Сирийская наука, хотя она и сыграла значительную роль в раннем Средневековье, изучена довольно слабо. Из-за этого, вероятно, значение научной сирийской литературы и ее своеобразие все еще недостаточно признаны. Между тем научные трактаты сирийских авторов говорят о высоком уровне культуры, широте запросов и интересов сирийцев. Большое значение имели сирийские переводы греческой научной литературы для развития арабского знания.
Богатая городская верхушка была заинтересована в приобретении грамотности и знаний, необходимых для практической деятельности. Высшие клирики, в руках которых находилось образование, шли ей навстречу. Знания давали им возможность вести пропаганду, направленную на закрепление колоний за сирийскими торговцами, что, в свою очередь, упрочивало экономическое положение клира. В результате школьное образование, включавшее экзегезу, философию, медицину и другие науки, достигло у сирийцев высокого развития.
Как уже отмечалось, наряду с клерикальным образованием развивались и светские науки, среди которых видное место заняла медицина. Наряду с математикой и географией медицина с древнейших времен была наукой, в которой практический опыт сочетался с теорией. Мы уже говорили о том, что редкий арабский перевод с греческого не восходит к сирийскому; медицинских сочинений, традиция которых была весьма развита у сирийцев, это касается в первую очередь.
Научная мысль античного мира, достигшая во многих отношениях большой высоты, как наука «языческая» не была популярна во властных и клерикальных кругах ни в самой Византии, ни в ее сирийских провинциях. Достаточно сказать об изгнании в 529 году из Афин решением императора Юстиниана «языческих» философов. Кстати, уже упоминавшийся сирийский писатель Иоанн Эфесский состоял одним из инквизиторов при дворе Юстиниана. Он был ярым сторонником насильственного введения христианства, по его приказу уничтожались памятники «языческого» искусства и предавались огню «эллинские» книги.
В области научной мысли усиливались течения, которые стремились противопоставить клерикальные представления античному знанию. Так, теория скинееподобной формы{78} Земли противополагалась представлению «язычников» о сферической ее форме. Сторонниками первой были сиро-персидский деятель первой половины VI века мар Аба I и «перенявший» ее у него грек Козьма Индикоплов. Представителями другого направления, признавшего античное знание, являлись александриец Иоанн Филопон и его ученик Сергий (Саргис) Решайнский.
Специальные диагностические медицинские книги давали, разумеется, руководство в искусстве распознавания болезней и их лечения, в определении заболеваний внутренних органов и были необходимы сирийским врачам. Несомненно, однако, что они, как и их греческие собратья, жили прежде всего огромным, накопленным веками опытом. Приемы врачевания усваивались в школе и переходили от учителя к ученику, нередко от отца к сыну. Известны ученые семьи врачей: так, Александр Тралльский перенял свое искусство у отца, сирийцы Бохтишо были врачами в нескольких поколениях, Хунайн ибн Исхак (умер в 873 году) имел верных сотрудников в лице сына Исхака и племянника Хубайша.
Врачи занимали в то время особое положение в обществе. Большая часть врачей вербовалась из рабов и вольноотпущенников, которые выполняли медицинские обязанности под руководством свободных людей, имевших звание старшего врача {supra medicos); это звание пришло из римской эпохи, когда медицинское обслуживание городов было известным образом регулировано. Звание главного врача (архиатра) получали: 1) императорские врачи (archiatrisacripalatii), 2) провинциальные врачи (archiatri municipales, или populares), которые выполняли функции главных муниципальных врачей в городах, 3) практикующие врачи Рима и Константинополя, 4) заведующие медицинскими школами, их главные руководители (archiatri scholares). В эпоху Галена (II век) такого рода разделению следовали неукоснительно. Звания эти сохранились и в византийское время, и Сергий носил звание главного врача города Решайна на реке Хабор в Месопотамии. Интересно отметить, что «Сирийский законник» (юридический сборник, составленный в последней четверти V века) воспроизводит статью кодекса императора Феодосия, освобождавшую врачей от уплаты подати.
