Грейс

Столица встретила меня шумом, от которого я уже успела отвыкнуть, и тяжелым, давящим маревом, висевшим над бесконечными рядами черепичных крыш.

Дорога заняла три бесконечных дня, время, превратившееся в сплошную череду сборов, погрузок и коротких остановок в придорожных трактирах.

Мне пришлось спешно возвращаться в Ледяной клан, чтобы закрыть лавку, которая только начала приносить мне ту самую долгожданную независимость.

Я собственноручно упаковывала ткани, бережно перекладывая шелк и бархат бумагой, пока нанятые грузчики забивали до отказа тяжелую карету доставки.

Чтобы обеспечить себе жизнь в столице, мне пришлось расстаться еще с двумя комплектами ожерелий из тех, что когда-то дарил Рейган. Продавая их, я чувствовала, как с каждым проданным камнем обрывается еще одна тонкая нить, связывавшая меня с моим прошлым.

Теперь у меня было достаточно золота, чтобы не заглядывать в кошелек каждый день, но на душе было непривычно пусто.

Я покидала владения лорда Айсхарна беспрепятственно. Ни Керран, ни уж тем более мой бывший супруг больше не появлялись на моем пути.

Я не знала, следят ли за мной чьи-то внимательные глаза.

Честно говоря, мне было уже всё равно — я была вымотана настолько, что даже собственная безопасность казалась чем-то второстепенным.

Моральные силы вытекали из меня по каплям, оставляя после себя лишь звонкую, холодную усталость.

Но самым страшным были ночи, которые превратились в поле битвы с моим новым, непрошеным даром.

Видения посещали меня постоянно, впиваясь в сознание острыми осколками чужих судеб и грядущих бедствий.

Некоторые из них казались почти нормальными, но стирались из памяти сразу после пробуждения, оставляя лишь горький привкус тревоги.

Другие же давили ощущением абсолютной безнадеги, боли и всепоглощающего огня, который, казалось, выжигал меня изнутри.

Я просыпалась в темноте кареты или гостиничного номера, судорожно хватая ртом воздух и пытаясь унять бешеный стук сердца. Моя поедающая Пустота внутри «металась», реагируя на эти всплески, но я была слишком слаба физически, чтобы обуздать эту мощь.

Мне отчаянно нужно было разобраться с этим даром провидицы, доставшимся мне от Шани, но времени не было совершенно.

Мой организм, истощенный недавними событиями, просто не справлялся с такой нагрузкой, выдавая пугающие всплески неконтролируемой магии.

И вот, наконец, я в столице.

Я не стала искать жилье в аристократических кварталах, где всё напоминало бы мне о прежней жизни герцогини Фростмар.

Мой выбор пал на небольшой, крепко сбитый домик в квартале простых горожан и ремесленников.

Это был не слишком опасный район, но и далеко не элитный; здесь пахло дымом из пекарен, а не дорогими духами, витающими даже в воздухе.

Я закрыла за собой тяжелую дубовую дверь своего нового убежища и прислонилась к ней спиной, вдыхая запах старого камня и пыли.

Этот маленький дом должен был стать моей крепостью, местом, где я смогу наконец прийти в себя и решить, что делать дальше.

Как продолжить жить без чокнутого предателя и моего истинного в одном лице.

Я окинула взглядом пустую прихожую и почувствовала, как внутри шевельнулся привычный перфекционизм: здесь предстояло много работы, чтобы превратить это холодное помещение в настоящий уютный дом.

Но сейчас у меня не было сил даже на то, чтобы снять плащ.

Столица приняла меня обратно, но была большая проблема — прежней Грейс больше не существовало.

Внутри меня ещё грызло неприятное, тянущее ощущение, что я бросила своего израненного супруга там, в глухой охотничьей заимке.

Но я тут же решительно отметала эту слабость.

Меня никто не засёк, никто не понял, что я наняла тех наёмников для отвлечения внимания, так что уйти под покровом ночи было единственно верным решением.

Так меня никто ни в чём не заподозрит. А Рейган пусть сам разбирается с тем, что натворил. Наши пути тут расходятся окончательно.

Первый рассвет в столице не принес облегчения. Я проснулась от того, что в окно моего нового дома настойчиво бился серый, промозглый туман, типичный для этого времени года.

Голова гудела, словно внутри поселился рой рассерженных ос, а Пустота в груди ворочалась, напоминая о недавнем «пиршестве». Магия браслета была тошнотворной, мерзкой и невкусной, сравнимой с изжогой.

Я заставила себя встать, умыться ледяной водой и привести волосы в идеальный порядок, привычка, которая была моим якорем.

Весь мой последующий день превратился в бесконечный марафон по улицам огромного города.

Столица — это не уютный, предсказуемый город Ледяного клана, где все было на виду. Здесь расстояния измерялись часами пути, а человеческое море поглощало тебя целиком, едва ты переступала порог наемной кареты.

Для того чтобы найти место под новое ателье, мне нужно было приложить все свои силы, которых и так осталось совсем немного.

Я наняла простую закрытую карету, чтобы не привлекать лишнего внимания, и методично объезжала район за районом.

