БАШ

Баш: Привет, просто хочу сказать, что у меня всё хорошо. Я дома и быстро восстанавливаюсь.

Трипп: Это лучше, чем мои новости, а именно то, что мы не попали в плей-офф. Я свяжусь с тобой, когда буду в лучшем настроении.

•••

Это вечер отцов в «Роуз Вэлли Элли», и я остался в стороне. Вынужден смотреть и не участвовать, хотя я — один из основателей «Разрушителей мячей».

Но мне всё равно. После пары недель, проведённых в медленном восстановлении, слишком долгого лежания в постели и постоянного уклонения от Гвен в моём собственном доме, мне очень нужен был вечер на улице.

— Это было чертовски ужасно, — говорю я Уэсту прямо в лицо, когда он возвращается к столу нашей команды. Мой обмен сообщениями с Триппом задел меня за живое. Честно говоря, это задело мои чувства. Он не связался, чтобы спросить, как прошла операция, а когда я сказал ему, что я в порядке, он мгновенно превратил это в разговор о хоккее. Словно выход в плей-офф был важнее моего выживания. И, возможно, для него это было важнее — и от этого мне только хуже.

Брови Уэста хмурятся, когда он оборачивается, чтобы посмотреть на дорожку для боулинга.

— Мы видели два разных подхода? Я выбил тебе спэр!

Я хмыкаю и отпиваю своей скучной воды. Потому что, очевидно, смешивать алкоголь и рецептурные обезболивающие не рекомендуется.

— Спэр — это не страйк, Уэст.

Форд, лучший друг Уэста, усмехается рядом со мной, а Рис просто качает головой. Мы с ним стали ближе за последние несколько месяцев. Он человек немногих слов, но многих выражений лица, и я могу сказать, что он развлечён.

— Что ж, тогда пусть кто-то получше сделает твои броски за тебя. Не уверен, кто назначил тебя диктатором всей этой команды, — дразнит Уэст.

Мне не дали медицинского разрешения играть в боулинг после операции, но мне разрешили лёгкие прогулки. И я полагаю, что сидеть в боулинге, пить воду и тренировать эту разношёрстную команду не может быть более напряжённым, чем лёгкая прогулка.

Это чертовски полезнее, чем сидеть дома, пытаясь избегать неуместных шуток Клайда и самого присутствия Гвен. С нашего разговора на балконе на прошлой неделе мы избегали друг друга как чумы. На этот раз всё иначе, потому что она избегает меня.

И я ненавижу это.

— Я не диктатор. Я тренирую вас. И я знаю, что ты можешь лучше.

Уэст закатывает на меня глаза, прежде чем одарить меня одной из своих фирменных ухмылок.

— Нет. Ты муди… татор.

Форд опускает голову в руки.

— Боже, Уэст. Сколько тебе лет?

— Возраст — это просто число, приятель, — парирует Уэст, хлопая друга по плечу. — И, Баш, если тебе не нравится, что я бросаю за тебя, почему бы тебе не попросить Риса? По крайней мере, ему бы пригодилась практика.

Щека Риса дёргается, но он ничего не говорит. Ему не нужно защищаться — он знает, что он худший в команде с большим отрывом.

Его просто не так весело дразнить, как Уэста.

— Не оскорбляй его. Он профессиональный спортсмен. Он в чём-то преуспел, а ты тут притворяешься, что спэры — это что-то особенное.

Уэст просто смеётся. Его невозможно вывести из себя.

— Чувак, ты даже более несчастен, чем обычно. Все твои хорошие настроения были в почке, которую ты отдал? Тебе досталась стервозная почка?

— Мои почки обе исключительные. Врачи мне это сказали, — бормочу я защищаясь.

— Нет, серьёзно. Кто нассал в твои хлопья и почему это Клайд?

Я взъерошиваюсь от того, что он предполагает, что Клайд — тот, кто действует мне на нервы.

— Клайд меня не беспокоит. В основном. — Он был в больнице ежедневно для последующих осмотров, но в остальном он довольно прикован к постели. Гвен заботится о нём, и пока она в студии йоги, он обычно спит или дремлет перед телевизором.

— Погоди. Значит, Гвен нассала в твои хлопья? — наконец вставляет Рис, любопытство появляется на его тёмных чертах.

— Можно использовать другую метафору? — вздыхает Форд, делая большой глоток своего пива. — Мне не нравится мысленный образ с этой.

Уэст ухмыляется, несомненно собираясь добавить что-то, что он считает смешным, к разговору. Но он останавливается на полуслове и переводит взгляд на меня. Анализирует меня. И хотя он большой чудак, он также отлично умеет читать людей. Я думаю, это навык, который он отточил как тренер лошадей, подмечая тонкие сигналы и язык тела. И то, как он на меня смотрит, заставляет меня чувствовать, будто я выдал себя.

— Нет, погоди. В этом есть такой смысл.

Рис усмехается.

— Она донимает тебя о твоих чакрах? Одна из них заблокирована?

Я хмурюсь, задаваясь вопросом, почему все в последнее время говорят о моих чакрах. Должно быть, она обрабатывает и Риса на своих занятиях.

— Нет. Она в порядке.

Рот Уэста раскрывается. Сейчас он выглядит, как грёбаная собака с костью, и мне это совсем не нравится.

— В смысле, в порядке или… в порядке?

— В порядке. В смысле, я её вообще не замечаю.

Я смотрю на три пары глаз, все устремлённые на меня. Даже Форд, который обычно остаётся в стороне от этого дерьма, сейчас смотрит на меня с жалостью.

— Что?

— Баш, старина, у тебя влюблённость, — с нетерпением объявляет Уэст, заставляя меня поморщиться.

