В последний день аудита делегация заканчивала проверку жилищных условий вампиров. Те только казались выносливыми, как крысы, на самом же деле организмы современных вампиров были хрупкими, как сложенные из бумаги цветы.

Науке до конца так и не было понятно, как действует вирус, преобразовывающий их тела, и почему то, что давно должно было быть мертво, ходит и разговаривает. Внутри вампира постоянно идет процесс гниения, их тела разлагаются, источая приторно-сладкий запах тлена. Однако поступление свежей крови запускает процесс регенерации и не дает вампиру превратиться в разумную гниющую массу. Лучше всего подходит человеческая кровь, но в Содружестве ее применение запрещено, так что вампиры пьют кровь свиную.

Кроме свиной крови вампиры употребляли свежее молоко, воду и прочие жидкости. Твердую пищу их нежные подгнивающие желудки не усваивали. Если кормить вампира ненадлежащим образом, недокармливать или давать разбавленную кровь, процесс гниения усиливается и в запущенных случаях становится необратимым, что приводит к гибели.

Вокруг всего Хортска, как спутники вокруг планеты, были рассредоточены свинофермы. На них сотни свиней с катетерами на лапах целыми днями ели, чтобы затем их кровь текла по пластиковым трубкам. Панде Валентина по различным косвенным признакам установила, что ферм в разы больше, чем было по бумагам.

Бродя среди серых однотипных бараков, соединенных между собой крытыми галереями, по которым вампиры могли передвигаться, не боясь оказаться под солнцем, Катаржина размышляла о том, зачем столь ущербные создания вообще существуют. Солнце для них губительно. Они могут покидать дом и днем, но лишь скрыв тело под слоями одежды, намазав кожу солнцезащитным кремом, надев солнечные очки и для надежности прикрыв темечко панамкой и прихватив зонт, если солнце будет особенно сильным. Возможно, было бы более милосердно окончательно умертвить всех до единого после восстания и очистить от этой ошибки весь мир? Но кто бы тогда работал на шахтах, в карьерах и прочих не слишком приятных и безопасных местах?

Пандер Корнель с энтузиазмом водил делегацию по выкрашенным зеленой масляной краской коридорам, показывал комнатушки, в которых умещалась кровать, тумбочка, стул, стол и встроенный шкаф. В конце коридора был общий санузел и душевые.

Кажется, Яков говорил что-то об общих бараках, где вампиры спали стоя, как кони, или висели под потолком, зацепившись ногами за балки. То ли выдумывал, то ли врал, то ли аудиторам следовало проявить инициативу и проверить не только те новенькие, чистенькие бараки, в которые их завел пандер Корнель, но и те, что тянулись вдалеке, на границе с лесом. В другое время Катаржина так бы и поступила, но после того, что сказала ей панде Валентина, она решила, что лучше быть осторожнее.

Проверка закончилась в общей столовой, где за стойкой выдачи ждали белолицые, похожие на высеченные изо льда статуи буфетчицы в чистых фартуках.

– Желаете откушать, панде и пандеры? – преувеличенно жизнерадостно поинтересовался мэр, подводя их к рядам столов.

– Свиную кровь? – уточнила Катаржина. – Мы такое не едим.

– Ну почему же сразу кровь? – притворно обиделся пандер Корнель. – Для вас приготовили другие угощения!

Точно по щелчку пальцев, с кухни потянулись вампиры, одетые в накрахмаленные фартуки и поварские колпаки. Они несли в руках подносы с тушками запеченных в яблоках свиней, жареной картошкой, разными соленьями, пирогами, шоколадными конфетами в блестящих фантиках и даже с фруктами – вялыми яблоками и мягковатыми грушами.

Катаржине не хотелось есть, но из вежливости пришлось сесть за стол. Ее помощники и аудиторы явно обрадовались неожиданному угощению и жизнерадостно болтали и шутили, словно оказались не на службе, а в кафе в выходной день. Офицеры охраны смотрели исподлобья, но свинину ели и после грызли косточки. Панде Валентина радостно щебетала, уговаривая остальных то попробовать пирог с капустой, то оценить булочки с маком. Она хорошо держалась и ничем не выдавала отчаяния и ужаса, свидетелем которых стала накануне Катаржина.

