БАШ

После долгой ночи, поглощенный подготовкой к утру, тактическими совещаниями на предстоящую ночь и вызовом всех возможных подкреплений, пока пожар стремительно распространяется в сторону города, я выжат как лимон. Борьба с огнем — эмоционально истощающая работа. Но она в десять раз интенсивнее, когда знаешь, что такой монстр движется прямо на твой дом.

Я сижу в кресле в офисе Дейла, где, должно быть, вздремнул. Стряхнув с себя дремоту, я проверяю телефон и нахожу сообщение от Гвен. Похоже, оно пришло прошлой ночью, но я увидел его только сейчас.

Гвен: Я слышала, ты будешь помогать тушить пожар, и просто хотела, чтобы ты знал: я еду домой. Я буду ждать тебя здесь.

Я смотрю на её слова, вчитываясь в их смысл. Понимая, что она имеет в виду. Она никуда не уезжает — даже если я веду себя как свирепый мудак. Я улыбаюсь экрану, но тут меня отвлекает голос снаружи, доносящийся со стороны здания. Это Дейл, и его тон звучит напряженно. Мгновенно насторожившись, я выхожу из офиса и иду на звук.

Выйдя на улицу, я ощущаю, как запах дыма обрушивается на меня словно стена. Свет пробивается через кромку гор, фильтруясь сквозь густой дым и создавая зловещее, апокалиптическое свечение над весенним утром.

Он заканчивает разговор, когда я заворачиваю за угол. Я киваю ему, и он сразу переходит к плохим новостям.

— По всем признакам, ситуация дерьмовая. И ночь была тяжелой. Им пришлось несколько раз отступать. Эти деревья вспыхивают, как спички — на сорок футов в высоту.

Я кривлюсь. Нет ничего хуже, чем свист и треск иссохшего дерева, поглощаемого пламенем, чтобы почувствовать себя совершенно беспомощным.

— Я подготовлюсь и проверю, готовы ли остальные парни. У нас теперь ещё и большой танкер, да? — спрашиваю я.

Он сверяется с часами и кивает.

— Приземлится минут через тридцать.

Я с облегчением вздыхаю. Мы оба знаем, что это изменит всё кардинально. Самолет такого размера может зачерпнуть чертовски много воды из озера. Это действительно идеальный вариант.

— Хорошо. Я соберу своё снаряжение, — говорю я, хлопаю его по плечу и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Имея в запасе немного времени перед вылетом, я решаю заехать на ферму Уэста и проведать их. Всё, что я знаю, это то, что Эммет прибыл ранним утром, и они уже успели перевезти по одной партии лошадей на ранчо в сорока пяти минутах езды отсюда.

Когда я подъезжаю, первое, что я вижу, — это Форд Грант с изможденным видом, садящийся в свой Mercedes G-Wagon. В руке у него маленькая пластиковая коробка. Я выпрыгиваю из машины, с кофе в руке, щурюсь, чтобы разглядеть получше. В коробке вижу маленькую серую мышь.

Когда он замечает мой недоуменный взгляд, он невозмутимо бросает:

— Даже не думай, блять, спрашивать.

Я невинно поднимаю руки.

— Я и не собирался, — лгу я и меняю тему. — Ты только что приехал?

— Нет, — ворчит он. — Я провел здесь всю, блять, ночь, пытаясь... — он поднимает свободную руку, изображая воздушные кавычки, —... «эвакуировать» дурацкую мышь Рози.

— Дурацкую мышь Рози?

Форд бросает на меня сердитый взгляд.

— Знаешь что? Ты прав. Я обещал не спрашивать.

— Пусть все знают, что я люблю Рози достаточно, чтобы провести всю ночь, тихо сидя в дерьмовом маленьком бунгало, просто чтобы поймать её любимого грызуна.

У меня на языке вертится рассказать ему о Слайве, но я решаю, что сейчас не момент.

— Уэст здесь?

— Ага, и твой друг Эммет тоже. Они внизу, в конюшне. Спасибо, что позвал его. Это очень помогло Уэсту. Кажется, он хороший парень.

Я киваю.

— Просто делаю, что могу.

