Пошел снег. Белые хлопья падали вниз, покрывая землю. Если так будет и дальше, к утру Катаржина превратится в сугроб.

Она подняла взгляд, чтобы осмотреть здание. Окна первого этажа были расположены высоко, выше ее макушки, да еще и забраны массивными, в палец толщиной, изогнутыми решетками. Окна были словно замурованы покрывшимися инеем стеклами, нигде не зияло даже открытой форточки. Да и кто бы стал проветривать в такой мороз?

Ледяные руки мороза проникали под тонкий шелк халата, кусали нагую кожу. Будь Катаржина простым человеком, уже давно получила бы обморожение и едва ли спасла бы от ампутации пальцы ног. Оборотни были куда сильнее и выносливее обычных людей, но и у них имелся свой предел. Разумнее всего было бы обратиться в волка, забиться в какую-нибудь щель и подождать до утра.

Катаржину передернуло от мысли о будущем унижение. Она была не из стыдливых, и ее нисколько не смущало, что она стоит посреди двора почти нагой, но злило, что она оказалась в глупом положении, и об этом все узнают. Вся делегация, с которой она приехала, будет хихикать в рукава и шушукаться по углам о том, как их начальница выставила себя дурой.

Мужик с лопатой почему-то не уходил, продолжая переминаться возле нее с ноги на ногу. Катаржина не рассчитывала на то, что он пригласит ее к себе в дом. Да она бы и сама не пошла.

Несмотря на то что самое лучшее в мире государство – Содружество, где все были равны и едины, – существовало сотню лет, простые люди все еще с опаской относились к оборотням, ведьмам и уж тем более к вампирам. Особенно живы были такие предрассудки в глуши. И даже в этой дыре, где вампиров было в три раза больше, чем людей, едва ли кто-то осмелился бы темной ночью позвать к себе в дом оборотня. А то, что Катаржина оборотень, было очевидно хотя бы по ее янтарным глазам, горевшим в темноте, как у хищного зверя.

– Панде, вот, возьмите, – сказал вдруг мужчина, протянув ей свою фуфайку.

– Ты что, идиот? – отмахнулась она. Он, скорее всего, слабоумный, раз до сих пор не сбежал, а отирается рядом, раздражая и истощая ее и без того невеликое терпение.

– Нет. Вампир, – пояснил тот.

Катаржина медленно подняла на него взгляд: мужик успел стянуть не только фуфайку, но и шапку с шарфом. На его плечи упали светлые спутанные волосы. Кожа была бледной, как у всех вампиров, а глаза серо-голубыми, как затянутое тучами небо. Когда он был человеком, за ним наверняка все девчонки бегали, больно изящным было его лицо. Похоже, его угораздило обратиться совсем молодым – с натяжкой ему можно было дать двадцать лет, застывших в вечности.

Катаржина принюхалась. И как она не поняла, что он вампир? От него пахло свиньями и хлевом, и этот животный запах перебивали все остальные. Она не чувствовала от него тонкого шлейфа гниющей плоти, сопровождавшего оживших мертвецов.

Вампир тем временем деловито сунул ей в руки гору тряпок, которую стянул с себя. Сам он остался в сером, драном, но штопаном свитере и байковых штанах. Нагнувшись, скинул с ног валенки и обмотанной портянкой ногой смущенно толкнул их ей.

– Вы не думайте, оно все чистое.

Катаржина тяжело вздохнула. Если бы ей одолжил свои вещи оборотень, простой человек или колдун, то она не думая надела бы их, но вампир… Их она недолюбливала. И не только потому, что тысячу лет Империей Пандер правили вампиры. Ей казалось противоестественным и мерзким, что подобные создания в принципе существовали.

И все же у нее не было другого выбора. Она устала, продрогла и больше всего хотела с минимумом неудобств оказаться в теплой и чистой постели. Конечно, она могла бы обернуться, но что дальше? Либо действительно провести ночь на помойке, в компании спасенной крысы, либо, обойдя отель, войти через главной вход, но как она откроет дверь лапой?

Скривив лицо, Катаржина все же натянула предложенную фуфайку, обмотала шарфом лицо и натянула на голову шапку, а ноги сунула в валенки. Вампир не соврал: одежда была чистой. По крайней мере, тот, кто носил ее, не потел. Но почему он так пах свиньями? Может быть, дома его ждала пара ручных поросят?