Аудиторы и помощники должны были прямо из бараков отправиться на вокзал и сесть на поезд, отправлявшийся в следующий заснеженный городок, который они будут проверять. Катаржина вместе с офицерами охраны выезжала завтра утром. Так вышло случайно: сегодняшний поезд был полон вахтовиков, отправлявшихся домой, и на всех мест не хватило, так что делегации пришлось разделиться. Может быть, оно и к лучшему.

Катаржина так и не решила, что ей делать: послушаться совета панде Валентины покинуть Хортск и, уже находясь в безопасности, натравить на него Ведомство порядка или же разобраться во всем самой? Если все было так, как они думали, то за короткий срок добрая половина жителей города была обращена в вампиров. Всем пережившим восстание кровососам удаляли железы, образующие секрет, запускающий обращение. Лишь небольшая группа сохранила их, и все они обитали под охраной в специальных научных центрах и лабораториях. Выходило, что либо пандер Корнель и его приспешники раздобыли где-то запасы сыворотки для обращения, либо в Хортске объявился сильный и древний вампир, способный выделять секрет в больших количествах и массово обращать людей.

Чем древнее был вампир и чем чаще он пил человеческую кровь, тем больше была его сила. Считалось, что истинные вампиры могли читать мысли, летать, обращаться в дым или летучую мышь, повелевать крысами, змеями, ночными птицами и некоторыми другими животными, гипнотизировать людей, видеть прошлое, будущее и многое другое из того, что не могли сделать иные колдуны. Но современные вампиры были изможденными и слабыми, они пили свиную кровь, ходили с запломбированными клыками и удаленными железами, что делало их в каком-то смысле кастратами, не способными к размножению.

Если в Хортске объявился могущественный вампир, это значило, что Катаржина на верном пути и где-то рядом притаился потомок Вечного Императора. Может быть, даже один из его выживших отпрысков.

После обеда и завершения проверки бараков люди загрузились в приехавший автобус, который должен был отвезти их на вокзал. Катаржина осталась на улице в компании хмурых оборотней-охранников.

– Ну что, панде Катаржина, аудит мы, можно сказать, закончили и прошли? – поинтересовался пандер Корнель, подкатившись к ней, как веселый снеговик, слепленный из одного гигантского шара.

– Аудит закончили, – кивнула она. – Но прошли ли вы его, это другой вопрос.

Пандер Корнель побледнел и испуганно глянул на нее. Катаржина поморщилась от ударившей в нос кислоты. И почему люди вечно потеют, когда нервничают или боятся?

– Да как же так может быть, чтобы не прошли? – заволновался пандер Корнель и аж подпрыгнул на месте. – Все ведь у нас в порядке и правильно, разве нет?

– Хорошо бы нам это отдельно как-нибудь обсудить, – пробормотала Катаржина, задумчиво глядя в сумрак. – Вы вроде к себе на чай звали?

– Звал! – мэр кивнул так, что шапка съехала на затылок. – Вы приходите сегодня к семи. Я машинку за вами пришлю!

– Присылайте, – согласилась Катаржина.

Вернувшись в отель, она немного посидела на кровати, думая, что делать дальше. Она не боялась – в ней скорее горел азарт. Будучи оборотнем, Катаржина привыкла, что лишь немногие вещи могли в действительности ей навредить. Разве что серебро или более дикий и сильный зверь. Внутри нее все дрожало при мысли о том, что она почти достигла цели и совсем скоро сможет выследить, нагнать и схватить истинного вампира.

Она прошла в номер к Домаку. Он, открыв после короткого стука дверь, уставился на нее со смесью испуга и удивления. Катаржина протиснулась мимо него в номер, оказавшийся еще хуже ее люкса. В тесную комнатушку едва уместилась узкая кровать и кособокая тумбочка. Закрытое решетками окно выходило во двор, тот самый, где Катаржина выпустила крысу.

