ГВЕН

Вечер тянется за несколькими раундами закусок, за которыми следует барбекю-пир от Табиты. Беседа течет легко, как и дружеские подколки, что и ожидаемо в этой компании.

Но я не могу перестать следить за тем, что вытворяет Трипп. После утренних событий его присутствие выбивает меня из колеи сильнее, чем должно. Конечно, он извинился за свою выходку, но наблюдать, как он вписывается в этот день, заставляет меня чувствовать себя неспокойно, особенно когда я то и дело ловлю его взгляд, устремленный на Баша с легкой морщинкой между бровей.

Это выражение лица — точная копия его отца, и именно поэтому я начинаю беспокоиться о том, что творится у него в голове. Хотела бы я сказать, что постоянное наблюдение за ним не мешает мне наслаждаться вечером, но это не так.

Навязчивое чувство, что вот-вот грянет гром, не оставляет меня. Я сбавляю темп с вином, не желая перебрать и проболтаться о чем-то.

Баш в основном держится от меня подальше, и это пытка. Его случайная дружелюбная улыбка или поднятый в мою сторону бокал с пивом, кажется, убеждают всех, что у нас всё в порядке.

Кроме Клайда. Тот выглядит откровенно подозрительным.

С улицы доносится взрыв смеха.

— Ох, черт, прости, — восклицает Уэст между заливистыми хохотом.

Я поворачиваюсь на шум и вижу Баша, стоящего на террасе с раскинутыми руками, с пивом, стекающим с его фланелевой рубашки, и с выражением шока на лице.

Мы, девушки, наблюдаем за зрелищем, хихикая между собой, пока Форд вытирает рубашку Баша голыми руками, а Рис стоит рядом, качая головой.

— Пожалуйста, не убивай меня, — говорит Уэст. — Я правда не знал, что эта взорвется.

Рис фыркает, скрестив руки на груди.

— Уэст, ты же говорил мне раньше, что тряс одну банку и положил её обратно в холодильник, чтобы посмотреть, кому достанется её открыть.

Уэст ухмыляется, выглядя именно тем нарушителем спокойствия, которым и является.

— Ладно, хорошо, это был я. И именно поэтому я открывал её от себя. — Он кивает в сторону Баша с извиняющимся видом. — Прости, Баш.

— Ты большой, блять, ребенок, знаешь ли, Белмонт? — говорит Баш, дружески трепля его по затылку. — Пойду приведу себя в порядок.

Трипп наблюдает за ними с добродушным выражением лица. Он смотрит, как Баш уходит в дом, и я тоже. Но когда я смотрю обратно, взгляд Триппа прикован ко мне. Пронзительный и граничащий с обвинением.

Я отмахиваюсь от этого и возвращаюсь к разговору с Рози, Табитой и Скайлар, полная решимости не подпитывать его ерунду. Они погружены в обсуждение свадебных планов к предстоящему бракосочетанию Рози и Форда, и это приятная беседа, в которой можно поучаствовать. Я никогда не думала, что брак — это для меня, но, видя эти пары, то, как они могут опереться друг на друга, не теряя себя, заставляет меня пересмотреть свою позицию.

А отношения с Башем заставляют меня пересматривать многое.

Он помог мне осознать: то, что брак, в котором я выросла, был нездоровым, не означает, что здоровых браков не существует.

Разговор переключается на вкусы тортов, и я хватаюсь за возможность последовать за Башем, придумав самый нелепый предлог за всю историю предлогов:

— У меня что-то застряло в зубах, и я не могу это достать. Быстренько схожу воспользуюсь зубной нитью. Сейчас вернусь.

Рози закатывает глаза.

— Уф, ненавижу, когда такое происходит.

Никто даже не моргнул глазом из-за моего резкого ухода, и их разговор переключился на варианты живой музыки для банкета. Девушки не придали моего ухода ни малейшего значения, и всё же, пока я направляюсь к лестнице, по спине ползет противное ощущение, что за мной наблюдают.

Поднявшись наверх, я направляюсь прямиком в спальню Баша и обнаруживаю дверь приоткрытой. Я не удосуживаюсь постучать и скольжу внутрь, бросив быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что никто не последовал за мной.

Сердце колотится, когда я щелкаю дверью. Я чувствую себя ребенком, пробирающимся на запретную территорию. Риск быть пойманной слишком реален, но вот я здесь, всё равно крадусь.

Свет из его просторной гардеробной проливается в затемненную комнату, и я вижу, как его тень делает пару шагов в сторону основной части спальни.

