— Так, совещание объявляю закрытым! — жестко проговорил я. — Все письменные отчеты мне на стол. В кратком виде, по существу и без воды. Если мне не понравится или я пойму, что на мне оттачиваете свое словоблудие — будете переделывать. Все свободны.
Начальники департаментов торопливо, стараясь не шуметь, потянулись к выходу. Я же неторопливо, с предвкушением уверенным шагом вышел из зала заседаний.
На губах играла победная улыбка. Я был абсолютно уверен, что сейчас распахну двери своей приемной и увижу там Грейс.
Мою яростную, пылающую праведным гневом снежную королеву, которая примчалась устраивать мне скандал из-за хитроумных условий бракоразводного контракта.
Я вошел в приемную. Улыбка медленно сползла с моего лица.
Грейс не было.
Я непонимающе нахмурился и резко повернулся к Луису, который сидел за своим рабочим столом. Мой личный помощник смотрел на меня как-то виновато, откровенно пряча глаза. А затем он молча, с обреченным вздохом указал рукой на стопку бумаг.
Я проследил за его жестом и замер. На краю стола высилась гигантская, безупречно ровная бумажная башня высотой в добрые полметра.
Я медленно вскинул бровь.
— И что это?
— Леди Грейс передала вам это на подпись, мой лорд, — осторожно, тщательно подбирая слова, ответил Луис. — А еще она настоятельно просила вам напомнить, что, согласно пункту седьмому ваших дополнительных условий, вы… цитирую: «не имеете права сказать ей нет в обеспечении базовых потребностей её бизнеса».
Я смотрел на эту гору макулатуры, и до меня начало доходить. Губы снова разъехались в широком, совершенно искреннем, хищном оскале.
Вычитала-таки! Нашла лазейку и решила ударить меня моим же собственным оружием — бюрократией.
Я подошел к столу Луиса, без лишних слов подхватил эту гигантскую стопку обеими руками и понес её в свой кабинет так бережно, словно это было величайшее сокровище Империи.
Едва я опустил бумаги на свой массивный стол и устроился в кресле, дверь приоткрылась, и в кабинет снова скользнула Филиция.
— Мой лорд, я… — начала она.
— Выйди, — рявкнул я, даже не глядя на нее. — С тобой мы закончим потом. Не мешай.
Она что-то пискнула и поспешно скрылась за дверью.
Сейчас мне было совершенно не до неё, хотя к Филиции у меня накопилась масса серьезных вопросов. Просматривая те документы, которые она мне принесла до совещания, я обнаружил странную закономерность.
Одни отчеты были составлены безупречно — идеальный слог, точные расчеты, глубокая аналитика.
Другие же, лежащие в той же папке, выглядели так, словно их писал неопытный, туповатый студент-недоучка.
Такие нелепые, грубые финансовые ошибки…
В душу закрадывались определенные, очень нехорошие сомнения. Эта двойственность мне категорически не нравилась.
Чуйка министра экономики буквально вопила о том, что здесь кроется нечто большее.
Но с этим я разберусь чуть позже. Сейчас же мне предстояла игра поинтереснее.
— Что же ты придумала, моя Грейс? — проговорил я в пустоту кабинета, потирая ладони, и снова кровожадно оскалился.
Я снял первый лист с вершины бумажной горы.
«Прошение на выделение средств. Десять пуговиц в виде пчелок».
Я моргнул. Что? Взял перо, макнул в чернила и размашисто подписал. Снял следующий лист.
«Прошение на выделение средств. Десять пуговиц в виде змеек».
Подписал.
Следующий лист: «Десять пуговиц в виде стрекоз».
Подписал.
— Что это за зоопарк такой? — проворчал я, разглядывая каллиграфический почерк бывшей жены. Кто вообще производит такие пуговицы?!
Я машинально посмотрел на свои собственные идеальные золотые пуговицы с гербом Фростмаров. Затем перевел взгляд на стопку. Дальше шли серебряные пуговицы.
Сто штук. И они, Бездна её побери, были разделены на сто отдельных заказов!
По одной пуговице на лист! На каждом листе требовалась моя личная резолюция и подпись.
Я откинулся в кресле и хмыкнул про себя. Ну, ведьма. Решила меня извести.