– Перестань, я по делу! – отмахнулась Катаржина, увидев, что Домак принялся обреченно расстегивать пуговицы мятой рубашки. – Сядь!

Пораженный Домак плюхнулся на кровать. Она же опустилась на единственный стул и быстро рассказала о подозрениях панде Валентины и собственных домыслах.

– Так что у нас остался вечер и полдня, чтобы все выяснить и понять, где скрывается истинный вампир, – завершила свой рассказ Катаржина, убирая выбившуюся из прически прядь за ухо. – Но я думаю, тут все будет просто. Корнель точно в это втянут. Надавим на него и он все расскажет. Я, правда, не совсем поняла, зачем ему столько вампиров плодить. Может, хочет поднять восстание?

– Панде Катаржина, просто тут ничего не будет, – сказал Домак, глядя на нее как на ребенка, сморозившего глупость. – Если вы правы, то в Хортске сейчас тысячи новорожденных вампиров, которые еще не обрели свое сознание и подчиняются тому, кто их обратил. Нужно как можно скорее покинуть город. Лучше всего обернуться волками и уйти через лес, там выйдем к замерзшей реке и…

– Не говори глупости. Если мы сбежим, то они поймут, что мы все узнали. Прежде чем бойцы Ведомства порядка будут тут, истинный вампир сам затеряется в лесах. Ищи его потом. Нет, эту тварь надо брать тепленькой, пока он еще ничего не заподозрил.

– С чего вы так уверены, что этот вампир истинный?

– Истинный или нет, он явно древний и могущественный, достаточно сильный кровосос, чтобы его сердце было нам полезно. Это единственная зацепка, которая у нас есть.

– А как же тот вампир, который принес лекарство от земляной лихорадки? Если он готов пожертвовать собой, чтобы спасти больных детей, то вряд ли стал бы обращать в вампиров целый город.

– Никто из тех, с кем я общалась, ничего не может о нем сказать. В отчетах о нем тоже ничего нет. Похоже, это просто сказка, вымысел. Может быть, Дрозд все это выдумал, чтобы посмеяться надо мной.

– Давайте хотя бы… может быть… – бормотал Домак. Он вскочил с кровати и принялся вышагивать по узкой комнате, постоянно натыкаясь на стены.

– Может быть – что? – раздраженно выдохнула Катаржина.

– Проведем расследование, расспросим, может, кто знает чего?

– Кого ты собрался расспрашивать? Тут людей живых почти нет, а те, что есть, работают на мэра.

– Может, хотя бы поговорим с портье?

Катаржина вздохнула. Ей пришлось согласится, чтобы успокоить Домака. Если бы она знала заранее, что он такой нервный, то не стала бы делиться с ним всеми подробностями. Просто велела бы готовиться к драке.

Но портье, кажется, был к ней расположен и в первый день сам пытался что-то рассказать. Может, и имело смысл попытаться с ним поговорить.

Они спустились вниз. В углу бубнил телевизор – показывали запись какого-то спектакля. Портье стоял за стойкой, безучастно глядя на поднимавшуюся за окном метель. Иногда по его бледному лицу словно проходила судорога, заставлявшая его хмурить брови, морщить нос и шевелить усами, будто он к чему-то принюхивался.

Они подошли к стойке, но портье даже на них не взглянул.

– Добрый день, пандер, – поздоровалась Катаржина, привлекая его внимание.

– Добрый день, панде, пандер. Могу чем-то помочь вам? – портье ожил, подняв на нее пустые белесые глаза.

По ее загривку прокатился холодок. Катаржина принюхалась. Нет, все было в порядке. Он пах как обычный человек – табаком, дешевым молотым кофе и вонючим одеколоном с ароматом химических елок.

– А мы вот завтра с утра уезжаем, – как ни в чем не бывало протянула Катаржина. – Думали, каких-нибудь гостинцев купить или сувениров. Может, подскажите, что у вас есть интересного?

Портье принялся заучено бормотать про резные игрушки, шкатулки и варенье из шишек. Катаржина слушала, опершись локтем о стойку, а Домак маячил за ее спиной беспокойной тенью.