Отбросив ненужные мысли, Катаржина огляделась. Ей надо было как-то обойти здание, плотно лепившееся боками к другим домам. Двор выглядел глухим, с одной калиткой, ведущей куда-то за высокий забор.

Вампир все никак не уходил, топтался рядом.

– Эй, проводишь меня до главного входа? – нехотя попросила Катаржина.

– Провожу! – встрепенувшись, ответил тот. – Как не проводить-то, панде?

Он пошел вперед, оглядываясь на нее, словно сомневался, идет ли она за ним.

Катаржине стало не по себе. Она оказалась посреди ночи неизвестно где, с незнакомым вампиром. А если он заведет ее в темное место и… Впрочем, чего ей было бояться? Она же не Агнешка, с ней всегда внутренний волк.

Под ногами хрустел снег. Вампир вел ее по дворам. Их путь все больше напоминал запутанный лабиринт.

– А вы из той делегации, да? – неуверенно спросил он, нарушив молчание.

Катаржина поморщилась. При иных обстоятельствах она бы даже не посмотрела на простого чернорабочего вампира и уж тем более не заговорила бы с ним. Но все же он ей помог, а древние законы благодарности требовали от нее как минимум вежливости. К тому же она подумала о том, что это неплохая возможность что-нибудь выведать. Едва ли любой другой вампир, встретившийся ей на улице и знающий, кто она такая, станет с ней откровенничать.

– Да, я приехала из столицы вместе с остальными, – уклончиво ответила она.

– А что вы тут будете делать?

– Проводить аудит.

– А что это такое?

– Долго объяснять. Ты, получается, давно здесь… обитаешь? – Катаржина чуть не сказала «живешь», но в отношении вампиров слово звучало грубо, а она решила пока быть вежливой.

– Не помню. Наверное, давно.

Похоже, он и правда был идиотом. Можно было не надеяться выведать у него много. И все-таки попробовать стоило.

– Насколько знаю, в этих краях несколько лет назад прошла эпидемия земляной лихорадки?

– Ага, кажется, было такое, – задумчиво пробормотал вампир.

Дворы наконец закончились, и они вышли на широкую улицу. Ту самую, по которой Катаржина ехала вечером вместе с пандером Корнелем и Домаком. Несмотря на глубокую ночь, по тротуарам шли люди. Иногда, шурша колесами, по припорошенной снегом дороге проезжали автомобили.

Как странно. Катаржина нахмурилась. Неужели из-за полярной ночи все перепутала и уже наступило утро?

Мимо прошла закутанная в тулуп и шерстяной платок женщина. За руку она вела ребенка, похожего на круглый шар в плотных одежках, с торчащими из-под них ножками в стоптанных валенках. Ребенок уставился на Катаржину и, даже когда они прошли мимо, упорно оглядывался. Что-то в его белом личике, лишенном привычного зимнего румянца, сразу показалось ей странным. Она принюхалась и вместо ароматов молока, присыпки, детского мыла с ромашкой и прочих запахов, обычных для детей, учуяла душок гниющей плоти, окружавший со всех сторон.

Ее замутило. Она вдруг поняла, что все, кто бродил по улице, спешил по своим делам, чистил от снега подъезды к домам, выгружал товары из фургонов, чтобы перенести их в магазины, – вампиры. Катаржине стало не по себе. Вампиров она, разумеется, видела и раньше, их было немало и в столице. Ведомство равенства бдительно следило за тем, чтобы все жители Содружества имели равные права и обязанности и чтобы никто не был обделен. Были строгие квоты по набору простых людей, оборотней, вампиров, мужчин, женщин, юнцов и стариков, которые рассылали в разные конторы и организации, и им нельзя было не следовать. Вампиры были и в подчинении у самой Катаржины в ее собственном ведомстве. Правда, работали там, где их было не слышно и не видно: в архивах или где еще.

Идущий рядом с ней вампир пялился на нее, открыв рот. Из-под его верхней губы торчали два тонких клыка с пломбами, не дающими протыкать кожу и пить людскую кровь. Катаржину все больше и больше раздражал его взгляд.

– Почему на улице столько вампиров? – спросила она.

