Я подошел к сфере магического барьера и почувствовал, что волнуюсь больше обычного. Сам не знаю почему.

— Темников, не отвлекайся на барьер, — сказал в этот момент Громов. — Тебе нужно просто провести формулу призыва и все на этом. Не переживай, если что-то пойдет не так, я вмешаюсь. Хотя левиафану все равно не выбраться за пределы барьера.

Я выдохнул и начал активировать формулу. Внезапное появившееся у меня волнение начало исчезать. По большому счету, это была просто сложная формула заклинания и ничего больше. Да, с паузами между фазами, но и все на этом. Все должно быть хорошо. Просто это одно из трех последних существ, вот поэтому и волнуюсь.

Первый этап мне дался сравнительно легко. Со вторым почему-то возникла заминка и смерч начал формироваться внутри магического барьера немного медленнее, чем у Романа Артемовича. Однако в целом все шло довольно неплохо на мой взгляд.

— Хорошо, — вполголоса похвалил меня мастер темных классов. — Теперь стабилизируй его.

Я закончил формулу и в центре барьера появился вихревой левиафан с четким черным ядром внизу смерча. Все, как и полагается. Кстати говоря, контролировать его было действительно несложно. Во всяком случае, когда левиафан был такого размера как сейчас.

Чтобы показать наставнику, что я полной мере контролирую существо, я приказал ему сделать несколько кругов внутри магического барьера, что он и сделал. Ситуация была под полным моим контролем.

По крайней мере до того момента, пока Лешка вдруг не чихнул за моей спиной…

Вихревой левиафан отреагировал мгновенно. За какую-то долю секунды его скорость вращения взлетела в несколько раз, а сам он расширился, полностью заполнив собой внутреннее пространство магического барьера. Вот как раз в такие моменты и понимаешь, как хорошо, что существует магическая защита и техника безопасности.

— Темников, попробуй снова взять его под контроль и успокоить, — спокойно сказал Громов, как будто ничего не случилось.

Наставник был прав. Разумеется, левиафан в одно мгновение вырвался из-под моего контроля, как только увеличился в размерах. Я проспал этот момент. С другой стороны — кто ожидал, что Нарышкин чихнет?

К моему удивлению, вновь получить контроль над существом оказалось несложно. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы смерч внутри барьера замедлился, а затем начал уменьшаться до прежних размеров.

— Прошу прощения, Роман Артемович, — виноватым голосом прошептал Нарышкин, когда левиафан принял свой исходный вид. — Пыль…

— В следующий раз чихай в рукав и желательно делай это подальше от барьеров, — спокойно сказал ему наставник, который видимо привык к таким неожиданностям в работе с учениками. — Темников, достаточно. Очень хорошая работа. Особенно учитывая обстоятельства.

— Спасибо, Роман Артемович, — поблагодарил я его и отошел подальше от барьера.

— Горчакова следующая, — сказал наставник. — Нарышкин, разрешаю тебе отойти подальше от барьера на всякий случай.

— Да уже все нормально… — ответил княжич.

Елена отработала так же уверенно, как и я, правда под ее контролем левиафан почему-то пытался пару раз ускорить вращение без видимых причин, но девушка смогла успокоить его. Не было проблем и у Лешки, который справился с существом безупречно.

— Хорошо, — сказал Громов, как только Нарышкин деактивировал левиафана, продемонстрировав свой полный контроль над ним. — Переходим к гранитному.

Мастер темных классов активировал формулу и внутри магического барьера начала появляться форма левиафана, которая не имела ничего общего с прошлым существом. Вместо стремительного вихря, массивная угловатая глыба, покрытая мелкими трещинами.

Ядра гранитного левиафана я не увидел, видимо оно было у существа внутри. Зато у него на теле имелись выступы, которые при желании он мог использовать вместо рук или ног. Гранитный левиафан стоял на месте и был абсолютно неподвижным.

— Кажется спокойным, правда? — спросил у нас Громов. — Однако стоит усилить контроль над ним…

В этот момент внутри левиафана появился слабый свет, который начал пробиваться сквозь трещины на его теле.

— Так происходит начало накопления, — прокомментировал процесс наставник. — Чем сильнее вы его контролируете, тем больше энергии копится у него внутри и тем ярче он светится. Когда количество накопленной энергии достигает своего максимума, происходит взрыв.

Прямо на наших глазах количество трещин на теле гранитного левиафана стремительно увеличивалось, пробивавшийся через них свет становился все ярче и ярче.

— То есть, чем лучше мы контролируем его, тем быстрее он взорвется? — спросил Нарышкин. — Как-то странно получается.