Мы с Фордом прощаемся, и я смотрю, как он уезжает с мышью в своем «Мерседесе», прежде чем направляюсь к конюшне. Сам факт того, что Форд упомянул Рози, заставляет мой мозг снова вернуться к Гвен и тому, в каком состоянии мы остались.

Это неприятно и далеко от идеала, но я знаю, что сейчас мне нужно сосредоточиться на пожаре. Как только с ним будет покончено, я смогу переключиться на Гвен и исправить всё, что вчера испортил.

Возле конюшни я нахожу Уэста и Эммета, которые планируют, каких лошадей в какую телегу погрузить, сколько корма взять с собой и ещё дюжину вещей, о которых я никогда не задумывался.

Эммет стоит, выпятив бедро и скрестив руки, с его фирменным бесстрастным выражением лица. Счастлив, грустит, возбужден — у этого парня всегда одно и то же выражение. Если, конечно, поблизости не появится красивая женщина. Тогда на его лице вспыхивает ослепительная, достойная телеэкрана улыбка. Если у меня проблемы с общением с женщинами, то у Эммета — нет. Это стало совершенно ясно в те разы, когда мы бывали вместе.

— Я говорю, забираем всё, — продолжает он. — Нет смысла оставлять сено гореть, если дойдет до худшего.

Уэст выглядит смертельно бледным, словно перспектива того, что всё сгорит, выедает его изнутри. Эммет столкнулся с этим много лет назад, когда мы только познакомились. Вообще, пожары — обычное дело в Изумрудном озере. Так что я не удивлен той долей отстраненности, с которой он говорит об этом. Однако для Уэста это не является нормой.

— Ладно, да, — говорит Уэст, и в его голосе слышится нервозность. — Давайте грузиться.

Эммет кивает ему и тут же переходит к действиям, и в этот момент оба замечают меня.

— Ребята, справляетесь? — спрашиваю я.

— Ага, один рейс уже отправили, — отвечает Уэст, и в его голосе слышится легкая дрожь.

Эммет подхватывает с ободряющим:

— А сейчас заберем остальных. Это даже не обсуждается. Каждая последняя лошадь будет в безопасности.

Уэст сглатывает. Затем переводит внимание на меня.

— Как там пожар?

Я пожимаю плечами, не желая ему лгать, но и не желая добавлять ещё больше давления к тому, под которым он явно и так находится.

— Ну, знаешь, всё непросто. Но я ещё не поднимался в воздух, так что не могу сказать точно. Как только узнаю — свяжусь с тобой. Я могу чем-то помочь? Мне скоро нужно на взлетную полосу.

Оба парня качают головами, как раз когда звонит мой телефон.

Увидев имя Клайда, я сразу же отвечаю.

Его обычно скрипучий голос звучит с оттенком паники, когда он говорит «Баш?» ещё до того, как я успеваю поздороваться.

— Клайд, что случилось? — Я не знаю, зачем спрашиваю. Я просто чувствую, что что-то не так.

— Я не могу найти Гвен.

Мои брови хмурятся.

— Что значит, не можешь найти Гвен?

— Ну, понимаешь, я не мог уснуть, вот и проснулся, решил прогуляться по подъездной дороге, посмотреть, не увижу ли пожар за холмом. Тут-то я и заметил, что её грузовика нет, что показалось мне подозрительным, потому что мы легли спать одновременно прошлой ночью. Тогда я вернулся в дом, звал её и поднялся наверх. Прости, я заглянул в твою комнату.

Паника нарастает в его голосе, пока он перечисляет все места, где искал, и это точное отражение моих чувств.

— Проверил её комнату. Проверил переднюю террасу. Проверил у озера, где она любит мочить ноги в песке. Я проверил везде. Она не отвечает на мои звонки, они идут прямо на голосовую почту, и я не думаю, что она здесь.

Моё сердце опускается все ниже и ниже с каждым предложением, пока не начинает казаться, что оно вот-вот остановится совсем от одной мысли, что Гвен пропала.

— Но я всё возвращаюсь к тому, что её грузовика нет. Значит, она должна быть где-то снаружи, да?