– А где им быть-то, панде?

– Не знаю, дома отдыхать, может… Все-таки сейчас ночь. Или гулять где-то. Но не работать. Или они по сменам трудятся?

– А что такое смены?

Катаржина едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Похоже, он совсем идиот.

– Когда люди по очереди работают и отдыхают.

– Вампиры не люди. Нам отдых не нужен.

– А как же сон? Вы же тоже спите в гро… индивидуальных капсулах, – она чуть не оговорилась, сказав «гробы».

– Не, у нас ни гробов, ни капсул нету. В бараках можно подремать час-другой вниз головой, зацепившись ногами за балку, или, если мест нету, просто стоя, как кони.

Катаржина нахмурилась. Пандер Корнель, кажется, уверял, что у всех вампиров есть комфортабельные комнаты метражом три на два, а теперь, выходит, вампиры спят стоя и пашут круглые сутки? Но ладно, с этим она разберется, не стоит забывать про главную цель.

– Так что ты говорил насчет эпидемии? – перевела она разговор. – Говорят, тогда заболело много детей, и со всего Содружества свозили лекарство. В одну деревню его доставить не удалось из-за погоды, и какой-то вампир пешком дошел туда за два дня и всех спас. Ты про такое не слышал?

– А… Ой! – вампир вдруг запнулся и замер на месте.

Катаржина тоже остановилась. Оказалось, он зацепился краем свитера за гвоздь, торчащий из забора, мимо которого они проходили, и крутился на месте, пытаясь его отцепить, окончательно не порвав. Свитер задрался, и из-под серой, покрытой катышками ткани показалась снежно-белая полоска кожи, лишенной волос. Косые мышцы пресса уходили под растянутую резинку штанов, висевших на бедренных косточках.

Вампир теребил край свитера, пытаясь снять его с гвоздя, но чем больше старался, тем сильнее его запутывал. Катаржине не хотелось к нему прикасаться, пусть на ней и была его одежда. Но если ему не помочь, то они так и будут тут стоять, пока не начнется день. Причем полярный.

Потянувшись к нему, она аккуратно поддела пальцем скомканную шерстяную ткань и сняла с гвоздя, а сам гвоздь загнула, чтобы он больше не торчал и не мог никого поранить.

– Ого, как вы сильная! – удивился вампир. Похоже, до идиота так и не дошло, что она оборотень, а не просто человек. – Спасибо вам, панде! А то у меня ведь другой одежки и нету.

– Почему нет? Разве ты не получаешь зарплату и не можешь купить себе еще один свитер?

– А что такое зарплата?

– Хороший вопрос, – протянула Катаржина, чувствуя почти непреодолимо желание откусить пандеру Корнелю голову.

Впрочем, торопиться здесь было нельзя. Она не впервые сталкивалась с тем, что чиновники, сидевшие в отдаленных городках и деревушках, думали, что зоркое око Содружества их не видит, и устанавливали свои порядки: воровали, превышали полномочия и мнили себя едва ли не Вечным Императором в миниатюре, вольным казнить или миловать, как им заблагорассудится. Она проведет аудит, соберет доказательства, оформит бумаги и уже потом решит, что дальше делать.

Катаржина окончила университет и поступила на службу в Ведомство благоденствия в двадцать лет. Тогда она думала, что у нее есть несколько лет, чтобы спокойно вникнуть в работу, параллельно отдыхая и веселясь, как делали все ровесники, но спустя год старый пандер Чеслав, руководивший ведомством, решил уйти на пенсию, и отец поставил Катаржину перед фактом, что она займет его место. Ей было страшно брать на себя такую ответственность. К тому же все вокруг шептались о том, что она выскочка и получила должность только за счет протекции Главы, как, в общем-то, и было. Но отказать отцу она не могла – это бы его разочаровало. Да он и не принял бы отказа.

На первых совещаниях у нее тряслись руки, и она прятала их под стол, чтобы никто не заметил. Порой она работала сутками, забыв про отдых и сон, разбиралась в делах и бумагах. Пандер Чеслав был человеком добрым и приятным, все вокруг его любили, но после себя он оставил форменный бардак, который Катаржина лишь недавно с трудом устранила.

