Дальше мы ехали молча. Каждый был погружен в свои мысли. И что-то мне подсказывало, что только у Кира эти мысли были светлыми. Я поражалась способности этого мужчины, полностью уходить в свой нарисованный мир. Не удивлюсь, если сейчас он думает об очередной картине или скульптуре. А может и вовсе размышляет о своей новой выставке.

Когда мы зашли в дом, я почувствовала невероятное облегчение. Не зря говорят, что дома и стены помогают. Скинула надоевшие туфли и ступила босыми стопами на голый пол. Вот это наслаждение!

— Любимая, вы уже вернулись? — услышала я голос Марона. Он явно среагировал на входную дверь, потому что его самого я ещё не видела, но слышала приглушённый топот.

— Вернулись, — вместо меня проворчал всё ещё недовольный Эвр.

— Ммм, — раздался с другого бока голос Тана, он быстро преодолел разделяющее нас расстояние и поцеловал меня в губы, нежно поглаживая спину. — Я смотрю, тебя вообще нельзя выпускать из дома.

Тан продолжал нежно меня обнимать, а сам изучал новенького. Вальтер же стоял закатив глаза с презрительно искривленным ртом. Его бы воля, он бы ушёл. Он даже не пытался это скрыть.

Наконец, из коридора показался Марон, его взгляд были тёплым и нежным, пока не наткнулся на седьмого мужа. Он буквально замер.

— А этого ты где нашла? — явно сказал то, что думал мой муж. Перстан заливисто рассмеялся такой непосредственности. — Милая, ты же не на отборе была, а на вечеринке.

Продолжал “тупить” Марон.

— Мне его подарили! — и сама удивилась тому, что оправдываюсь. Стоп! А не обнаглели ли часом некоторые мужчины? — Марон!

Мар опустил глаза, давая понять, что осознал, но больше для вида, чем на самом деле.

— О! А это кто? — спросил Нес, заходя в комнату, за ним следовал Лен и всё ещё покрытый синяками Теренс.

— А это нея Гордана подарила Мире своего сына в качестве извинений за нею Дану, — рассказал все Кир и незамедлительно нас покинул, не забыв поцеловать меня и живот.

Это было настолько привычно и ожидаемо, что мужчины даже не попытались больше ничего у него узнать, переключая всё своё внимание на Эвра и меня.

— Ну, а ты куда смотрел? — спросил рыжего Марон.

— На Дану он смотрел! — рыкнула я, а Эвр удивлённо на меня посмотрел.

— Родная, ты ревнуешь? — я поджала губы и отвернулась. Кто ревнует? Я ревную? Да, я ревную!

Лицо Эвра разгладилось и больше не было ни капли плохого настроения в его глазах, только счастье и удовлетворение. Он взял мою ладонь в свою и нежно потянул на себя, аккуратно придерживая.

— Ты и правда ревнуешь. Я и не знал, что это так приятно, — промурлыкал он, утыкаясь носом мне в шею, я по прежнему стояла с надутыми губами.

— Есть хочу, — вдруг вспомнила я, уходя от всех выяснений разом.

Нестор забегал по дому, накрывая на стол и полностью потеряв всякий интерес к новенькому. Ему помогал Теренс, носясь по кухне как ужаленный и получая шутливые подзатыльники от мужей. Вальтер смотрел на всё это безобразие с любопытством, но никакого шока в глазах, как у других мужчин, я не видела. Мои подозрения по поводу Горданы крепли с каждой секундой. Когда стол был накрыт, а заботливый Нестор поинтересовался о предпочтениях нового члена семьи, Вальтер окончательно расслабился и даже начал улыбаться, реагируя на застольные шутки мужчин.

Одними канапе сыт не будешь, поэтому я с огромным удовольствием накинулась на запеченную курочку, под общий весёлый смех мужей. А когда я вынырнула из тарелки, все уже были сытые и попивали чай.

— Вальтер, — обратилась я к мужчине, он моментально отреагировал и, буквально, подобрался. — А как тебя называли дома?

Такой простой вопрос, но как много он может рассказать о месте, где ты жил.

— Терри, — не задумываясь ответил нер, а потом явно прикусил себе язык. — Вальтер, меня называли Вальтер.

Но было поздно, очень поздно. Мужчины недоумевающе переглядывались, а я довольно оскалилась. А в совете-то прячется нормальная женщина. и что-то мне подсказывает, подарок я бы получила, в любом случае. Терри явно любимый сын.

— Мне нравится, — довольно прищурилась я. — Можно и мне тебя называть Терри?

— Как пожелает Нея, — опустил глаза в чашку Вальтер.

— Мира. Мои мужья зовут меня Мира, ну или как им вздумается. Но точно не официальным обращением, — я решила, что не имеет значение, по какой причине он оказался частью моей семьи. Раз уж это произошло, жить он будет так же, как и остальные. А вот над доверием мы ещё поработаем. В этот момент я заметила удивление в фиолетовых глазах. Значит Гордана имеет предел своей нормальности и так далеко не зашла. Но, в любом случае, я безмерно рада и этому. — Твоя семья похожа на мою, не так ли?