«Врачи и учителя по всем предметам, которые живут в городах и в предместье, освобождаются от всякой подати, именно: они не платят ни подушную подать, ни хрисаргир, их нельзя принуждать быть попечителями сирот или кураторами, так как врачи — врачуют тела, а ученые — души».
Таким образом, врачи не платили «подушной подати», которая взималась с сельского населения в большем размере, чем с городского, а в городе они были избавлены от хрисаргира — подати, которая выплачивалась со всякого ремесла и торговли. От нее особенно страдали беднейшие классы. Отмена этой подати в 489 году была встречена с большой радостью.
Следовательно, врачи были поставлены в привилегированное положение.
Сергий Решайнский был одним из передовых людей своего времени. Он сочетал разносторонние знания и теоретическую подготовку с практической деятельностью. Искусный врач, автор самостоятельных трактатов, один из первых переводчиков Аристотеля и Галена на сирийский язык, он надолго сохранил свое имя в науке Ближнего Востока. «Были также среди сирийцев и замечательные врачи, как Саргис Решайнский, который первым перевел книги философские и медицинские с греческого на сирийский», — сообщает сиро-арабский писатель XIII века Григорий Абу-л-Фарадж бар Эбрей.
Уже в V веке сирийцы занимались переводами с греческого в Эдесской «школе персов». Разгромленная в 489 году императором Зеноном, она продолжила свое существование и деятельность в Нисибине на персидской территории. Также в Персии на протяжении веков процветала медицинская школа в Гунди-Шапуре, которая, с одной стороны, была связана с древней местной культурой, а с другой стороны, восприняла от пленных греков «эллинскую мудрость» в искусстве врачевания. Там нашли себе убежище «язычники», изгнанные из Афин Юстинианом.
Всякий раз, когда ставят вопрос о научной литературе на Ближнем Востоке, имя Сергия Решайнского включают в начало списка ученых, а также комментаторов и переводчиков античных сочинений. О нем неоднократно сообщают как сирийские, так и арабские писатели, они называют его «знатоком греческого языка», «философом» и упоминают как искусного врача. В его лице сирийская литература имеет тип энциклопедиста, охватившего ряд областей знания. Этот энциклопедизм порождался прежде всего отсутствием дифференциации в науке, так как философия граничила с естественными науками, которые, в свою очередь, непосредственно соприкасались с медициной.
Такая ситуация сохранялась в течение всей феодальной эпохи как на Востоке, так и на Западе. Если сопоставить самостоятельные труды и переводы Сергия Решайнского с литературным наследием Исидора Севильского{79} и Беды{80}, то между ними окажется много общего. Те же темы, та же широта, энциклопедизм их трудов. Но сирийца отличает от западных схоластиков еще и специальный интерес к медицине, которую он освоил наравне с философией и естествознанием. Правда, из трудов решайнского архиатроса сохранилась до нашего времени лишь небольшая часть, но даже из этого издано немногое.
Дошедшие до нас факты из биографии архиатроса немногочисленны, но достоверны, так как о них сообщает почти современный ему источник. Хроника Псевдо-Захарии Митиленского, составленная на сирийском около 569 года (греческий текст начала VI века, с которого переведена хроника, утерян), сообщает, что Сергий был «муж красноречивый, начитанный во многих греческих книгах и в учении Оригена». Свою ученость он приобрел в Александрии, где в течение некоторого времени слушал лекции у «разных учителей». Он пришел в Александрию со знанием греческого языка и склонностью к медицине, получив первоначальное образование у себя на родине. Одну из книг Галена, трактующую о видах болезней, их причинах и симптомах, Сергий перевел с греческого дважды. Первый перевод был сделан до того, как он побывал в Александрии, второй же — после его возвращения оттуда. Следовательно, он знал греческий язык и изучал врачебное искусство еще до путешествия в Александрию, где учителем Сергия стал Иоанн Филопон, ученик Аммония, составлявший комментарии на Аристотеля и толковавший «Исагогу» Порфирия. Несправедливо мнение о том, что деятельность сирийского ученика Иоанна заключалась лишь в переводах и интерпретации всего того, что он усвоил на лекциях своего учителя. Ему принадлежит и ряд самостоятельных трактатов и работ. Отмечу, что у того же Филопона имеются два медицинских сочинения, до настоящего времени не изданные. Следовательно, и в этом отношении Сергий разделял вкусы и интересы своего александрийского учителя. В области философии он был перипатетиком{81}, в медицине — последователем Галена.