Я фыркаю, поднимаю руку к затылку, пока комок тревоги сжимается в груди. Я дергаю за короткие пряди волос, лихорадочно перебирая в уме, куда она могла отправиться.

— Не знаю, Клайд. Не знаю. Ты звонил Тэбби, или Рози, или Скайлар?

— Нет, у меня нет всех их номеров. Дело в том... — То, как он замолкает, заставляет мой желудок провалиться в пол.

— В чем дело, Клайд?

— Дело в том, что прошлой ночью, когда она вернулась домой, я... Ну, знаешь, мне было тяжело от мыслей о том, что может случиться с моим домом. В минуту слабости я как бы обмолвился, что все мои вещи там, всё, что осталось от Майи. Просто дал волю эмоциям о потере всех этих воспоминаний.

Моё сердце снова оживает, но не в хорошем смысле. Теперь оно болезненно колотится в груди, адреналин пульсирует в жилах, пока я следую по пути, который он мне проложил.

— Погоди, ты думаешь, она поехала к тебе?

Он издает тихий, тревожный звук.

— Черт, Баш, я не знаю. Но когда мы ложились спать, она выглядела расстроенной и крепко-крепко меня обняла. И я не знаю, просто... Я волнуюсь.

У меня внутри всё переворачивается. Клайд ушёл, обняв её, а я ушёл, сказав: «Кажется, ты предупреждала меня, что не задерживаешься надолго на одном месте».

Сожаление бьет меня со всех сторон. Давление сжимает череп, пока я почти не могу ясно мыслить.

Неужели это то, с чем я нас оставил? Я даже не ответил на её чертово сообщение.

Но если Клайд волнуется, значит, мне следует волноваться очень и очень сильно.

Я перехожу к действиям. Годы работы под давлением возвращают меня в реальность.

— Хорошо, Клайд, пожалуйста, что бы ты ни делал, оставайся на месте. Потому что, если она вернётся домой, ты должен будешь мне сообщить. Я начну обзванивать людей. Я буду на связи. Но мне скоро нужно будет подняться в воздух, а это значит, что какое-то время я буду вне зоны доступа.

— Ладно, ладно, — говорит он слегка дрожащим голосом. — Обещаю, что никуда не пойду.

— Я серьёзно, Клайд. Даже не выходи во внутренний дворик, чтобы позагорать. Просто будь на связи, хорошо?

— Ладно, — говорит он.

— И, Клайд, несмотря ни на что, пока я буду там, я обещаю пролететь над твоим домом. Я проверю, хорошо?

— Хорошо, — говорит он срывающимся от волнения голосом. — Но, Баш?

— Да?

— Сначала найди Гвен.

С этими словами я вешаю трубку. Потому что, если мне придётся слушать, как плачет Клайд, я тоже могу сорваться.

Я сразу же звоню Гвен и чуть не выплескиваю свой кофе на гравий, когда телефон даже не звонит. Сразу переходит на голосовую почту, как и сказал Клайд.

Чтобы сосредоточиться, я открываю список контактов и начинаю обзванивать всех, кто может знать, где Гвен.

Первым делом я звоню Табите, потому что знаю, что она ходит на занятия йогой с Гвен и они даже подружились.

Она отвечает на звонок усталым голосом, но нервно подтверждает, что не видела Гвен и не слышала о ней. То же самое происходит, когда я по очереди звоню Рози и Скайлар. Все нервничают. Все устали и умоляют меня сообщить им новости и обещают сделать то же самое, если что-нибудь услышат.

По правде говоря, я не знаю, кому ещё позвонить. Я звоню в приют для бездомных, но там нет никого с таким именем.

Поворачиваясь, чтобы присоединиться к Эммету и Уэсту, я слышу хруст гравия под колесами подъезжающей к конюшне машины. Это Трипп Коулман, и он едет прямо ко мне.

Он выходит из машины в спортивном костюме, кроссовках и с самым драматичным закатыванием глаз на свете.

— Боже мой, ты, блять, везде, — стонет он.

— Что ты здесь делаешь? — ворчу я, прежде чем осознаю, что он — единственный, кому я не звонил и кто может знать, где Гвен.