Я лениво помешивала ложкой остывший чай, мужья молчали, но активно что-то жевали и пили, пытаясь сделать вид, что разговор для них не интересен. Я улыбнулась внутри себя. Возможно, настороженный Вальтер, и правда, этого не замечал, то что мне бросалось в глаза так отчётливо.

— Отличается, нея… Мира, — исправил он сам себя. — Неры в нашей семье не сидят за одним столом с неей, не ведут себя столь раскованно, не…

— Врешь, — стукнула я ложкой по столу. Теренс дёрнулся, я краем глаза уловила оставшийся в его душе страх. Бедный мальчик. — Ты не первый нер в моей семье и я ни один раз наблюдала реакцию на совместный стол и все остальные мелочи, не свойственные вашему миру. Ты ведёшь себя привычно. В твоём доме такое было, возможно не точно так, но вполне похоже. В отличие от этих семи мужчин, — я указала на сидящих за столом. — Тебя любили, о тебе заботились и ты точно знаешь, что такое семейное тепло. Уж не знаю, хватило ли Горданы на всю семью, или этого удостоился закрытый круг неров, но ты точно в него входил. Любимый ребёнок от любимого мужа. Мне не известно как он стал отверженным, но то, что она буквально насильно впихнула тебя в мою семью, говорит лишь о том, что она и дальше решила о тебе позаботиться. И это приводит нас к неутешительному выводу. Таких семей, как моя всего две. Иначе бы она не отдала тебя незнакомке.

Вальтер мрачнел с каждым словом, а когда я заговорила про отца и вовсе сжал кулаки.

— Да, да! Ты довольна? — он подорвался со стула и упёрся на ладони, буквально нависая над столом. — Да, меня любили! Мой отец был чужаком, как и ты! Он показал матери, что такое семья и ей понравилось! Она вырастила меня таким, как он. И это было самое ужасное, что она могла сделать. Как я должен жить в этом мире, зная, что все может быть по-другому, но никогда не будет?

— Именно поэтому ты здесь, — абсолютно спокойно ответила я, никак не реагируя на эмоциональный взрыв. На моё удивление, мужчины тоже не среагировали, напрягся только Эвр, в его руках была крепко зажата ложка. Остальные прекратили поглощать пищу и тихо смотрели на Терри. Я видела, что они готовы помочь мне в любую секунду, но слава всем богам, не торопятся. — Ты прав, я чужачка для этого мира, но не мои мужья и не мои дети. А я хочу лучшего будущего и для тех и для других. Ты можешь стать пленником этого дома, а можешь стать его частью. Только тебе решать, какую жизнь ты хочешь. Каждый из этих мужчин сделал свой выбор. Тебе тоже он предстоит. Несмотря на то, что ты уже являешься моим мужем, мы можем все отменить и вернуть как было.

— Я хочу побыть один, — сказал мужчина отступая от стола. — Это возможно?

— Конечно, — я кивнула Теренсу, он поднялся и выжидающе посмотрел на меня. — Проведи Вальтера в гостевую комнату, пусть отдохнёт и соберётся с мыслями. Если решит остаться, помоги ему выбрать комнату, — Теренс кивнул и пошёл к выходу из столовой. — У тебя есть около двадцати часов на принятие решения.

Вальтер благодарно кивнул и пошёл за Теренсом. Как только за ними закрылась дверь, мужчины будто очнулись.

— Нея Гордана… Не ожидал. Её мужья не выглядят счастливыми, — задумчиво проговорил Перстан.

— Не думаю, что подобное счастье коснулось многих, — возразил Марон.

— Интересно, на что она рассчитывала, когда воспитывала его таким, — высказался Леннард.

— Может, она тоже хочет, чтобы мир изменился? — предположила я, пытаясь дотянуться до лиманы. Эвр подвинул ко мне тарелку, перехватил мои пальчики и поцеловал. Я поблагодарила его и отправила в рот сладкий фрукт.

— Больше никогда не молчите, даже если я сказала, что все поняла. Если вам кажется это неправильным или нелогичным, или глупым, или просто вам не по душе. Я хочу знать причину развёрнуто. Может я и не всегда трезво мыслю, особенно в последнее время, но это значит лишь то, что мне надо подробнее объяснять. Я бы никогда не пошла на этот долбаный фуршет, если бы знала, что там кто-то будет прикасаться к моим мужчинам! Дикость какая! — уже вовсю возмущалась я, а перед глазами стояла картина с Эвром и его зажатыми до боли сосками. — Пойдём.

Протянула ему руку, ощущая каждой клеточкой своего тела, как мне необходимо побыть с ним наедине. Извиниться за свою глупость и его боль. Не знаю, что он увидел в моем взгляде, но помог мне встать и мы ушли из столовой. Мужья активно обсуждали новости. Марон поймал мой взгляд и подмигнул.

— Куда пойдём? — спросил рыжий, придерживая меня за талию. Или там, где она когда-то была.

— В спальню, — заглядывая в его глаза. Я словно ощутила волну желания, прокатившуюся по его телу.