Сергий отличался блестящим красноречием, он прекрасно владел сирийским устным и письменным языком и был, по сообщению источников, весьма сведущ в «книгах медицинских» и «во врачевании тела». Его обвиняют в «любви к деньгам» и в «дурных обычаях»: так, он был неумеренно «женолюбив».
Интриги местных священнослужителей заставили Сергия покинуть Решайн и перебраться в Антиохию, а оттуда — в Рим. Из Рима он выехал с папой Римским Агапитом I в Константинополь, где умер внезапно, быть может насильственно, за несколько дней до кончины своего спутника, дата смерти которого падает на 22 апреля 536 года.
Как переводчик и писатель Сергий был очень плодовит. Часть его сочинений дошла до нас. Особенно ценна рукопись, хранящаяся в Британском музее, написанная четким эстрангело на пергаменте. Кроме того, отдельные трактаты сохранились в рукописях того же музея и в рукописи Берлинской библиотеки, переписанной в 1260 году.
По содержанию сочинения и переводы Сергия можно разделить на три основные группы: сочинения философские, натурфилософские и медицинские. Из философских переводов сохранился сирийский текст книги о категориях Аристотеля (рукопись Британского музея). О переводе «Исагоги» мы уже говорили. Трактат о душе, приписываемый Аристотелю, но ему не принадлежащий, известен также в сирийском переводе Сергия.
Но решайнский врач не только переводил, но и стремился истолковать и по-своему изложить на сирийском языке логику и философию. Его самостоятельный трактат по логике известен в двух версиях — в пространной и краткой, имеющей название «Сочинения архиатроса Сергия Решайнского о категориях Аристотеля». Главным источником для него послужил комментарий Иоанна Филопона на категории Аристотеля. Трактат разделен на семь книг, причем каждая, за исключением последней, имеет еще синоптический обзор содержания. Адресован трактат, как и ряд других трудов Сергия, его другу Феодору Мервскому (в Мерве была сирийская колония, откуда вышел ряд сирийских учителей и писателей, например Ишодад Мервский{82}). Феодор просил дать ему руководство по логике, которое и было составлено Сергием. Автор трактата часто ссылается на Аристотеля; иногда говорится: «Аристотель и прочие философы». Несмотря на то что в рукописи, хранящейся в Лондоне, утерян ряд листов, общая схема трактата может быть восстановлена.
В первой книге Сергий дает определение логики и выясняет то положение, которое она занимает в системе наук. «Логика есть «инструмент» философии, — говорит он, — поэтому и Аристотель изложил ее прежде, чем обратился к учению о природе и к метафизике». Выявляя смысл учения о категориях (вторая книга), Сергий указывает вслед за Ямвлихом{83}, что под категориями Аристотель понимал простые понятия. Далее следует толкование учения о роде и виде и пространное объяснение омонимов и синонимов. Третья книга посвящена анализу понятий субстанции и акциденции; четвертая — количеству и определению пространства и времени; пятая — учению об отношении; шестая книга трактует о качестве; седьмая — о противоположностях, изменениях, приоритете и т. д.
Сохранился еще один философский трактат Сергия о роде, виде и индивиде на основании учения того же Аристотеля.
Натурфилософские сочинения и переводы Сергия являются как бы связующим звеном между его философскими и медицинскими интересами. Он перевел перипатетический трактат «О Космосе к Александру. Ему принадлежат трактаты по физике и этике и сочинение «О причинах Космоса». В заглавии последнего указано, что оно составлено «соответственно учению философа Аристотеля» и посвящено учению о сферической форме Вселенной. Автор анализирует вопрос о движении тел вообще и о причинах движения небесных тел в частности. Кругообразно движется небо, оно приводит в движение семь планет, которые, в свою очередь, движут весь подлунный мир. Источниками для этого трактата послужили части Аристотелевой «Физики». С этой же работой Аристотеля связано и послание, обращенное к Феодору Мервскому «О том, что нам известно о влиянии луны, в соответствии со взглядами астрономов». Послание написано на основании известного сочинения Галена «О критических днях». Его дополняет краткое сообщение «О движении солнца».
