Когда Катаржина проснулась, стояла черная южная ночь. В небе горели звезды и мягко сияла растущая луна, похожая на надкусанное яблоко.

Потянувшись, Катаржина поднялась на лапы и прыжками понеслась к дому. На веранде она перекинулась в человека. Одежды на плетеном диване, где она ее оставила, не было. Катаржина потянула за ручку двери. Заперто.

Ругаясь про себя и обещая самые страшные кары дуре-служанке, которая мало того, что унесла ее вещи, так еще и заперла дверь, Катаржина пошла вокруг дома, чувствуя кожей касания ветра. Черный ход оказался заперт, как и парадная дверь, и двери, ведущие к бассейну в восточном крыле, в котором раньше любил плавать отец.

Наверняка это были происки Виолетты! Старая стерва ее терпеть не могла и при каждом удобном случае устраивала ей пакости, но осторожно, так, чтобы никто не мог ничего ей предъявить.

Кусты возле дома пахли Игнатом, но не человеком, а медведем. Значит, он тоже решил обернуться и выйти погулять. Можно было подождать, пока он вернется, ему бы Виолетта непременно открыла. Еще можно было начать стучать в двери и звонить в звонок, чтобы разбудить весь дом, но тогда все увидят ее голой и униженной.

Бродя вдоль западного крыла, Катаржина заметила на первом этаже приоткрытое окно. Ветер раздувал тонкую занавеску, словно паутину, сплетенную огромным пауком. Кажется, в этой части здания находились комнаты прислуги. Или гостевые спальни? Впрочем, какая разница? Главное – попасть внутрь.

Катаржина вскарабкалась на тонкий бордюр, опоясывающий цокольный этаж, и, схватившись за подоконник, подтянулась и влезла в окно, а затем спрыгнула на застеленный шерстяным ковром пол.

– Не ожидал, – ухмыльнулся Феликс Дрозд, отложив в сторону книгу.

Он полулежал на кровати в одних полосатых пижамных штанах. Тусклый свет ночника падал на его выпуклые грудные мышцы и расчерченный кубиками пресс.

Катаржина была обнажена, ее кожу еще покрывала соль, оставшаяся после купания. Взяв с кресла небрежно брошенный банный халат, она накинула его на плечи и, просунув руки в рукава, завязала пояс.

Ее взгляд вернулся к Дрозду, задумчиво скользнул по золотистой дорожке волос, спускавшейся от его пупка до резинки штанов. Выглядело заманчиво, но нет. Она была не в настроении. К тому же Катаржина всегда предпочитала довлеть над мужчиной, с Дроздом же так, скорее всего, не вышло бы.

– Доброй ночи, пандер Феликс, – сказала она, подойдя к двери и положив ладонь на стеклянную круглую дверную ручку.

– Панде Катаржина, постойте! Я слышал, вы ищете истинного вампира? – Он, вскочил с кровати, отчего пружины матраса жалобно застонали.

– С чего вы взяли?

– Я получил запросы на информацию из Ведомства благоденствия. Все нити тянутся к вам.

– Это вас не касается, – отрезала Катаржина.

– А если я знаю, где искать?

Катаржина прошла обратно, села в кресло и закинула ногу на ногу. Пола халата сползла в сторону, обнажив гладкое бедро. Дрозд уселся на край кровати, старательно отводя глаза.

– Если вы что-то знаете, то почему просто не ответили на запрос? – холодно спросила Катаржина.

– Я решил, что лучше будет лично вам все рассказать. К тому же это не совсем официальная информация. Скорее просто сплетня, которая до меня донеслась.

– Говорите.

– Пару лет назад мне довелось побывать на севере, где находятся резервации вампиров и шахты, в которых добывают марий. Там я услышал об одном интересном случае. За несколько лет до того в тех краях началась страшная эпидемия земляной лихорадки. Взрослые еще могут вылечиться, но дети без лекарства быстро погибают. Стояла полярная ночь, была страшная непогода и сильный буран. В одну отдаленную деревню, охваченную болезнью, никак нельзя было добраться ни по воде, ни по воздуху, ни на снегоходах, ни собачьих упряжках. Несмотря на опасность, доставить лекарства взялся один вампир…

– И что тут такого? – перебила Катаржина. Ее охватило раздражение. – Вампиры, на минутку, бессмертные и без особого вреда работают на мариевых шахтах, хотя вредное излучение…

– Может, и бессмертные, но не неуязвимые, – пожал плечами Дрозд. – Знаете же, что современные вампиры по силе и выносливости не так уж сильно превосходят простого человека? Все остальные вампиры тогда отказались, сказали, что боятся заблудиться, провалиться в ущелье под снег. Запас крови с собой взять нельзя – она бы вся оледенела, а пешком, да еще по такому снегу, даже на лыжах идти неделю не меньше. Ни один обычный вампир такой путь не преодолел бы. Но тот парень дошел до деревни за два дня и особо голодным не был. Такое мог сделать лишь истинный вампир – высшее существо, превосходящее всех своих собратьев.