— И что это будет? — поинтересовался у меня бесстыжий таким голосом, будто мы шли в библиотеку.

— Извинения, — спокойно отозвалась я. Мужчина замер, развернулся ко мне и сделал шаг, вынуждая меня отступить. Я упёрлась в стенку, его губы растянулись в соблазнительной улыбке, а руки отправились на прогулку по моему округлившемуся телу.

— И кто же будет извиняться? — прошептал он мне на ухо, пока его пальцы пробирались вверх по внутренней части моего бедра.

— Тот, кто виноват, — уклончиво ответила я, прежде чем его губы коснулись моих. Его пальцы отодвинули трусики и скользнули по самому сокровенному, вызывая дрожь предвкушения по всему телу.

— Красивое платье, — прервал поцелуй муж. — Как прекрасно оно будет смотреться на полу у твоих ног…

Эвр подхватил меня на руки и быстрым шагом преодолел оставшееся расстояние до спальни, развернулся, открывая её спиной и, довольно мурлыкнул, опуская меня на кровать.

— Теперь можешь извиняться, — посмотрели на меня хитрые глаза с лёгким прищуром. Наглец!

Я потянула за его рубашку, расстёгивая и стягивая с плеч. Мужчина стоял на коленях на кровати и терпеливо ожидал моих дальнейших действий, хоть его внушительный бугор в районе паха, намекал на явное желание и нетерпение. Я провела пальцами по повреждённым соскам и начала нежно покрывать их поцелуями. Демон тяжело дышал, одной рукой поглаживая меня по волосам. Я зацепилась рукой за его брюки, чтобы легче удерживать равновесие, но не рассчитала давление. Вместо того чтобы удержать меня вертикально, брюки сползли вниз вместе с моей рукой, а моё лицо оказалось как раз перед обнажённым достоинством мужа.

— Какие качественные извинения, — улыбнулся мой мужчина. А я подумала, почему бы и да?

Легко поймала головку губами и под тихий вздох демона, впустила ствол максимально глубоко.

— Ты прощена, — услышала я хрип рыжего гада и принялась интенсивнее посасывать, нежно покусывать и ласкать языком вкусный, слегка солоноватый член.

Эвр больше не гладил мои волосы, его пальцы зарылись в них, направляя мою голову, а бедра подмахивали, вбиваясь в меня глубже. Его стоны переходили в рыки, голова запрокинулась.

— Ммм! — простонал он, стремительно вынул свой член из моего рта, развернул меня спиной и надавил, опуская на четвереньки. Я услышала треск разрываемого платья, трусики он просто спустил к коленям. — А теперь ты почувствуешь, насколько я был зол…

Он резко вошёл в мою изнывающую от желания и внутренней пустоты вагину, растягивая под свой не маленький размер. Я ощущала, как венки на его члене трутся об меня изнутри, заставляя меня кричать от удовольствия. Демон был зол, и нежности я не ждала, но и сама не хотела. Он брал меня быстро и властно, насаживая полностью на свой ствол и практически полностью выходя. Шлепок по попе, ещё один, острые нотки добавляют наслаждения. Его тёплая рука на моей спине, нежно поглаживает поясницу, пока его вторая рука крепко сжимает моё бедро и не даёт отстраниться от его вколачиваний. Такой контраст ощущений. Щипок за чувствительную грудь и я практически у цели, его пальцы скользят к моему клитору и я за гранью, дрожа от оргазма в его руках. Эвр финиширует вместе со мной, впиваясь зубами в моё плечо и утробно рыча. Настоящий демон! Мой демон! Только мой!

— Ты мне нравишься такая, неудержимая, страстная, моя девочка — шептал мне рыжик, прижимая со спины.

— А когда я другая, тебе не нравится? — насупилась я. Эвр рассмеялся. — Ты мне нравишься любая. Но когда ты такая горячая, я не могу устоять. А когда ты меня ревнуешь… Ммм!

Я стукнула его по плечу, но на душе было тепло.

— Можно к вам? — спросила Марон, но зашёл при этом, не дожидаясь ответа. Его глаза сверкали весельем. — Ты кричала на весь дом, родная. Теренс ходит красный, как рак.

Я зарылась носом в подушку. Наличие не мужа в доме значительно всё усложняет. А сейчас их таких двое. И, если моих мужей что-то подобное не устроит, они присоединятся или, просто, скажут, а эти что делают? Затыкают уши и громко поют песни? А когда будут дети? Ууу!

— Ну, вот зачем ты это сказал? Теперь ей стыдно, — фыркнул Эвр.

— Не смущайся, малышка. Ты потрясающе прекрасно стонешь. Я пришёл, чтобы повторить эти замечательные звуки, — говорил он и крался ко мне как кот, а мне и ползти было некуда. Эвр крепко держал и посмеивался. Марон ухватил за ногу и начал посасывать пальцы, я пыталась отбиваться и протестовать, пока не задохнулась от собственных стонов. Какие же они гады, эти мои мужья. Сладкие такие, гады! А когда сил совсем не осталось, я, изнеженная лаской, провалилась в спокойный крепкий сон беременной женщины.