Небольшой трактат Сергия посвящен названиям знаков зодиака, данные согласно школе Бардесана, астрология которого была связана с древним халдейским учением о звездах и планетах. Интересно в связи с этим отметить, что в одну рукопись, с переводами и сочинениями Сергия Решайнского включена и «Книга законов стран» Бардесана. Поскольку рукопись ранняя (VII век), можно предположить, что в собрании книг архиатроса находилось и сочинение знаменитого гностика, переписанное впоследствии вместе с его трудами. Следует отметить, что в области астрономии Сергий был не только проводником греческого учения, но и продолжателем традиций, уходящих своими корнями глубоко в древнюю науку сиро-халдеев и персов.
Бардесана Сергий упоминает и в своем трактате о категориях (книга шестая), где он приводит его точку зрения, изложенную в сочинении «О качествах». Бардесан разделял взгляды тех стоиков, которые считали, что качества, присущие телам, суть тела. Сергий полемизирует с этими воззрениями, утверждая, что такое качество, как цвет, не есть тело. Он и в этом случае обнаруживает свою самостоятельность и знакомство с сирийской философией предшествующего периода, которые сочетает со знаниями, почерпнутыми в Александрийской школе.
Сергию приписывается также один из сирийских переводов «Геопоники», который имеет большое значение для терминологии, связанной с агрикультурой, и содержит ряд важных ботанических названий. Кроме того, этот перевод содержит интересный материал для истории сирийской фармакологии, так как в нем даны сирийские эквиваленты наименований тех растений, которые применялись как лечебные средства современной Сергию медициной.
Общему направлению интересов решайнского врача вполне отвечает и алхимия. Имя Сергия упоминается в числе тех, кто занимался изготовлением золота. В греческой алхимической литературе с именем Сергия связан рецепт изготовления таинственной воды — эликсира для получения золота. В дальнейшем еще придется остановиться на теории вещества, которую разделял Сергий и которая в течение всего Средневековья занимала умы алхимиков и философов.
Самостоятельных сочинений по медицине, принадлежащих Сергию, не сохранилось, но во фрагментарном виде дошли его переводы книг Галена. Этим исчерпывались сведения о медицинских трудах Галена, известных до опубликования книги Хунайна ибн Исхака о сирийских и арабских переводах Галена. Хунайн, известный врач, превосходно владевший греческим языком и переводивший с одинаковой легкостью на сирийский и арабский языки, был продолжателем традиций и работ Сергия по переводам греческих медицинских книг. В 1925 году в библиотеке Константинополя была найдена книга Хунайна, в которой тот сообщал исчерпывающие сведения о переводах Галена на сирийский и арабский языки. Новый материал был с успехом использован для истории медицины, но сведения, содержащиеся там, которые касались Сергия Решайнского, до настоящего времени не привлекали внимания. Между тем Хунайн сообщает о 26 книгах Галена, переведенных Сергием на сирийский, и дает оценку качеству того или иного его перевода.
Интересны сведения относительно требований, предъявляемых к состоянию рукописей, с которых делали переводы. Так, например, Хунайн отмечает, что для одного из переводов Саргис использовал плохой греческий список, и говорит, что ему самому некоторые полные рукописи удавалось достать с трудом, после длительных поисков. Так, переводя «Книгу о пульсе» решайнский врач пользовался неполным экземпляром, поскольку александрийцы, на которых он равнялся, изучали традиционно только часть этой книги, пренебрегая остальным текстом. Хунайн сверял тексты греческих рукописей и сравнивал греческий оригинал с сирийским переводом, причем делал это вдвоем с врачом Салмавайхом: сам зачитывал вслух подлинник, а Салмавайх — сирийский перевод. Подобные методы критической работы формировались веками и сложились у сирийцев еще в период, предшествующий арабскому завоеванию.
Свод Галена был основным пособием по медицине в Александрийской академии. По свидетельству Хунайна, Сергий первый перевел на сирийский язык наиболее популярные книги Галена:
1. «Книга о костях».
