Август 1938 года. Кабул.

Бертольд решил, что пора проверить тайник. Сообщение должно было прийти в эти дни, и откладывать поездку дальше было нельзя. Он поднялся ещё затемно. В задней комнате у Мирзы стояла тишина. Мирза уже подготовил осла с вечера, как просил Бертольд. Тот проверил подпругу, положил в сумку лепёшки, сушёные абрикосы и флягу с водой. Надел широкие штаны, рубаху из грубой ткани и чалму.

Аккуратно закрыв за собой ворота, Бертольд вывел осла на улицу. В предрассветной полутьме она была пустой. Копыта мягко ступали по утоптанной земле. Муэдзины уже призывали к молитве с минаретов, и их голоса разносились над крышами. Бертольд понимал, что скоро люди начнут выходить на утреннюю молитву, поэтому лучше было не попадаться никому на глаза. Он направился знакомой боковой тропой, обходя основные дороги. Кабул постепенно оставался позади: сначала последние дома, потом поля и сады.

Он свернул на едва заметную тропу между холмами. В этот час здесь ещё было безлюдно. Бертольд время от времени оглядывался, но никого не замечал. К полудню жара усилилась, однако он не торопил животное. До тайника оставалось меньше часа.

Наконец показалась знакомая лощина между двумя холмами. Бертольд остановил осла у большого валуна, привязал его и внимательно осмотрел окрестности. Всё выглядело нетронутым. Он подошёл к подножию холма, отодвинул несколько плоских камней и открыл неглубокую яму. Передатчик лежал на месте, завёрнутый в промасленную ткань. Бертольд достал устройство, проверил батарею и антенну. Всё работало исправно.

Он сел на камень, достал блокнот и быстро составил короткое подтверждение готовности. Затем настроил частоту и передал сигналы. Передача заняла меньше минуты. Теперь оставалось ждать ответа. Бертольд отвязал осла и отвёл его в тень под выступом холма. Там он устроился сам, достал остатки лепёшек и стал ждать.

Прошло около часа. Бертольд заметил слабый сигнал на приёмнике. Он быстро настроился и записал короткое сообщение, пришедшее в зашифрованном виде. Расшифровка заняла несколько минут. Текст был ясным: большая партия оружия скоро прибудет в точку сбора неподалёку от границы. Караван должен встретить её и доставить в британскую Индию. Это будет последний выход в августе. После него наступит пауза на неопределённый срок. Количество ящиков увеличено, груз тяжёлый. Нужно подготовить больше животных и надёжных людей. Подтвердить сроки в следующем сеансе связи.

Бертольд перечитал сообщение дважды. Большая партия означала больше риска. Он достал блокнот и сделал короткие пометки зашифрованными знаками. Затем снова включил передатчик, настроил частоту и отправил подтверждение получения. Передача прошла быстро. Устройство он выключил, завернул в ткань и положил обратно в яму. Камни вернулись на свои места. Бертольд тщательно присыпал землю, чтобы никаких следов не осталось.

Он постоял ещё немного, прислушиваясь к тишине вокруг. Убедившись, что всё в порядке, Бертольд отвязал осла, сел на него и медленно поехал обратно в сторону Кабула.

По дороге он думал о том, что теперь нужно делать. Большая партия требовала серьёзной подготовки.

Маршрут оставался прежним: выход из Кабула ночью узкой тропой на север, первый привал за Чарикаром, потом движение к Пули-Хумри параллельными тропами. Оттуда — подъём в горы Бадахшана через боковые долины. Дальше — в сторону Ваханского коридора, вдоль реки, используя высокогорные пастбища. Переход границы — через один из малых перевалов южнее основного коридора. Оттуда предстоял спуск в сторону Читрала или ближе к Гилгиту. Путь получался длинным, но именно поэтому он мог оказаться неожиданным для британцев.

Риски были понятны: холодные ночи на высоте даже в августе, возможные оползни на осыпях, усталость животных. Нужно было взять больше корма и запасных верёвок. Разбойники в отдалённых местах иногда встречались, но небольшой караван без видимого богатства обычно проходил спокойно. Близость советской границы тоже требовала осторожности — лучше обходить крупные кишлаки.

Осёл шёл неторопливо. Бертольд время от времени оглядывался назад, но дорога оставалась пустой. Встречные крестьяне попадались редко и проходили мимо, не проявляя интереса. Один из них кивнул в приветствии. Бертольд ответил тем же и продолжил путь.