– Так что, ты не знаешь ничего про того вампира? – спросила она, когда они пошли дальше.

– Какого вампира? – переспросил идиот.

– Ты что, дурак? Того, что добрался до занесенной деревни и принес лекарство. Я тебе о нем только что говорила.

– Простите, панде. У меня слова в голове не держатся. Кто чего ни скажет – все тут же забываю.

– Ясно. И про того вампира ты, получается, не слышал?

– Не-а.

Катаржина раздраженно выдохнула, удерживая себя от того, чтобы не стукнуть вампира по пустой клыкастой голове. К счастью, впереди уже виднелся фасад отеля.

Двери были заперты, и Катаржина долго и настойчиво жала на кнопку звонка, подвешенного на случай появления ночных гостей. Дверь открыл сонно щурившийся портье. Увидев ее, он так подскочил на месте, что его усы чуть не отвалились.

– Панде Катаржина, а вы что это… как? – забормотал он.

– Вышла погулять перед сном, чтобы проветриться, – раздраженно ответила она, разуваясь. Надо было отдать дураку-вампиру его одежку – не будет же он ходить в метель голый.

Стягивая фуфайку, Катаржина случайно сунула руку в карман, и пальцы наткнулись на холод металла. Она замерла.

– Панде вышла во двор, чтобы выгулять крыску, а дверь за ней и захлопнулась! – радостно сообщил вампир. – Я отдал панде мою фуфайку и валенки и проводил сюда.

– Яков, а ты что это… Ты почему не отпер дверь на черную лестницу? Я же тебе ключ давал, – тихо пробормотал портье.

– А панде отпереть не просила! Если бы попросила, я бы отпер…

Катаржина вытащила из кармана ключ и, замахнувшись, залепила им вампиру в лоб. Затем, сжав кулаки от злости, быстро устремилась прочь.

– Вы не думайте, панде Катаржина, Яков очень хороший парень… то есть вампир. Всем всегда поможет, выручит. Его тут все просто обожают! Но такой вот он дурачок, он не со зла это все… Вы не думайте, – бормотал трясущийся портье, зачем-то решивший проводить ее до номера.

– Это вы тут, похоже, не думаете. Доверяете ключи первому встречному вампиру?

– Первому встречному нет, но это же Яков! Он и мухи не обидит. Он вот из снега собрал горку для ребятни и сам на ней катается вместе с ними. А еще он одиноким старушкам дрова колет, так просто, за бесплатно. А еще, когда волки пришли… – портье запнулся, зашевелив усами.

– Что было, когда пришли волки? – поторопила его Катаржина.

Они уже дошли до ее номера, и она вдруг поняла, что ключа от двери нет, как нет карманов в халате, куда она могла бы его положить.

– Он по улицам бегал и орал «волки!», чтобы всех предупредить, – закончил портье и, сняв с пояса связку ключей, отпер дверь.

Катаржина собиралась зайти в номер, как портье схватил ее за рукав и зашептал:

– Панде Катаржина, вы ведь знаете, я в Хортске с детства живу. Мы сюда с маманей приехали, когда здесь еще только нашли подземные залежи поблизости. Она сначала на заработки сюда поехала, думала, потом купим домик на югах и переберемся туда, где потеплее, а потом отчима встретила, потом сестренку родила – Наташеньку… – его взгляд замер, остекленев.

– Какая трогательная семейная история, – пробормотала Катаржина, уставившись на его пальцы, сжавшиеся на шелке халата. Обычно после такого взгляда люди отходили от нее на три метра в любую сторону и больше не приближались.

– Мы всегда в Хортске хорошо жили – и люди, и вампиры. Дружно. При старом мэре, панде Фридерике, как пельмешки в сметане крутились, и никто никого не обижал. Помогали друг другу, выручали. А когда эпидемия была, так совсем сплотились. Но потом, пару лет назад, панде Фридерику сняли с должности, а на ее место поставили пандера Корнеля, и он… – Портье замерев, сглотнул, кадык судорожно дернулся на его тощей шее.

– Он – что?

– Он все изменил. И порядки в Хортске стали такие… Но вы ведь все исправите, правда, раз вы сюда с аудитом приехали?

От надежды в его голосе Катаржине стало неловко, словно он повесил на ее шею валун, который она должна была нести.