– Вы его видели? – Катаржина встрепенулась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Нет. И мне не назвали его имени. Да его никто и не знал. Вся эта история сохранилась в виде басни, которую можно рассказать, сидя у костра.

Катаржина вздохнула, стараясь скрыть отчаяние. Дрозд обнадежил ее, но ничего толком не сказал. Впрочем, это пока единственная зацепка, что у нее есть. Все остальные нити обрывались и не вели никуда. По крайней мере, теперь она знала, что ее ждет север.

О том, чтобы отправиться на Север, Катаржина думала и раньше. В конце концов, именно там находились резервации, в которых обитала большая часть вампиров Содружества. В прошлом им и вовсе было запрещено покидать регион, но после победы над Арлиссом закон стал несколько мягче. Война, несмотря на все ужасы, сплотила народ: оборотни, люди и колдуны плечом к плечу сражались с захватчиками. Воевали и вампиры. Они служили в разведке, участвовали в партизанских движениях, а целый пехотный полк, состоявший исключительно из одних вампиров, заставлял арлиссцев покидать свои позиции, скуля от ужаса.

Катаржина не отправилась на север сразу в основном потому, что крайне сомневалась, что истинный вампир, если он выжил после восстания, будет заживо гнить в условиях вечной мерзлоты. Нет, она бы скорее поверила в то, что он будет скрываться среди людей или вовсе покинет земли Содружества, поэтому и рассылала запросы в разные ведомства. Разговор с Дроздом дал ей неожиданную надежду, тем более никакой иной у нее больше не осталось. Ее запросы и поиски ничего не дали, все, что она могла теперь, – это уехать на север и пытаться откапать истинного вампира из-под сугробов.

Об этих тварях было известно крайне мало. Считалось, что Вечный Император и его тринадцать детей были первыми вампирами, пришедшими из первозданной тьмы. Естественно, на сотый год эры Содружества, стало известно, что никакой первозданной тьмы не было и нет, а существование вампиров, как и колдунов и оборотней, объяснялось наукой, генетикой и мутациями, необходимыми для выживания. Вечный Император и темные князья были лишь первыми носителями вируса с мутацией. Когда они передавали его другим людям, делая носителями и их, те оказывались с каждым разом все слабее. Как и говорил Дрозд, современные вампиры по силе и выносливости не так уж сильно превосходили людей.

Катаржина сидела в кабинете и читала материалы о вампирах, которые для нее подготовили помощники, когда дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. Внутрь ввалился Игнат, за ним следовал пандер Людмил, где-то за их спинами виднелась Виолетта, вытягивавшая шею. Людмил закрыл двери, оставив Виолетту в коридоре, а Игнат уперся ладонями в стол и навис над Катаржиной.

– Что ты творишь?! – прорычал он.

– Работаю. Будь добр, не загораживай свет, – ответила Катаржина, не отрывая взгляд от бумаг. Истерики Игната ее мало волновали, и она не хотела тратить на них время.

– Ты отправляешь с аудитом в северные резервации? Это так?

– Не твое дело, куда и зачем я направляюсь.

Раздался скрежет когтей по дереву: Игнат был в шаге от того, чтобы обратиться.

Пандер Людмил мягко похлопал Игната по спине. Он был отважным человеком: не каждый оборотень рискнул бы сунуться к разбушевавшемуся медведю.

– Давайте сядем, пандер Игнат. Сядем и просто поговорим. Уверен, панде Катаржина все разъяснит.

Неожиданно послушавшись, Игнат плюхнулся в кресло, стоявшее напротив стола. Пандер Людмил опустился в соседнее.

Отложив в сторону бумаги и папки с документами, Катаржина подняла на них взгляд. Она была не против поговорить, если все будут вести себя как цивилизованные люди.

– Я вас слушаю, – сказала она.

– Слушаешь?! Прекрасно! Просто замечательно! – прогремел Игнат. – Зачем тебя понесло на север сейчас? Я же просил тебя вернуться в столицу, ты нужна мне там! – закончил он почти жалобно.

– Я тебе не нянька, – отрезала Катаржина. – Разбирайся со своими проблемами сам, а у меня есть обязанности. На севере давно не проводили аудит Ведомства благоденствия, пора это исправить. Мне постоянно приходят жалобы, и я должна…

– Жалобы? Это от кровососов, которые там живут? И что, хочешь сказать, что тебе на них не наплевать?

– Не выражайся, – осадила его Катаржина.

Называть вампиров кровососами было крайне невежливо – все равно, что назвать оборотня псиной, а человека – смертным.