2. «Книга о мускулах».
3. «Книга о нервах».
4. «Книга о сосудах — об артериях и венах».
5. «Книга об употреблении частей тела», состоящая из семнадцати разделов. В этой книге изложено строение отдельных частей тела и указана их взаимозависимость друг от друга. Хунайн о ней отзывается неодобрительно, считая, что перевод сделан плохо. Возможно, такая оценка и справедлива, однако следует принять во внимание, что это были первые переводы Галена на сирийский, а на долю Хунайна три века спустя достался гораздо более легкий труд исправления переводов.
6. «Книга об элементах соответственно воззрениям Гиппократа». Это сочинение общего характера, излагающее определение четырех элементов по Аристотелю и применение его теории к особенностям человеческого тела. Хунайн утверждает, что Сергий не понял содержания книги и потому исказил ее, а сам он дал точный перевод, выполненный по заказу врача Бохтишо. Кроме того, Хунайн перевел эту же книгу Галена на арабский язык.
Внимание Сергия привлекли и другие книги из свода Галена, которые касались врачебного искусства, описания болезней, их симптомов и способов лечения:
7. «Книга об искусстве врачевать», сохранившаяся в рукописи VIII века, фрагменты которой изданы. Ее переводили неоднократно и после Сергия.
8. «Книга к Главкону», представляющая краткое описание наиболее распространенных болезней. Сирийский перевод был сделан Сергием в то время, когда он не овладел еще в совершенстве искусством перевода.
9. «Книга о причинах и симптомах», считавшаяся чрезвычайно важной. Она состоит из шести частей: о видах болезней, о причинах болезней, о видах симптомов, о причинах симптомов (части 4–6). Именно эту книгу, как было упомянуто выше, Сергий перевел второй раз после занятий в Александрии.
10. «Книга о внутренних болезнях», описывающая заболевания внутренних органов. Сергий также перевел ее дважды: один раз для Феодора, к которому обращен и ряд других его сочинений, а второй — для некоего «человека по имени Елисей».
11. «Книга о пульсе», о которой уже упоминалось. Сергий перевел семь ее частей — первые разделы из глав «О видах пульса», «О распознавании пульса», «О причинах пульса» и четыре раздела главы «О прогностике», в частности о том, как можно определить болезни по пульсу — сильному, слабому, быстрому, медленному и т. д. Хунайн сообщает, что полностью это сочинение Галена было переведено ар-Рази. Речь идет, по-видимому, о младшем современнике Хунайна ар-Рази{84}, которому также принадлежит ряд переводов Галена; но в таком случае это сообщение следует считать и позднейшей вставкой, от которых текст Хунайна не свободен.
12. Сокращенный вариант книги Галена о пульсе, который Хунайн считает псевдоэпиграфом.
13. «Книга о видах лихорадок». Она переведена Сергием, по мнению Хунайна, плохо.
14. «Книга о кризисе», определяющая, может ли быть предсказан кризис у больного и в каких случаях. Хунайн исправил перевод Сергия и перевел эту книгу на арабский язык.
15. «Книга о днях кризиса».
16. «Книга о врачевании», состоящая из двух частей, из которых вторая была написана Галеном много лет спустя после первой. Первые шесть ее частей Сергий перевел, еще недостаточно владея техникой перевода. Прочие восемь он перевел гораздо лучше, после длительной практики.
17. Комментарии Галена на прогностику Гиппократа.
18. «Книга о кровопускании против Эрасистрата»{85}. В античной и средневековой медицине лечение кровопусканием занимало видное место. Школа Эрасистрата относилась к этому вопросу отрицательно, и Гален, полемизируя с ее главой, написал свою книгу. Сергий перевел ее и, очевидно, на практике применял методы лечения Галена.
19. «Книга о признаках заболевания глаз». Сирийские источники сообщают о частых случаях тяжелых заболеваний глаз у жителей Сирии и Египта, возникающих из-за сухости климата и песчаной пыли.
Сергий перевел также ряд книг Галена, касающихся диетики и фармакологии. Это:
20. «Книга о естественных силах», которая сообщает о трех силах, воздействующих на тело: силе восприятия, роста и питания.
