Грейс

Рейган потратил на этот переворот ровно неделю. Семь бесконечных, мучительных дней, в течение которых я вздрагивала от каждого шороха и до боли в глазах вглядывалась в окна.

Связь между нами пульсировала ровно, и только это не давало мне сойти с ума от тревоги — я знала, что он жив, чувствовала его ярость, его ледяной расчет, а иногда — вспышки острой, обжигающей боли, а потом приходила блокировка связи и только спустя какое-то время он снова открывался.

Видимо, понимал, что незнание заставит меня совершать опрометчивые поступки. Хоть я и знала итог этого «похода», но все равно переживала. Тем более дар Оракула не изучен, а вдруг нити Судьбы перепишутся.

Я все чаще думала о Шани. Недавно я узнала из письма Каллисты, что она вернулась в клан. Кошмары, последствия дара Оракула, наконец перестали мучить пятилетнюю девочку. Когда я вспоминаю, как увидела её маленькую, худенькую, мокрую от пота и измученную этими видениями, сердце обливается кровью.

Этот дар точно не для ребенка, ведь малыш

ка тоже испытывала такую же боль, как я.

Надо признать, что этот пугающий дар и правда словно предназначен именно для меня. Из-за моей собственной особенной магии Пустоты мне легче совладать с ним. Мое тело и мои каналы готовы принимать любую магию.

Теперь я понимаю, почему мы в древности считались не только опасными магами, но и полезными. У истинных союзов всегда рождались одаренные дети, и такие как мы просто могли забирать излишки магии.

В любом случае я рада за Шани. Не представляю, как бы девочка жила в башне Провидицы. Впрочем, даже эта специальная башня, построенная Эрэйном для облегчения видений, не спасла старую демоницу Хормель от безумия.

Надо же, насмешка судьбы. Долгое время Оракулом Империи Драконов была именно демоница. Которую собственные демоны загоняли как дичь, когда она предвещала им разгром в войне.

Эрэйн тогда вместе с Аннабель спасли её от преследования и отбили от демонов в Гиблом лесу.

Моя теория о том, что чем чаще я буду пользоваться даром Оракула, тем легче он будет даваться, подтвердилась. Мне и правда было не так больно, но каждое видение сильно изматывало.

А еще… словно наступил некий предел. Я даже ощущала его.

Как будто этому дару тоже надо время на восстановление. Слишком много я предсказала. Как будто оставалось еще только на пару раз…

Нужно будет рассказать об этом Эрэйну.

Рейган вернулся глубокой ночью. Я услышала тяжелые, неровные шаги в коридоре нашего нового дома и бросилась навстречу, путаясь в подоле длинного халата.

Нам больше не нужно было прятаться в императорском особняке. За эту неделю Кейган, эта безжалостная ищейка императора, наконец-то расколол личного помощника главы Изумрудного клана. Тот сломался и сдал всё: тайные счета, переписки, компромат на других лордов, которые поддерживали его и желали посадить своего человека на место министра экономики. Сейчас сам глава сидел в глубоких застенках, лишенный магии, его имущество конфисковывалось в пользу Короны. Этот же помощник помогал Филиции стряпать ее гениальные отчеты на работе.

Еще десяток лордов были обвинены в финансировании мятежников и доказательства этому нашел Рейган, как раз перед тем, как отправиться в клан Кристаллов, тем самым выполнив поручение императора.

И даже больше… ведь Рейган возвращал клан Кристаллов.

Рейган прихрамывал, его лицо было серым от усталости, а при каждом вздохе он болезненно морщился, прижимая руку к боку. Но стоило ему увидеть меня, как в расплавленном золоте его глаз вспыхнул такой ослепительный, согревающий свет, что у меня перехватило дыхание.

Я подскочила к нему, мгновенно подныривая под его здоровую руку, перекидывая её через свое плечо, чтобы забрать часть веса на себя.

— Рей... Рей, ты вернулся, — шептала я, покрывая быстрыми поцелуями его небритую щеку, пока мы медленно брели в ванную комнату.

Я бережно стянула с него изодранную одежду. Он был ранен, но я видела, что целители уже поработали над ним: на торсе, плече и бедре белели свежие, туго стянутые повязки, пропитанные резко пахнущими заживляющими мазями. Купать его в ванной было нельзя, чтобы не намочить бинты.

Я усадила его на широкую мраморную скамью, налила в таз горячей воды, щедро добавила успокаивающих масел и вооружилась мягкими полотенцами.