– Знаете, хорошо у вас тут в Хортске, спокойно, уютно. Не то, что в больших городах, – сказала Катаржина, когда портье закончил. – Наверно, иногда бывает скучно? Вы думали отсюда уехать туда, где потеплее?

– Мне нельзя, – протянул портье. – Здесь ведь Наташенька, сестренка моя.

– Да? Разве девушке есть чем здесь заняться? Ее-то тут что держит?

– Ну… Она самодеятельностью занимается. В ансамбле вот танцует…

– И давно ваша Наташенька стала вампиром?

Портье крякнул и уставился на Катаржину слезящимися глазами. Если он до этого казался бледным, то теперь посинел, как мертвец, которого готовились хоронить.

Он дернулся вперед, попытавшись выскочить из-за стойки. Домак схватил его за плечо. Портье пискнул, скривившись от стальной хватки.

– Тащи его туда, – Катаржина указала на узкую дверцу за стойкой.

Втроем они ввалились в тесную темную комнатушку, выходившую единственным зарешеченным оконцем на внутренний двор. Домак толкнул портье, и тот рухнул на узкую койку.

Катаржина щелкнула выключателем на стене. Под потолком загорелась тусклая лампочка, лишенная абажура. Похоже, что в этой коморке с поцарапанной мебелью и облезлыми желтыми обоями и жил портье. На стене висела фотография в резной раме: дородная женщина в цветастом платье и рядом с ней двое детей – сутулый и худощавый подросток, в котором угадывался портье, и крошечная девчушка с двумя куцыми хвостиками.

Портье скривился, сел на койке и, обхватив себя руками, запричитал:

– Я вам ничего не говорил! Я вам не говорил ничего!

– Не говорил, – подтвердила Катаржина, усаживаясь на колченогий стул напротив него. – Но теперь обязательно все расскажешь.

Портье завыл и со всхлипами принялся царапать руками лицо. Домак схватил его за запястья. Катаржина нахмурилась. С таким она еще не сталкивалась.

– Это он с собой борется. Хочет вам все рассказать, но не может. Гипноз не дает, – раздалось от приоткрытой двери.

Катаржина обернулась. В дверях, привалившись к косяку, стоял Яков. Он был в той же фуфайке нараспашку, которую одалживал ей, и драном сером свитере. Светлые волосы, беспорядочно путаясь, стекали по вороту.

Домак, успевший стянуть руки портье ремнем, весь сжался, словно приготовился к атаке. Катаржина жестом приказала ему успокоиться.

– Под каким еще гипнозом? – спросила она у Якова.

– Ну как же, панде, жена мэра применила к нему гипноз, чтобы он делал, что сказано. Работал за стойкой, носил багаж и, главное, никому не рассказывал о том, что творится в городе.

– И что же здесь творится?

– Год назад пандер Корнель уехал по делам в столицу, а вернулся уже не холостым, а женатым. Его супруга, панде Роза, сначала дома сидела, все говорили, что у нее слабое здоровье. А затем она стала созывать гостей каждый вечер. И понемногу город начал меняться. Панде Роза завела тут свои порядки. Принялась обращать людей в вампиров. Когда это стало ясно, то старые вампиры, которые давно здесь жили, попытались ей противостоять. В итоге всех несогласных убили, а остальные перешли на ее строну.

– А ты, получается, согласный? – мрачно поинтересовался Домак.

– Не-а. Я позже сюда приехал, когда здесь уже новые порядки были.

– Вампирам нельзя самовольно передвигаться по Содружеству. У тебя есть разрешение на перевод? – сурово спросил Домак.

– Ой, а я не знал, что разрешение нужно! Просто пришел, и все, – ответил Яков, запуская пятерню в и без того растрепанные волосы.

Домак молча двинулся к нему.

– Что-то я заболтался с вами! Мне поросят кормить надо! – воскликнул Яков, прежде чем дать деру.

Домак погнался за ним, но так и не поймал странного дурашливого вампира. Тот словно под снег закопался.