– Ты терпеть не можешь вампиров, – продолжал давить Игнат. – Что тебе какие-то жалобы?

– Это моя работа, Игнат, – серьезным тоном ответила Катаржина. – А вампиры такие же граждане Содружества, как и все остальные.

Она не собиралась говорить ему о том, что отправляется на север для того, чтобы искать истинного вампира. В последний и единственный раз, когда они это обсуждали, он просто посмеялся над ней.

– А, я знаю, зачем ты туда едешь! – сказал вдруг Игнат, развалившись в кресле. – Ты думаешь, что сможешь найти там истинного вампира, чудом выжившего князя тьмы, и его сердце вылечит отца. – Он повернулся к приподнявшему брови пандеру Людмилу. – Катаржина верит в детские сказки, и это вместо того, чтобы заниматься тем, что действительно сейчас важно для нас.

Катаржина сжала зубы, чувствуя, как против ее воли заостряются клыки. Она сама не заметила, как сломала карандаш. Треск дерева пронесся по комнате, и пандер Людмил отчего-то вздрогнул.

Игнат вновь навис над Катаржиной, заслонив свет люстры. Катаржина подняла на него взгляд: его глаза, обычно медово-карие, стали желтыми, как у зверя. Она с трудом подвила рвавшийся из груди рык.

Как же он ее злил! За все время, что пробыл в доме, он едва ли раз поднялся к отцу. Только ныл, пил и твердил о каких-то заговорах, мерещившихся ему на каждом шагу.

– Если хочешь маяться глупостями, то пожалуйста, – глядя на нее сверху вниз, прорычал Игнат. – Но потом не жалуйся. Я тебя предупреждал. Когда все рухнет, будешь спасать себя сама!

Катаржина тоже поднялась на ноги. Она была ниже Игната, но ничего – так проще вцепиться в глотку.

– Мне твоя помощь не нужна, – процедила она.

Игнат больше ничего не сказал, развернулся и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью и едва снова не сорвав ее с петель.

Катаржина устало опустилась в кресло. Больше можно не притворяться. Да, в кабинете еще оставался пандер Людмил, но его она никогда не стеснялась. Он был для нее как член семьи и даже больше. С ним можно было ничего не делить, он от нее ничего не требовал и ничего не ждал. Просто принимал такой, какая она есть: холодной, раздражительной и властной, слабой, потерянной и запутавшейся во всем.

– Панде Катаржина, вы действительно собираетесь выследить истинного вампира? – спросил он.

– Вы тоже думаете, что это лишь детские сказки?

Взгляд внезапно затуманился. Этого еще не хватало! Катаржина никогда не плакала. Если ей было сложно, больно, тяжело, обидно, то она злилась и, сжимая зубы, вцеплялась во врага, будь им учеба, служба или красивый мужчина, не обращавший на нее внимания. Она привыкла бороться и побеждать, а не быть слабой плачущей овечкой, которую все должны спасать. Эту роль она с радостью оставит Агнешке!

Пандер Людмил молчал. Катаржина взглянула на него чуть ли не с испугом. Вдруг он тоже скажет, что это глупости и никакого истинного вампира нет и быть не может? Вдруг она обманывает себя, не желая принять неизбежное? Возможно, ей лучше остаться дома и провести рядом с отцом его последние дни или же, как настаивает Игнат, отправиться вместе с ним в столицу, плести интриги и строить заговоры, чтобы после смерти отца заполучить кусок послаще и посытнее и остаться при власти?

Катаржина поняла: если пандер Людмил скажет, что она должна одуматься и остаться, то она так и сделает.

– Пандер Людмил, так что вы скажете? – не выдержав, поторопила она.

– Дело, конечно, нелегкое вы для себя выбрали, панде Катаржина, – мягко начал он, поднимая глаза. И ее окатило таким теплом и такой легкостью, словно он ее обнял. – Жаль, что я не могу поехать с вами… Ох, вечно забываю, что вы уже взрослая и можете сами разобраться во всем.

– Так вы думаете, что я смогу найти истинного вампира?

– Это будет непросто. Но знаете что? Ходят слухи, что младшему из детей Вечного Императора, князю Александру, удалось спастись во время восстания и что саркофаг из свинца и серебра, в котором должен храниться его прах, пуст.

– Пуст? – Катаржина вздрогнула, почувствовав, как по ее спине прошел холодок. В голове загорелась мысль: если она найдет князя тьмы, то как уговорит следовать за собой, а затем и погибнуть, отдав сердце, чтобы спасти оборотня, свергнувшего когда-то его семью? Впрочем, об этом она подумает позже, для начала надо его хотя бы найти.

– Езжайте на север, панде Катаржина, – ласково улыбнулся пандер Людмил. – Уверен, у вас все получится. Вы найдете истинного вампира и спасете пандера Витольда.