Я резко оглядываюсь и осматриваю всех вокруг, надеясь изо всех сил, что никто не подслушивает. Сети местечковых сплетен чертовски жестоки, и я не хочу быть их последней темой.

— Это не так, — говорю я. Но это звучит неубедительно даже для меня, так что я добавляю то, в чём убеждён. — К тому же, она встречалась с Триппом. Это черта, которую просто нельзя переступать. Даже если я увидел её первым.

Если бы я знала.

Я тут же прекратила это.

Я пыталась найти тебя.

Я бы её перебил, но я знаю, что она собиралась сказать это. Я мог сложить всё воедино. Я не был слеп к тому, как она смотрела на меня. Как она смотрит на меня. Взгляд скользит по мне, как пламя по растопке.

— Увидел первым? — спрашивает Рис, выглядя смущённым.

Я небрежно махаю рукой.

— Мы застряли в аэропорту на ночь вместе больше года назад.

Уэст ахает.

— Погоди, она та самая девушка? Разве ты не взял её номер?

Мой желудок резко падает. Я никогда не рассказывал Уэсту эту историю.

— Откуда ты это знаешь?

— Клайд сказал мне.

Грёбаный Клайд.

Я ловлю себя на мысли, не слишком ли поздно забрать свою почку обратно, когда Теренс — который любит, чтобы его звали Слишком Высокий, и он самый всеобщий ненавистник в боулинге — появляется у нашего стола.

— Кто-нибудь из вас собирается сделать свой бросок? В этом году? Или вы сдаётесь?

— Отвали, Растяжка, — говорят хором все трое моих товарищей по команде.

Рис поворачивается, чтобы сверлить его взглядом, делая скручивающее движение руками, словно выжимает воду из тряпки.

Парень уходит, но не без того, чтобы пробормотать что-то оскорбительное себе под нос.

Или… это было бы оскорбительно, если бы кому-то из нас было не всё равно, что он думает.

— Ладно, погоди, — начинает Рис. — Ты говоришь, что встретил Гвен первым? И сошёлся с ней первым? А затем она встречалась с твоим сыном?

Форд шипяще выдыхает.

— Это так стран…

Я прерываю его ход мыслей, прежде чем он успевает туда пойти. Потому что я сначала тоже так подумал. Так что теперь я признаюсь им в том, в чём не признавался даже себе.

— Я не думаю, что она знала, что Трипп мой сын, так что не делай из этого того, чего нет. И я записал её номер неправильно после ночи без сна, так что, в её защиту, она думала, что я её кинул.

Уэст толкает Риса локтем.

— Видишь это? Так и лезет из кожи вон, чтобы защитить её честь.

Рис в ответ ухмыляется, но Форд выглядит прямо-таки задумчивым.

— Это на самом деле…

— Что-то вроде романтики? — с весельем, сверкающим в глазах, предполагает Уэст.

— Нет. — Форд пожимает плечами. — Грустно.

Грёбаный Форд. Иногда прямолинеен до недостатка.

— Спасибо, но я действительно в порядке, — мрачно отвечаю я.

В порядке.

— Так ты говоришь, что это Гвен нассала в твои хлопья, но тебя это устраивает? — спрашивает Уэст, поглаживая подбородок, словно он какой-то старомодный философ.

Рис подключается своим глубоким, властным голосом.

— Знаешь, как тот, кто вырос без отца, я не думаю, что это беспокоило бы меня.

— То есть, если бы твой отец объявился и начал встречаться с Табитой, тебя бы это устроило?

Рис обращает на Уэста яростный взгляд.

— Чёрт возьми, нет. Это моя жена, о которой ты говоришь.

Уэст смеётся, поднимая руки в развесёлом жесте «не стреляй».

— Я имею в виду, — продолжает Рис, — что, если бы мой отец начал встречаться с моей бывшей, с которой он познакомился раньше меня? Я не знаю. У меня нет никаких отношений с этим парнем, так что вряд ли меня это волнует. Это было бы так же, как если бы какой-то случайный чувак начал встречаться с моей бывшей. Если только я не был в неё влюблён.

Я знаю, что он пытается меня утешить, но это не работает. Вместо этого я только сильнее расстраиваюсь из-за того, что мои и без того непростые отношения с Триппом невозможно спасти.

— Но что, если твой отец хотел бы иметь отношения с тобой? — выпаливаю я, надеясь, что большой, угрюмый мужчина передо мной обладает магическим ответом.

Рис пожимает плечами, прежде чем бросить на меня извиняющийся взгляд.

— Я не знаю. У нас с ним разные ситуации. Но мне, наверное, нужно было бы разобраться с кое-какими проблемами, прежде чем я смог бы это сделать. И то, что он встречается с моей бывшей, было бы наименьшей из моих претензий к нему.

Я сглатываю и отвожу взгляд, стараясь не накручивать себя. Потому что мне кажется, что я буду проклят, если буду добиваться Гвен, и проклят, если не буду.

Но под слоями моей тревоги он посеял зерно, которое заставляет меня задуматься. А что, если Триппу будет всё равно? Похоже, я его не особо интересую. Возникает вопрос: не сдерживаю ли я себя без веской причины?

Все трое смотрят на меня, словно ждут ответа, но я закончил говорить об этом.

— Кто-нибудь, сделайте свой бросок, пока Растяжка не устроил полномасштабную истерику, — рявкаю я, эффективно завершая разговор. Я скрещиваю руки, запирая свои эмоции.

Я не уверен, когда грёбаная команда по боулингу превратилась в задушевные беседы и советы по отношениям с этими парнями, но это застаёт меня врасплох. Я кипячусь и размышляю о своей откровенности до конца вечера.

И вопреки здравому смыслу, я заказываю столь необходимый ром с колой. Просто чтобы сгладить острые углы.