Мне нужно было не просто помещение, а место с хорошим естественным светом, сухими стенами и, что самое важное, в районе, где аристократия не побрезгует появиться, но и простые горожане не побоятся зайти.

Найти такую золотую середину в этом муравейнике оказалось задачей почти невыполнимой.

Поднимаясь по крутым лестницам очередного доходного дома, я ловила себя на мысли о Рейгане.

Я знала, что он выберется. Мое предсказание было четким: его жизнь — залог выживания Кристального клана.

Если бы он погиб там, на границе, клан Кристаллов захлебнулся бы в крови, а Империя лишилась бы целой территории. Я сделала то, что должна была. Я спасла Рея для Империи, помогла исполнить предназначение. Теперь на этом моя роль заканчивалась. Да и как именно все это будет происходить я не знала.

Зато я слишком хорошо знала своего мужа. Рейган не из тех, кто оставляет дела незакрытыми, а уж историю нашего развода и моего внезапного «превращения» он точно не спустит на тормозах.

Он будет искать меня с утроенной силой, ведомый не только уязвленным самолюбием, но и научным интересом к моей магии.

Но облегчать ему задачу я больше не собиралась. Пусть ищет, пусть злится — я больше не та удобная Грейс, которая ждала его с горячим ужином и безупречно отглаженными рубашками.

К полудню усталость навалилась свинцовым грузом.

Я осмотрела уже пятый вариант помещения, и везде меня что-то не устраивало: то запах сырости, от которого ткани придут в негодность за неделю, то слишком узкие окна, ворующие драгоценный свет. Мой внутренний перфекционист бунтовал, требуя идеала там, где его не могло быть.

Меня посещала мысль, все же уехать в другой клан, но в столицу меня привело именно видение.

Я видела себя здесь, среди этих серых стен и спешащих людей. Ощущения были такими отчетливыми, что я точно знала: я нужна именно здесь.

Но почему?

На этот вопрос ответа не было, и это незнание порождало внутри глухую, нарастающую тревогу.

Она накатывала волнами, сдавливая горло и заставляя руки мелко дрожать. Морально и физически я была истощена, и мой новый дар, лишенный контроля, пользовался этой слабостью, то и дело прорываясь вспышками неясных образов.

Я ехала в карете к очередному арендодателю, глядя в окно на мелькающие вывески и спешащие экипажи.

Ритмичный стук копыт по мостовой начал действовать на меня гипнотически.

Я прикрыла глаза всего на мгновение, надеясь на короткую передышку, но именно в этот момент видение снова накрыло меня.

Это была не просто картинка, а мощный эмоциональный удар.

Видение обрушилось на меня без предупреждения, едва я успела поймать экипаж и тяжело опуститься на сиденье.

Мир перед глазами мигнул, привычная серость столичной улицы исчезла, сменяясь узким глухим переулком со старыми, обшарпанными кирпичными стенами.

Картинка была настолько реалистичной, что я даже почувствовала запах отходов и въевшейся сырости.

На грязной брусчатке стояла на коленях девочка. Ее руки жестко, с явным превосходством держали две другие девицы, примерно ее ровесницы. А третья, с перекошенным от злости лицом, как раз размахивалась для очередного хлесткого удара.

По подбородку жертвы уже стекала тонкая струйка крови, алыми каплями падая на идеально белый воротничок.

Именно этот воротничок и строгий крой темно-синего платья я узнала.

Это была отличительная одежда элитного закрытого лицея, куда поступали дети пятнадцати лет. Возраст моего Теона.

Возраст, когда жестокость подростков иногда не знает никаких границ, а статус родителей позволяет творить самые страшные вещи безнаказанно.

Видение резко схлопнулось, возвращая меня в полумрак движущегося экипажа.

Я тяжело втянула воздух, судорожно выглянула в окно, пытаясь понять, где я. Узнавание ударило по натянутым нервам, мы как раз проезжали мимо череды тех самых старых кирпичных зданий.

— СТОЙ! — истошно закричала я, с силой ударив кулаком по деревянной перегородке.

Кучер с испугом дернул поводья, лошади тревожно всхрапнули, и карета едва смогла затормозить, издав протяжный скрип рессор.

Меня сильно швырнуло вперед, но я даже не обратила на это внимания. Резко распахнув дверцу, я выскочила прямо на влажную мостовую, чудом не подвернув ногу на высоких каблуках.

Я лихорадочно осмотрелась по сторонам. Ощущение того, что всё это происходит прямо здесь и в эту самую минуту, не покидало меня, накрывая липкой волной настоящей паники.

Мой взгляд быстро заметался по серым фасадам, выискивая нужную зацепку.

И я её нашла тот самый темный, неприметный угол между двумя глухими стенами, точно как в моем видении.

Забыв о правилах приличия, о своем безупречном внешнем виде и о том, что благородной леди не пристало носиться по подворотням, я бросилась туда.

Я бежала со всех ног, высоко подбирая подол тяжелого длинного платья руками в перчатках.

Внутри меня уже просыпалась и поднималась темная, голодная волна Пустоты.

Она отзывалась на мою материнскую ярость и была готова обрушиться на любого, кто посмеет причинить вред ребенку.