— Ты похож на отбивную, Фростмар, — тихо произнесла я с дрожью в голосе, осторожно обтирая влажным, горячим полотенцем его шею и ключицы.

Я аккуратно смывала копоть и запекшуюся чужую кровь. На моем могущественном драконе буквально не было живого места — сплошные синяки, ссадины и страшные кровоподтеки, переходящие один в другой.

Но мой суровый министр сейчас совершенно не выглядел грозным. Он сидел, откинув голову на прохладную стену, и улыбался.

Улыбался как абсолютно блаженный, сумасшедший человек.

Ему было очень больно, но он словно не замечал этого, наслаждаясь моими прикосновениями и просто тем фактом, что я рядом.

— Зато я живая отбивная. И я дома, с тобой, — хрипло отозвался он, поймав мою руку и целуя влажное запястье.

— Кейган взял главу Изумруда, — начала рассказывать я, чтобы отвлечь его, пока бережно обтирала неповрежденные участки его широкой груди. — Тот признался в покушении на тебя. Но... Рей, он тоже не знает, кто такая Моргана на самом деле. Эта женщина сама нашла его и предложила помощь в устранении тебя. Она просто появилась из ниоткуда, предложив идеальное оружие.

Улыбка Рейгана чуть померкла, брови сошлись на переносице, но он не перебивал.

— И есть еще кое-что, — я сполоснула полотенце в горячей воде, отжала его и провела по его здоровому плечу. — Глава Изумруда сказал Кейгану пугающую вещь. Он знал, что Моргана не одна. Таких женщин... несколько.

— Несколько? — Рейган задумчиво прикрыл глаза. — Значит, они плетут паутину по всей Империи. Что ж, пусть Кейган роет землю носом и ищет их дальше. Мы будем готовы.

Он снова открыл глаза и тепло посмотрел на меня.

— Как всё прошло там? — не выдержав, спросила я. — Что с Вэлором?

Лицо мужа мгновенно заледенело, черты заострились, превратив его в безжалостного хищника.

— Вэлор не сдавался до последнего, — голос Рейгана стал жестким. — Он дрался как обезумевший зверь. Положил кучу своих верных людей, пытаясь удержать резиденцию. Наш план, Грейс... он сработал безупречно. Завербованные нами лорды ударили ему в спину ровно в тот момент, когда я начал ломать купол. Мы уничтожили всех демонов до единого, выжгли эту рогатую мразь из наших ущелий. И когда всё было кончено, лорды Кристального клана преклонили колени. Все до одного присягнули мне на кровной магии. Я вернул эти земли, моя истинная.

Я замерла, сжимая в руках влажную ткань. Он сделал это. Мой невероятный мужчина сверг тирана и стал главой клана.

— А твой отец? — тихо, с замиранием сердца спросила я. — Вы спасли его?

Лед в глазах Рейгана растаял, сменившись глубокой сыновьей усталостью и огромным облегчением.

— Да. Мы успели. Он в очень тяжелом состоянии, месяцы в сыром подземелье почти добили его. Армус уже осмотрел его и дал положительный прогноз. Сказал, что понадобится время, абсолютный покой и реки зелий, но отец будет жить. Он... не поверил, что именно я пришел за ним.

У меня защипало в глазах. Я отложила полотенце, подалась вперед и осторожно, чтобы не задеть раны, обняла его за шею. Рейган обхватил меня здоровой рукой, зарылся лицом в мои волосы и судорожно выдохнул.

Мы просидели так долго. Я гладила его по влажным волосам, впитывая его усталость и возвращая ему свою любовь.

Затем Рейган чуть отстранился, заправил выбившуюся прядь мне за ухо и провел костяшками пальцев по моей щеке. Его взгляд снова стал лукавым, а на губах заиграла предвкушающая улыбка.

— Знаешь, что теперь нас ждет? — бархатисто спросил он.

— Надеюсь, долгий сон? — вздохнула я.

Рейган тихо рассмеялся, тут же поморщившись.

— Сон — это само собой. Но через неделю император устраивает прием. Официальное празднование победы, очищения земель и мое представление как нового главы Кристального клана.

Он поймал мой подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза, в которых сейчас плескалась безграничная гордость.

— И ты пойдешь туда со мной. Не как скромная жена, стоящая в тени министра. А как моя полноправная королева. Оракул, чьи видения спасли эту Империю, и госпожа Кристальных гор. Я хочу, чтобы все эти интриганы видели, кому я обязан своей жизнью и своей властью.

— Эрэйн открыто заявит о том, что полукровки должны жить, и более того — он поддерживает их, — прошептала я, понимая, что теперь будет.