К полудню жара стала ощутимее. Бертольд сделал короткий привал в тени редких кустов, дал ослу отдохнуть и попил воды. Когда Кабул показался вдали, он свернул на другую тропу, чтобы войти в город не с той стороны, откуда выезжал. За полкилометра до первых домов Бертольд спешился и повёл осла в поводу. По пути он заметил обычные картины: один крестьянин чинил забор, другой нёс корзину с овощами.

Вернувшись во двор Мирзы, Бертольд отдал осла хозяину и прошёл в заднюю комнату. Там он сменил одежду на более чистую, умылся и сел на циновку. Достав блокнот, он начал делать новые пометки зашифрованными знаками. Большая партия оружия требовала и больших ресурсов. Двадцать пять ящиков — это был серьёзный объём. Придётся взять больше мулов. Животные устанут на подъёмах, поэтому привалы нужно делать чаще в долинах, где есть трава.

Бертольд записал основные пункты подготовки. Сначала — выбор людей. Каждый должен быть тщательно проверен. Никто не должен знать заранее полный маршрут. Задатки следовало выдавать по пять афгани при первой встрече, потом ещё по десять перед выходом. Остальное — уже после возвращения.

Бертольд закрыл блокнот и лёг на циновку. День шёл к вечеру. Поездка к тайнику прошла спокойно. Он лежал и смотрел в потолок. Мысли всё ещё крутились вокруг деталей. Кто мог передать сведения в прошлый раз — этот вопрос оставался открытым. На этот раз всё должно быть иначе. Он не будет посвящать никого в полную картину. Только сам будет знать весь план. Эта партия оружия должна дойти.

* * *

Август подходил к середине. Бертольд с небольшой группой вышел из Кабула ночью узкой тропой на север. С ним были Фарид и трое его родственников из Бадахшана, Карим из окрестностей города и ещё двое мужчин из кишлаков у Пули-Хумри. Всего восемь человек. Они вели десять крепких мулов, нагруженных мешками с сушёными фруктами, хлопком и тканями. Ящики и корзины с настоящим грузом пока оставались в другом месте.

Караван двигался медленно, стараясь не привлекать внимания. Тропа вилась между холмами, потом поднималась в предгорья. К утру они уже отошли достаточно далеко, чтобы основные дороги остались в стороне. Днём отдыхали в тени редких деревьев или в неглубоких лощинах, где можно было укрыться от посторонних взглядов. Фарид шёл впереди: он хорошо знал эти места и выбирал боковые пути, где путники встречались реже.

Через три дня они достигли условленной точки в предгорьях за Чарикаром. В небольшой долине, скрытой от главной тропы, их уже ждали. Двое проводников из дальних кишлаков привели дополнительных мулов с тяжёлыми вьюками. Груз прибыл из северных районов частями. Бертольд внимательно осмотрел животных. Мулы выглядели крепкими, хотя и заметно уставшими от долгого перехода.

Они разбили временный лагерь у подножия скалистого склона. Мужчины быстро развьючили животных и разложили мешки с прикрытием по кругу. Бертольд подошёл к новым вьюкам и начал проверку. Под верхним слоем сушёных абрикосов и тканей лежали деревянные ящики. Он открыл один из них. Внутри, аккуратно завёрнутые в промасленную бумагу, находились винтовки Lee-Enfield. Стволы были чистыми, механизмы смазаны. Рядом в отдельных корзинах лежали гранаты, уложенные между слоями фруктов. Патроны распределили по нескольким мешкам, чтобы вес оставался равномерным.

Бертольд пересчитал ящики. Двадцать пять штук — точно как сообщали. Каждый ящик весил немало, но мулы могли справиться, если распределить груз правильно. Он проверил винтовки выборочно: затворы работали исправно, прицелы стояли на месте. Гранаты не имели повреждений. Патроны были в фабричных пачках.

— Перегружаем, — тихо сказал он Фариду.

Мужчины работали молча и слаженно. Фарид с родственниками умело перекладывали ящики, затягивая верёвки так, чтобы ничего не болталось. Карим проверял подпруги на мулах. Двое из Пули-Хумри следили за тропой, чтобы никто не подошёл неожиданно. Работа заняла несколько часов. К вечеру все двадцать пять ящиков и корзины были надёжно укрыты под обычным товаром. Теперь караван выглядел как обычная группа торговцев, везущих фрукты и ткани на север.