— Эй, слушай. Мне пришлось последовать за тобой сюда, потому что... — Мои слова замирают, когда Баш выходит из гардеробной без рубашки и совершенно сбивающий с толку. Я облизываю губы, скользя взглядом по рельефным линиям его груди, и заканчиваю с придыханием: — Потому что мне нужно было остаться с тобой наедине.

Он наклоняет голову, затем проводит пальцем от своего торса к лицу.

— Гвен, мои глаза вот здесь.

— Ха! — я выдаю нервный смешок. — Смешно. Очень смешно. Особенно смешно, потому что я почти уверена, что Трипп что-то подозревает.

Голова Баша слегка откидывается, а глаза сужаются.

— Не-а. Не может быть. С чего бы ему думать, что между нами что-то есть?

Мой взгляд скользит к лиловому пятну, которое я оставила на его коже.

— Ну, для начала, на твоей шее здоровенный засос.

Его глаза расширяются, он разворачивается и шагает обратно в гардеробную, где на одной из дверок шкафа видит полноразмерное зеркало.

Я заглядываю за ним и наблюдаю, как он вытягивает шею, проводя пальцами по отметине. Сначала он выглядит недоверчиво, затем его глаза вспыхивают, и он усмехается моему отражению в зеркале.

— И это я так, с этим, весь вечер там стоял, Гвен?

Я скромно пожимаю плечами, чувствуя себя виноватой за то, что оставила на нем такую очевидную метку.

— Ну, это зависело от угла обзора.

Он смотрит на меня с недоверием, и я перехожу в оборону.

— Слушай, я считаю, что никто другой не должен так пристально на тебя смотреть. Это моя работа.

Он фыркает, поворачиваясь ко мне лицом.

— Ты что, после одного раза стала собственницей, Гвен? Это восхитительно. — Его взгляд становится голодным, и то, как он приближается ко мне, граничит с хищным. — Знаешь, что заставляет меня чувствовать себя собственником? — спрашивает он, слегка наклонив голову и приближаясь с каждым размеренным шагом.

— Что? — шепчу я.

— То, что мне пришлось стоять там весь вечер, среди всех этих людей, притворяясь, что мы с тобой — не более чем приятели. Думаешь, Трипп следил за мной? Да он на тебя пялился больше, чем на меня. Я должен уделять этому парню больше внимания. Я должен строить с ним отношения.

Его пальцы скользят под моей челюстью, приподнимая моё лицо к его лицу.

— Но знаешь, о чем я не мог думать всю эту долбаную ночь, Гвен?

— О чем? — Огонь, пылающий в его глазах, завораживает меня. Он выглядит свирепым, суровым и совершенно диким.

— Я не мог думать ни о чем, кроме того, что не хочу, чтобы он даже смотрел на то, что моё. — Его голос переходит в рык. — Сводит меня с ума мысль, что он был с тобой.

— У него никогда по-настоящему не было меня, — шепчу я, и мой голос дрогнет. — Не так, как есть у тебя. И мне жаль...

Он поднимает палец и прижимает его к моим губам, заставляя меня замолчать.

— Не смей извиняться передо мной за это. Мы не знали. Откуда нам было знать? Главное, что ты сейчас здесь, со мной. Мы снова вместе. И как бы трудно это ни было, мы справимся. Мы попробуем. Я расскажу ему. Я просто... пока нет. Не сегодня. — Я киваю. Сегодняшний вечер определённо не подходит для того, чтобы сообщить ему эту новость.

— Но я правда не думаю, что вынесу мысль о возвращении на ту вечеринку, так и не узнав, какая ты на вкус.

Внезапно он прижимает меня к двери его гардеробной, и та с грохотом захлопывается. Он опускается передо мной на колени, его уверенные руки стаскивают мою длинную летящую юбку, в которую я переоделась, когда мы вернулись.

— Обожаю эту юбку, — бормочет он. — Такой легкий доступ. — Он задирает её к моей талии, скомкав в руке. — Держи это, Гвиневра. Не мешай мне.

Я решаю, что моё полное имя звучит не так уж плохо, когда произносит его он. Мои пальцы впиваются в ткань, пока он стаскивает мои трусики. Он не нежен. Он не разворачивает меня, как подарок. Он прижимает меня к двери и срывает их, словно их одно существование оскорбляет его.

С домом, полным друзей, прямо под нами, я смутно осознаю, что выбранный момент, возможно, не идеален.

Но я всё равно прижимаюсь спиной к шкафам и задираю юбку ещё выше.