличают и его сборник биографий монофизитских деятелей, являющийся богатейшим историческим источником. Зная пристрастность автора, можно заметить его преувеличения, но нельзя не удивляться его осведомленности в вопросах восточной политики империи.
К монофизитским источникам должна быть причислена хроника Псевдо-Захарии Митиленского, составленная неизвестным автором, наиболее вероятно — монахом из Амида, в VI веке. В этом труде также имеются документы и сообщения, представляющие большой интерес для истории Ближнего Востока — например, сведения о Петре Ивере{128}, о Севере до его избрания епископом Антиохии и др. Сохранились на сирийском языке «Плерофории» Иоанна Руфа{129}, учителем которого был Петр; в этих повествованиях сохранены живые и яркие картины жизни клириков и монахов в конце IV — начале V века.
Наряду с историческими сочинениями монофизитов, составленными с привлечением документов и источников, часть которых переводилась ими прямо с греческого, необходимо упомянуть об их трудах по переводу и уточнению евангельского текста. Писатель и переводчик Фома Гераклейский работал над сирийским переводом, первоначально восходящим к Филоксену Маббогскому. Он выверял перевод, имея в своем распоряжении греческие рукописи; для Евангелий у него их было три, для Деяний — две. Свой труд Фома закончил в 616 году в одном из александрийских монастырей. До этого он был поставлен епископом Маббога, но при императоре Маврикии, следовательно до 602 года, его изгнали оттуда как монофизита, и он вынужден был скитаться по египетским монастырям. С именем Фомы Гераклейского связано составление мозаичного текста из различных евангелий для праздничного чтения на утрени. Возможно, что эта традиция непосредственно восходит к «Диатессарону» Татиана.
Песнопения в сирийской церкви были приняты и получили широкое распространение с самого ее основания. У монофизитов был распространен сборник типа октоиха (восьмигласника) — «Октоих» Севера, круг песнопений, который охватывал весь церковный год, созданный патриархом Антиохии и кем-то из его единомышленников. «Октоих» Севера был переведен на сирийский язык. Переводчиком мог быть епископ Павел Одесский. А. Баумштарк{130} предпочитает считать переводчиком «Октоиха» Севера другого Павла, настоятеля монастыря Кеннешрэ на Евфрате, осуществившего на острове Кипре в 642 году перевод двух томов Григория Назианзи-на. Во всяком случае, «Октоих» Севера получил распространение в виде текста, пересмотренного Иаковом Одесским в 674/675 году, как об этом свидетельствует колофон рукописи Британского музея.
Поэтическое творчество Иакова Серугского, о котором речь шла выше, следует рассматривать в связи с песенным творчеством некоего Симеона. Иаков разыскал его в небольшом селении Гешир в Месопотамии. Симеон, чьим ремеслом было изготовление глиняной посуды, служил в то же время дьяконом деревенской церкви и сочинял песнопения — согиаты. Фигуры последующих поэтов — того же Иакова Серугского, распространявшего песни Симеона, и Иакова Эдесского — заслонили собой скромного деревенского поэта, но песнопения его утвердились в церкви яковитов.
Разнообразие антифонов, которые известны у сирийцев, говорит об их вкусе и любви к музыке. В свою очередь, эта особенность имеет большое историческое значение, поскольку позволяет объяснить широкое распространение, которое получали сирийская культура и идеология; в них были элементы, воздействовавшие на эмоциональную сторону психологии человека.