Я начал подписывать. Подписывал золотые пуговицы, костяные, деревянные. Я, тридцатипятилетний лорд и министр экономики, за этот час узнал, что в мире существует столько видов иголок, сколько звезд на небе!
А когда я закончил с иголками, пошли ленты. Кружевные, атласные, шелковые.
Затем бисер: мелкий, крупный, матовый, блестящий. Стеклярус всех цветов радуги.
И на каждую, абсолютно на каждую позицию была выписана отдельная, идеально оформленная накладная.
Я всё подписывал и подписывал, а горка даже не думала уменьшаться. И самое странное — я не злился.
Я скалился, довольно щурясь, получая от этого какое-то извращенное, мстительное, странное удовольствие.
Эта была наша игра. Моя ледяная королева так и не пришла устраивать скандал, она не стала кричать. Она нанесла удар с ледяным изяществом, заставляя меня лично спонсировать каждую бусинку.
Четыре часа. Ровно четыре часа мне понадобилось на то, чтобы поставить подпись на каждом листе. И я не просто ставил — я читал. Потому что Фростмары никогда не ставят свою подпись под непрочитанным документом.
Я читал, перекладывал листы и вдыхал едва уловимый, дразнящий запах морозной вишни, которым пропиталась эта бумага.
Запах Грейс. Я балдел от него, чувствуя, как дракон внутри меня довольно сворачивается кольцами. Она думала меня наказать, а в итоге подарила мне четыре часа наедине со своими мыслями о ней.
К вечеру, когда министерство уже окончательно опустело, я удовлетворенно отбросил перо и одобрил последний лист этой огромной стопки.
— Луис! — прокричал я.
Помощник тут же вбежал в кабинет, словно дежурил под дверью.
— Займись этими чеками и организуй доставку всех товаров для леди Грейс, — приказал я, указывая на подписанную гору. — Оплати всё из моего личного фонда.
— Будет сделано, мой лорд, — Луис подошел и начал аккуратно собирать бумаги.
— Где Филиция? — спросил я, вставая и снимая с вешалки камзол.
— Она отпросилась час назад.
Я нахмурился.
— Причина?
— Сказала, что у нее внезапно разболелась голова, мой лорд.
— Она выходила со своей обычной дамской сумочкой или с сумкой большего размера? — мой голос стал острым, как бритва.
Луис замер, понимая, что вопрос задан не просто так.
— С сумкой большего размера. Похожей на ту, в которой носят документы, мой лорд.
— Хорошо, — кивнул я. — Ты можешь быть свободен. Распоряжения по закупкам можешь начать выполнять завтра с самого утра. В министерстве я тебя завтра не жду, работай из города. Меня тоже здесь не будет. Если кто будет спрашивать — скажи, что я на срочном задании Короны и появлюсь через пару дней.
— А для Филиции будут отдельные распоряжения? — уточнил помощник.
— Нет, — я усмехнулся. — Пусть продолжает заниматься текущими делами. Думает, что занимается. И о том, что я сейчас спрашивал о ней — ни слова.
— Конечно, мой лорд.
— И Луис… постой, — окликнул я его, когда он уже взялся за ручку двери. Я просто не мог не спросить. — Как именно леди Грейс отреагировала на документы, когда ты ей их привез?
Луис чуть заметно улыбнулся.
— Сначала она очень удивилась толщине папки. Но быстро скрыла это. А вот когда отдавала мне все эти листы со своими прошениями… она была в очень хорошем настроении. Я бы даже сказал, она искренне веселилась.
— В хорошем, значит, — я снова довольно оскалился. — Ладно, иди.
Когда за Луисом закрылась дверь, я подхватил те самые подозрительные документы, которые оставила Филиция.
Я вышел из кабинета, наложил на двери сложнейшую многоуровневую защиту. Положил папку в кожаную сумку, вышел из министерства и сел в ожидавшую меня карету.
— В Императорский дворец, — бросил я кучеру.
Дорога предстояла неблизкая. Я зажег в салоне магический светильник и принялся вновь изучать бумаги Филиции, выискивая закономерности в её «ошибках». Но сосредоточиться на финансах было чертовски сложно.
Мои мысли упорно возвращались к Грейс. Я предвкушал. Игра ведь продолжится, и вот когда ей надоест она сама придет ко мне. И клетка захлопнется.
Кто бы знал, что у моей ледяной фурии столько огня внутри.