— Да. Империю ждут перемены. И начать Эрэйн решил с меня. Остальные полукровки пока останутся в тени. Не всё сразу. Как и о других расах, населяющих Империю, пока будем молчать.

— И что же скажет леди Фростмар на официальное заявление о твоем становлении главой клана? Твоя мать и отчим будут в гневе.

— Отчим, допустим, лишит меня наследства, но не очень-то я буду переживать. А мать... что с ней будет? Даже отчим не оставит её ни с чем. Поверь, у леди Фростмар поистине железная хватка, она своей выгоды не упустит и уйдет от отчима, если, конечно, соберется, не с пустыми руками. А дальше они все сами разберутся. Захочет — останется Фростмар, захочет — вернется к истинному. Благо, отец будет жить. За них я ничего решать не могу.

— Как там наши дети? — тихо спросил Рей, нежно поглаживая мою спину. В его голосе проскользнуло глубокое, чисто драконье удовлетворение — он явно уже принял Лию в качестве пары для Теона, хотя мы оба решили пока не озвучивать это вслух, давая им время.

— Вчера Лия наконец-то перекинулась обратно в человека, — с легкой улыбкой ответила я, расслабленно перебирая пряди его волос и моя ему голову. — И поверь, мне пришлось приложить всё свое терпение, чтобы буквально отвоевать её у нашего сына. Я поселила девочку в новую уютную спальню, она пока отдыхает и восстанавливает силы.

— А Теон?

— А Теон работает её личным стражем. Сторожит прямо под дверью и готов зарычать на любого, кто посмеет подойти слишком близко.

Рей тихо, понимающе хмыкнул.

— Я обязан этой храброй девочке жизнью, Грейс, — его голос стал предельно серьезным. — И я этого никогда не забуду. Надо будет хорошенько подумать, как достойно отблагодарить её.

— Вместе подумаем, — мягко согласилась я. — Есть еще одна новость, — проговорила я.

— И какая?

— Виола стала директором школы.

— Ну, теперь детям не сдобровать, — рассмеялся Рей и поморщился. Я погладила его по щеке, он уже снял повязку, даже шрама не осталось. — Та как и Эрэйн радеет за Империю. Ее уже будет не подкупить. Весь попечительский Совет будет ходить по струнке.

Я просушила Рею волосы, а потом продолжила.

— Эрэйн сделал и мне предложение.

— И ты не смогла отказаться, — усмехнулся Рейган.

— Оно было заманчивым, да и… я понимаю, что на кону служба Империи и желание шить не идет ни в какое сравнение с этим.

Рейган нахмурился:

— Грейс, когда я говорил, что мы можем позволить себе всё, я имел в виду, что ты можешь делать всё, что хочешь. Если ты хочешь заниматься модой, а не быть личным Оракулом, значит, императору придется считаться с нашим мнением.

— Я не об этом. Мне не сложно. Да и дар Оракула не работает так, как вы все думали. Он ограничен…

Я стала рассказывать Рею о своих мыслях.

— Поэтому я вполне себе смогу совмещать. Я буду рисовать модели, а девочки мои будут шить. А между делом если будут приходить видения, говорить о них Эрэйну.

— Делай что хочешь, моя королева. Главное, чтобы ты была довольна.

И он поцеловал меня.

Его губы накрыли мои — сначала мягко, бережно. Но уже через мгновение поцелуй стал глубоким, требовательным и невероятно жадным. В нем выплеснулось всё: напряжение этой долгой недели, кровь и пепел переворота, усталость и отчаянная, изматывающая тоска.

Я ответила ему с той же пылкостью, послушно приоткрывая губы и запуская пальцы в его волосы. Я прижималась к нему, стараясь быть максимально осторожной, чтобы не задеть свежие повязки на его израненном теле.

Но Рейгана, казалось, больше совершенно не волновала собственная боль. Глухо, по-звериному зарычав, он прервал поцелуй ровно на секунду, чтобы одним сильным, решительным движением подхватить меня на руки. Я тихо ахнула, рефлекторно обнимая его за шею.

— Рей, твои раны... — попыталась слабо возразить я, глядя в его потемневшие, полные невыносимого голода глаза.

— К Бездне раны, — хрипло, с придыханием выдохнул он. — У меня больше нет сил терпеть и ждать, Грейс. Я безумно по тебе скучал. Каждую секунду этой проклятой недели я думал только о том, как вернусь и запрусь с тобой в этой спальне.

И, не давая мне ни единого шанса на дальнейшие споры, он решительно понес меня к кровати.