21. «Книга о силах питательных веществ», трактующая о диетическом значении отдельных блюд, напитков и прочего.
22. «Книга о плохих и хороших вкусовых качествах».
23. «Книга о смешении». Две первые части ее связаны с теорией элементов Аристотеля. Это обстоятельство побудило Хунайна присоединить их к «Книге об элементах». Третья часть касается приготовления лекарств, в том числе и их смешения, и примыкает к сочинениям Галена по фармакологии.
24. «Книга о простых лекарствах», посвященная описанию качеств ряда минеральных веществ, действующих как лекарства и содержащихся в соленой и морской воде, глине, камнях, металлах, в некоторых видах деревьев и трав; в ней также перечислены различные согревающие и охлаждающие средства.
Хунайн сообщает, что Сергием была переведена только вторая часть этой книги (VI, VII и VIII главы).
25. «Книга о составлении лекарств и о том, как их применять в зависимости от характера заболеваний».
26. «Книга о лекарствах, которые могут быть легко найдены». Относительно этой книги Хунайн сообщает, что уже Орибасий{86} не мог найти рукописи такого сочинения Галена. Поскольку в книге масса вздора и фантастики, напрашивается вывод, что она никак не может принадлежать ученому врачу. Очевидно, это одна из тех книг, многочисленные образцы которых мы имеем в средневековой алхимической литературе.
Помимо всех этих сочинений Галена Сергий перевел книгу Пелопса{87}, ложно приписываемую Галену, содержащую комментарий на сочинение Гиппократа о природе эмбриона.
Сергию принадлежит также сирийская версия афоризмов Гиппократа.
Хунайн дает исчерпывающие сведения о сирийских версиях Галена, что позволяет очертить объем и характер научных трудов Сергия, однако более глубокое представление об этом могут дать лишь полная сводка всех рукописных материалов и тщательное сопоставление свидетельств о его утерянных сочинениях. Если Аристотель стал доступен сирийцам благодаря книгам Сергия, то и учебная библиотека александрийских медиков попала на Восток благодаря его же трудам.
Роль Сергия в деле освоения и передачи медицинского знания Античности была известна сирийцам и арабам эпохи халифата. В Новое время впервые о нем сообщил И. Ассемани. С середины XIX века имя решайнского врача постоянно упоминается сирологами, были напечатаны фрагменты его переводов и самостоятельных сочинений, но его деятельность в целом не получила должного освещения. Хотя, скажем, Э. Ренан{88} видел в нем одного из видных представителей школы перипатетиков на сирийской почве, а В. Риссель{89}, анализируя перевод трактата «О Космосе к Александру», выяснил правила, которым Сергий следовал в передаче текста на сирийский, и дал высокую оценку его знанию греческого языка.
Литературная деятельность Сергия коснулась главных отраслей современной ему науки, которые были предметом изучения в высших школах — академиях Афин, Александрии, Антиохии, Константинополя. Он не случайно подбирал свои темы: его энциклопедичность имела в основе стремление дать на сирийском языке все то, что составляло основу современного ему «ромейского» образования. Несомненно, что Аристотель был авторитетом для Сергия, но влияние великого грека не ограничивало самостоятельности суждения его сирийского последователя. Учение Аристотеля было воспринято им сквозь призму комментариев Иоанна Филопона, который не всегда умел передать философскую тонкость и четкость, присущие творцу метафизики. Но существенно то, что Сергий все же пользовался сочинениями Аристотеля и в подлиннике, излагал его и комментировал.
Так им были прокомментированы или переведены на сирийский почти все части Аристотелева «Органона». Сохранилось его сочинение, посвященное «Аналитике», где он выясняет связь ее с прочими трудами Аристотеля и определяет место, которое она среди них занимает. Уже упоминалось «Сочинения архиатроса Сергия Решайнского о категориях Аристотеля». При этом он находил возможным приводить мнения сирийских философов и излагал свои взгляды в свободной форме.