— Именно так, — кивнул наставник. — Есть в этом некий парадокс, к которому не так просто привыкнуть. Обычно мощные существа требует обратного, но в данном случае давление на левиафана вызовет опасную реакцию. Помните я сказал вам, что одна из целей турнира — определить сильнейшего во всем? Как раз тот случай. Правильная работа с гранитным левиафаном — это испытание самодисциплины, а не ментальных способностей. Нужно удерживать минимально необходимый уровень, чтобы контролировать его и сопротивляться желанию усилить свое влияние на существо.

— Если передавить, он взорвется? — спросила Горчакова.

— Именно так, — ответил ей наставник. — Если передавить, то случится вот что…

Трещины, покрывавшие левиафана, мгновенно разрослись, и мы услышали необычный звук, как будто камень трется о камень. Следом за этим раздался мощный взрыв и существо разлетелось на куски.

— Происходит разрядка, — прокомментировал случившееся Громов. — Звук, который вы слышали перед взрывом, должен предупредить вас о том, что еще немного, и левиафан рванет.

Мы помолчали немного, глядя, как куски существа один за другим исчезают внутри барьера.

— Роман Артемович, а кто будет победителем в этом испытании? — спросил я. — Тот, кто сумеет удерживать контроль над ним дольше всего?

— Деталей я не знаю, Темников, но думаю, что выиграет тот, кто сможет удачно контролировать самого большого левиафана, — ответил Громов. — Кто будет первым?

— Давайте я попробую, — предложила Горчакова и сделала шаг вперед.

Наставник не возражал, так что спустя некоторое время Елена приступила к призыву левиафана. Как и в случае с вихревым, у нее и с этим существом не возникло особых проблем. Правда по размеру левиафан, которого она призвала, был меньше, чем у Громова, но это детали. В остальном она справилась хорошо и обошлось без взрывов.

В отличие от нее, у нас с Лешкой дело обстояло намного хуже. По размеру мой гранитный левиафан был почти таким же, как и у Романа Артемовича, но на этом сходство в работе с этим существом заканчивалось. Как только я попытался совсем ненамного усилить контроль над ним, левиафан мгновенно покрылся трещинами, издал глухой скрежещущий звук и рванул.

— Грубо, Темников, — сказал по этому поводу Громов. — Я понимаю, что энергии в тебе, хоть ведром черпай, но иногда нужно работать спокойнее. Давай, Нарышкин, покажи, как это делается.

У княжича поучилось намного лучше, чем у меня. Его левиафан тоже взорвался, но по крайней мере не сразу. Лешка довольно долго работал с ним, прежде чем существо разорвало на части.

Впрочем, неудивительно, что у моего друга получалось лучше. Все-таки он учился дозировать магическую энергию, которую передавал мне, так что опыта в этом смысле у него было побольше. Однако, судя по результату, все равно недостаточно. Эх… Чувствую, что с этим гранитным левиафаном придется повозиться…

Как и следовало ожидать, грозовой левиафан оказался самым любопытным из всех. Во всяком случае, на мой взгляд. Правда работать с ним было практически так же сложно, как и с гранитным, но намного интереснее.

На этот раз магических барьеров было два. Внутри уже имеющейся сферы на каменному полу, появилась еще одна, светло-серая, а затем пришел черед грозового левиафана.

Вполне ожидаемо, что своим внешним видом это существо отличалось от двух предыдущих. Когда Громов закончил призыв, внутри магического барьера появилась некая темная масса, которая не была твердой, но и на вихрь не похожа. Скорее что-то среднее.

Внутри левиафана постоянно происходили разряды света, которые были похожи на крохотные молнии. Они постоянно бегали по его поверхности, как живые. Тем временем воздух вокруг барьеров как будто-то потрескивал и даже на расстоянии в несколько шагов от него я чувствовал, что левиафан в любой момент может шарахнуть по нам молнией.

— Красавец, правда? — спросил наставник. — Обратите внимание, что электрические разряды на его теле не происходят случайным образом. Есть некая система. Однако она все время меняется, и чтобы ее уловить, нужно прочувствовать его.

В этот момент раздался громкий треск и один из разрядов пробил первый барьер и ударил во второй.

— Видели? — спросил наставник. — Перед тем как ударил разряд, левиафан сгруппировал в этой точке большое количество энергии. Вот, смотрите, снова пытается.

Пусть не сразу, но мне удалось уловить некоторую закономерность, о которой говорил нам мастер темных классов. Разряды вроде бы перемещались по существу, хаотично, но в определенных точках их было явно больше. Вот они начали копиться в одной из них, а следом за этим вновь раздался громкий треск и второй разряд ударил в барьер.

— Роман Артемович, кажется, я заметил точку, которую нужно было ослабить, — сказал я. — Он сейчас снова пробует копить энергию в том же месте.