— Ну, несмотря на то, что ты явно считаешь меня дерьмовым человеком, я всю ночь смотрел новости и решил, что могу помочь, раз уж я здесь. Поэтому я пошёл в общественный центр, и меня отправили сюда помогать грузить тюки с соломой.

Я ошеломлен. Почему он вообще всё ещё здесь? Я ожидал, что он умчится из города и никогда не оглянется.

Он тоже хочет отношений с тобой. Слова Гвен всплывают в памяти.

Но всё, что я делаю, это поправляю его:

— Тюки сена.

— Да какого хрена, чувак. Как будто это что-то меняет. Просто дай мне заняться своим делом.

Он собирается пройти мимо меня, но я хватаю его за руку, останавливая на полпути. Он смотрит на мою руку, как будто я чем-то серьезно обидел его.

— Не трогай меня, — выплёвывает он, явно всё ещё злясь на меня за то, что произошло с Гвен.

— Трипп, ради всего святого, может, мы хотя бы на минутку забудем о наших разногласиях? Мне нужно, чтобы ты честно сказал, видел ли ты Гвен.

— С чего бы мне видеть Гвен? Она ясно дала понять, что хочет проводить со мной время только в твоём присутствии.

У меня перехватывает дыхание, лёгкие сжимаются. Боже мой, я так сильно облажался.

— Она пропала, — хриплю я. — Вчера вечером она легла спать в доме, а сегодня утром её там не оказалось. Её грузовика тоже нет.

Выражение отвращения на его лице сменяется беспокойством.

— Ты вообще ничего о ней не слышал?

— Нет, — стону я, хватаясь за затылок, чтобы хоть как-то занять беспокойные руки. — Мы поссорились, и нам обоим нужно было немного остыть. А теперь я не знаю, где она. Она не отвечает на звонки. В последнем сообщении она написала, что будет дома. Никто из её друзей не знает, где она. Я просто подумал, что ты мог бы что-то знать.

Напряжение в его плечах ослабевает, и они слегка опускаются.

— Прости, но я не знаю, где она. Я ничего не слышал о ней с тех пор, как мы пили кофе вчера днём.

Я обеими руками запускаю пальцы в волосы и поворачиваюсь вокруг своей оси, оглядываясь по сторонам, как будто могу увидеть её где-то у кромки леса или на подъездной дорожке. Как будто она может появиться и с ней всё будет в порядке. Но вместо этого женщина, которая является любовью всей моей жизни, пропала во время крупного стихийного бедствия.

Это не может быть правдой.

Я чувствую, как чья-то рука сжимает моё плечо, и оборачиваюсь. На лице Эммета мрачное выражение.

— Чувак, иди. Я справлюсь. Ты ни на что не годишься. Если есть девушка, которой ты действительно нравишься, тебе нужно найти её.

Я прижимаю ладони к глазам. Только чёртов Эммет мог сказать мне такое в такой момент. Как ни странно, это меня успокаивает. Если бы он был со мной помягче, это только сильнее меня бы напрягло.

Трипп усмехается, и это задевает меня, но Эмметт не спускает ему это с рук.

— Над чем ты смеёшься, красавчик? Тюки сена вон там. Приступай к работе. — Эмметт указывает на сарай, фактически отмахиваясь от Триппа, и идёт за ним.

И я смотрю, как они уходят.

Часть меня удивлена тем, что Трипп появился здесь сегодня. Это заставляет меня задуматься о том, что я знаю его не так хорошо, как мне казалось.

Может быть, Гвен была права.

И, может быть, у меня никогда не будет возможности сказать ей об этом.

•••

С высоты птичьего полёта мне хорошо видны разрушения. И хотя обычно я летаю относительно спокойно и собранно, сегодня у меня сердце в пятки ушло. Я так нервничаю, что, даже пристегнувшись, едва могу усидеть на месте.

Когда я взлетел с взлётно-посадочной полосы, Гвен всё ещё не было видно. Я ещё раз связался с общественным центром, попросил других пилотов следить за её грузовиком, а затем направился к самолёту пожарной службы и приступил к работе.