Как философ, Сергий всегда оставался верным учеником Александрийской школы. Как врач, он не выходил из границ, очерченных той же школой для медицинского образования. Внутренняя связь между философскими и медицинскими трудами Сергия особенно ясно сказывается в излагаемом им учении о четырех элементах. Эта теория, поддержанная авторитетом Галена, несколько модифицировала взгляды Аристотеля и в этом виде оказала глубокое влияние на химическую мысль Востока и Запада. Сергий в пространном предисловии к сочинению Галена о простых лекарствах говорит о ней своими словами.
Положения, высказанные Сергием, показались А. Мерксу{90} смешными. В этом, как мы считаем, проявилось в корне неправильное отношение к истории науки. Ведь архиатрос выразил мысль, которая имела большое педагогическое значение: тот, кто желает постичь что-либо, должен, с одной стороны, усвоить «общие основания» данной науки, а с другой — быть наставлен своим учителем в тонкостях и деталях каждой ее отрасли. Желая обобщить учение Галена о лекарствах, изложенное в первых пяти главах, которые он оставил без перевода, Сергий сообщает, что «лекарства состоят из четырех элементов», а вовсе не из «мельчайших зернышек», которые находятся в воздухе, окружающем решительно все. Полемический выпад тут направлен против теории атомизма Демокрита, имя которого, однако, не названо. Лекарства, по словам Сергия, обладают свойствами четырех элементов, под которыми подразумеваются: теплота, холод, сухость и влажность. Эти «простые силы», то есть свойства, могут иметь различную степень, которая определяется удаленностью их от «среднего кризиса», то есть от некоего нейтрального состояния. Первая степень едва от него удалена, вторая и третья отстоят еще дальше, а четвертая степень такова, что способна произвести очень сильное действие — весьма близка к тому, чтобы «причинить телу страдание» и нанести вред.
Сергий сообщает о целительных свойствах сока растений, «о корнях и деревьях, плодах и листьях, семенах и коре» и соответственно свойствам и их степеням говорит «о том, какие из них согревают, какие охлаждают, какие дают сухость и какие влажность». Он останавливается на действии средств, на значении их комбинаций при смешивании лекарств, перечисляет минеральные вещества, служившие для лечения.
Теория Галена в изложении Сергия ясна и отчетлива; этим она выгодно отличается от туманных бредней алхимиков позднего Средневековья. В то же время делается понятным, почему Сергия относят к числу алхимиков.
В заключение следует поставить вопрос: каково было качество, а следовательно, и ценность переводов Сергия? В предисловии к трактату «О космосе» он сам сформулировал задачи переводчика, которые сводятся к тому, чтобы сирийская версия была самым тесным образом связана с греческим текстом и ничего не было опущено или добавлено, по сравнению с «написанным философами». Он один из первых в области философии и первый в медицине проделал кропотливый труд приспособления арамейского наречия к понятиям и языку «ромеев».
Этот принцип проводился им подчас в ущерб отчетливости и ясности изложения. Однако он имеет и преимущества, позволяя восстановить вид греческого архетипа. Скрупулезный перевод Сергия передает не смысл подлинника, а по возможности точно воспроизводит отдельные слова и выражения текста. Каждому греческому слову дается соответствующий сирийский эквивалент. В самом этом методе пословной передачи оригинала скрываются причины несовершенства получаемого перевода даже при очень хорошем знании переводчиком обоих языков. Таким образом, чем сложнее была та или иная фраза в греческом тексте, тем больше шансов было на то, что в сирийском она окажется совсем не понятной. Недовольство Хунайна тем, как Сергий перевел некоторые медицинские сочинения, следует объяснить новыми требованиями, которые в его время стали предъявлять к переводам, — в них теперь искали ясности; особенно это касается специальной литературы. Да и сам Сергий, похоже, не всегда был удовлетворен тем, как ему удалось передать смысл оригинала, и поэтому некоторые медицинские книги переводил повторно.
Размах литературной деятельности Сергия был обусловлен его многосторонним талантом. Ученый-теоретик, последователь философии Аристотеля, он в то же время был замечательным врачом и блестящим литератором, надолго определившим судьбу научной сирийской литературы.
Три века спустя его слава как писателя, переводчика и врача была еще настолько велика, что сравнение с ним считалось наивысшей похвалой, какую только можно было адресовать < выдающемуся ученому.