— Похвально, Темников, — ответил на это Громов и в этот момент молнии в точке высшего напряжения начали рассеиваться. Судя по всему, наставник ослабил ее.

Мы продолжали наблюдать за грозовым левиафаном и Громов нам не мешал. Чем дольше я смотрел на него, тем чаще мне удавалось угадывать, в какую из сторон сместится точка напряжения. Это было похоже на игру.

Примерно так же я чувствовал себя в те моменты, когда Чертков учил меня концентрировать внимание при помощи своих механических пчел. Правда здесь меня никто не кусал и внимание с моей стороны вознаграждалось удачным предвидением.

Так было до того момента, когда левиафан вдруг не создал сразу две точки напряжения. Причем они появились не сразу, а одна за другой. Следом за этим громкий треск и сразу два разряда ударили в барьер.

— Там было две точки! — удивленно воскликнул я.

— Верно, Максим, — подтвердил Громов. — Иногда он пробует бить сразу в несколько точек, и нужно успеть среагировать на каждую из них в нужном порядке. Ну что, попробуете сами? Давай, Нарышкин, теперь твоя очередь быть первым.

Я был последним и на этот раз оказался на высоте. Хотя я и пропустил несколько разрядов, большую часть из них мне удалось увидеть и вовремя ослабить напряжение грозового левиафана.

Лешка с Горчаковой справлялись намного хуже и у них пока плохо получалось. Однако Громов успокоил их и сказал, что это дело времени. Как и в работе с гранитным левиафаном, просто нужна практика.

Практика… Это слово обрело для меня какой-то новый смысл… Как раз для практики у нас оставалось не так уж много времени. Причем из всей нашей тройки я был в самом лучшем положении из всех. Ведь у меня был Тенедом, где я мог проводить дополнительные тренировки, что же касается Нарышкина с Еленой, то у них оставался месяц.

Когда мы закончили с грозовым левиафаном, Роман Артемович усадил нас на места и внимательно посмотрел, ненадолго задержавшись на каждом.

— Девять из девяти, — сказал он после довольно долгой паузы. — Существа из обязательной программы пройдены полностью.

— Но это же не значит, что мы готовы к турниру? — с некоторой тревогой в голосе спросила Елена.

— Конечно нет, — усмехнулся наставник. — До готовности вам еще далеко, ребятки. Весь следующий месяц мы будем все повторять и оттачивать до автоматизма. Кроме того, тренировок будет по три в неделю — кроме вторника мы еще будем заниматься по понедельникам и пятницам.

— Получается никаких выходных… — вздохнул я, понимая, что месяц будет крайне напряженным.

— Можешь не благодарить, Темников, — подмигнул мне наставник. — В результате вы не только станете еще лучше, но еще я избавлю вас с Нарышкиным от необходимости красоваться на новостных сайтах. Думаю, у вас на это просто не будет времени. К тому же, после турнира у вас будет два месяца, чтобы отдохнуть.

— Спасибо, Роман Артемович, — поблагодарил я его и посмотрел на Лешку, который сидел с мрачным видом.

На некоторое время в аудитории повисла тишина. Видимо, все думали примерно о том же, что и я. Судя по лицам ребят, оба они считали, что времени осталось мало, а как по мне, до полной готовности нам было еще далеко.

— Ну что приуныли? — неожиданно веселым голосом спросил у нас Громов. — Еще целый месяц впереди! За это время даже нашего школьного конструкта можно научить грозовых левиафанов призывать, не то что вас. Вы же у нас самые лучшие, не забыли? Так что всем поднять носы и радоваться жизни, все ясно?

— Ясно, — хором ответили мы, как-то сразу приободрившись.

— Вот и отлично, — сказал он и начал собирать свои бумаги обратно в папку. — На трехразовый график тренировок переходим с этой недели, так что на пятницу никаких планов. Пора браться за дело серьезно.

Из кабинета мы вышли молча, все еще переваривая услышанное. С одной стороны, Громов прав — времени у нас еще много. С другой же… Мне было как-то волнительно от той мысли, что турнир так близко. Как-то слишком быстро пролетело время с того момента, когда я получил приглашение на него.

— Не переживай, мой мальчик, ты не потратил его напрасно, — успокоил меня Дориан. — С большей частью предстоящих испытаний у тебя трудностей не возникает. Все остальное доработаешь. Тем более, не забывай — я же с тобой. Одно это должно вселять в тебя уверенность в победе, что за сомнения?

— Да нет у меня никаких сомнений, — ответил я. — Просто… Бывают же у тебя минуты волнения? Вот и на меня нашло. Ладно, там видно будет. Все равно у нас нет другого выхода как побеждать.

— Вот именно, — сказал Мор. — Не «Тирличу» же победу отдавать? Хулиганье невоспитанное…