Я ничего не могу сделать, не зная, где она, и ощущение того, что ситуация вышла из-под контроля, — один из моих худших кошмаров.

По крайней мере, если я помогаю, значит, я что-то делаю. Потому что, боже, мне действительно нужно что-то делать, чтобы не сломаться.

С этой высоты я вижу, какой ущерб нанес пожар. Он распространился по склону горы, через долину и перекинулся на соседнюю гору. Он огибает склон, подбираясь к главной дороге, ведущей в Роуз-Хилл и из него.

Я не знаю точно, на скольких гектарах мы сейчас находимся, но, уединившись в своей кабине, я тихо ругаюсь, признавая про себя, что это больше, чем я думал. Всё намного хуже, чем я себе представлял.

Мне следовало бы поработать над непрямой атакой, чтобы создать нам преграду от огня. У нас есть четкие приказы — план. Создадим буферную зону, чтобы замедлить распространение.

Но впервые в жизни мне наплевать на ответственность. Я сосредоточен только на одном — и это не работа. Это Гвен.

Я не могу работать, пока не найду её. Чёрт, я едва могу дышать, и это никак не связано со зловещим покровом дыма. Я могу думать только о том, чтобы хорошенько рассмотреть дом Клайда и понять, там ли она.

Это не входит в стратегию, которую мы с Дейлом обсуждали перед тем, как напасть на гору.

Но, по правде говоря, я готов всё сжечь, если это поможет её найти.

Если Гвен пропала, всё остальное не имеет значения.

Проверив дорогу вдоль шоссе, я поддаюсь интуиции и поворачиваю самолёт к вершине горы, зная, что мне не придётся лететь далеко, чтобы хорошо рассмотреть владения Клайда.

Двигатель гудит, а сиденье трясётся, пока я лечу низко над горящими кустами и тлеющими углями. Я вижу синюю жестяную крышу, которая венчает небольшой бревенчатый дом Клайда, и наклоняюсь вперёд, чтобы как можно быстрее увидеть его.

Похоже, что многое из того, что окружает дом Клайда, сгорело дотла. Земля почернела. Деревья превратились в пепел... но не его дом. Двор, окружающий его, чудом удержал огонь.

Мои конечности словно налились свинцом, и я ловлю себя на том, что молюсь о ещё одном чуде. Глаза лихорадочно бегают, пальцы крепко сжаты.

Я подхожу ближе и вижу это.

Её грузовик.

К горлу подкатывает тошнота, и мне приходится бороться с желанием выпрыгнуть из самолета, чтобы добраться до неё. О чем она только думала?

Я опускаюсь ниже, надеясь увидеть её, желая в равной степени и встряхнуть, и крепко обнять.

Я делаю один заход над домом, понимая, что противоположная сторона обгорела не так сильно. Похоже, что территория вокруг ручья в задней части его владения пострадала меньше.

Затем я замечаю её — серебристо-светлые волосы, собранные в высокий хвост. Я резко разворачиваюсь и возвращаюсь, чтобы обойти участок, и по тому, как она прикладывает руку ко лбу, понимаю, что она меня видит.

Меня одновременно охватывают облегчение и страх. Я нашёл её. Но она в ловушке. Участок со всех сторон окружён пламенем.

Я лихорадочно осматриваю местность в поисках места, где можно приземлиться. Я хочу спуститься туда и вытащить её сам, но это бесполезно, и я это знаю. Там слишком густой лес. Здесь негде посадить самолёт.

Взяв рацию, я вызываю подкрепление. Я сообщаю свои координаты и рассказываю ребятам, что на эвакуированной территории оказалась заперта мирная жительница.

Через несколько секунд я получаю подтверждение, что поддержка с воздуха уже в пути.

Я начинаю продумывать план, как вывести её с территории. По рации подтверждают, что они готовы отправить спасательный автомобиль в обход блокады в том направлении. Как только путь будет свободен, они войдут в зону и сопроводят её вниз.

Наблюдая за приближающимися на радаре метками других самолётов, я отгоняю страх, который сковывает мои вены, и все наихудшие сценарии, которые проносятся в моей голове.

Если им нужен свободный путь, чтобы вывести её, я сам его проложу.