Ночь провели в той же долине. Развели небольшой огонь из сухих веток и поели лепёшек с сыром. Бертольд сидел в стороне и ещё раз обдумывал дальнейшие действия. Груз приняли, но до перехода границы оставалось ещё очень далеко.

На следующее утро караван тронулся дальше на север. Теперь они шли заметно медленнее: мулы несли тяжёлый груз. Тропа поднималась, становилась уже. Вокруг появлялись более крутые склоны, поросшие редким кустарником. Фарид вёл группу по боковой долине, где вероятность встретить афганских патрулей или местных жителей была ниже.

Через день пути они достигли района ближе к Пули-Хумри, но обошли само поселение широкой дугой. Здесь, в горах Бадахшана, местность становилась суровее. После долгого осмотра Бертольд выбрал место для временного укрытия. Это была группа небольших пещер в скалистом выступе, скрытая за осыпью и густым кустарником. Вход в главную пещеру был узким, но внутри пространство расширялось достаточно, чтобы разместить ящики.

Они остановились чуть ниже по склону. Сначала развьючили мулов и отпустили их пастись под присмотром. Затем мужчины начали переносить груз вверх. Каждый ящик поднимали вдвоём или втроём. Дорога к пещерам была крутой, камни скользили под ногами. Бертольд шёл первым, показывая путь.

Внутри пещеры было прохладно и сухо. Пол покрывал мелкий песок и мелкие камни. Свет проникал только через узкий вход. Мужчины сложили ящики у дальней стены аккуратными рядами. Сверху накрыли мешками с тканями и сушёными фруктами. Корзины с гранатами поставили отдельно, в боковой нише. Когда работа закончилась, пещера выглядела как обычное хранилище торговца, который оставил товар до следующего перехода.

Бертольд осмотрел всё ещё раз. Ящики стояли устойчиво, ничего не торчало наружу. Он отметил про себя, что пещера хорошо защищена от дождя и ветра. Даже если кто-то пройдёт мимо, вход будет трудно заметить издалека.

— Оставим груз здесь, — сказал он Фариду. — Мы вернёмся через несколько дней с остальными людьми и животными. Пока проверим тропу дальше.

Они замаскировали вход ветками и камнями. Один из родственников Фарида остался неподалёку, чтобы присматривать за местом из скрытой точки ниже по склону. Остальные спустились к мулам.

Караван с оставшимся грузом продолжил путь. Теперь они двигались налегке, но всё равно очень осторожно. Нужно было проверить, насколько тропы проходимы дальше, найти удобные места для привалов и убедиться, что британские осведомители не появятся в этих районах. Фарид знал несколько боковых путей через долины рек. Они шли вдоль мелких потоков, где животные могли напиться.

Дни проходили в постоянном движении и проверках. Утром поднимались рано, ещё до жары. Днём делали привалы в тени скал или под редкими деревьями. Вечером разбивали лагерь в укромных местах. Бертольд записывал в блокнот расстояния, время в пути и состояние троп. Он отмечал, где можно найти корм для мулов и где текут ручьи с чистой водой. Один раз они заметили вдалеке группу местных жителей с овцами, но те шли другой долиной и не приблизились.

Через четыре дня такой разведки группа вернулась к пещерам. Всё было на месте. Человек, оставленный на присмотре, сообщил, что никто не появлялся. Бертольд решил, что пора собирать полный караван. Он отправил Карима и одного из мужчин обратно ближе к Пули-Хумри, чтобы привести оставшихся мулов и дополнительные мешки для прикрытия.

Пока ждали, мужчины занимались подготовкой в пещере. Они укрепили несколько ящиков дополнительными верёвками и проверили, не отсырело ли что-нибудь. Бертольд распределил роли на будущее: Фарид будет вести группу до Вахана, двое его родственников отвечают за животных на подъёмах, Карим следит за грузом. Сам Бертольд возьмёт на себя переход через малые перевалы.

Когда Карим вернулся с дополнительными мулами, работа началась снова. Они перенесли все ящики из пещеры вниз. Груз распределили равномерно по вьюкам.

Бертольд провёл последний осмотр. Каждый мул был нагружен так, чтобы не переутомиться на подъёмах. Верёвки затянули крепко, но они не врезались в спины животных. Мужчины проверили свою одежду и обувь.

Они провели ещё одну ночь у пещер. Утром, ещё до рассвета, караван тронулся дальше в сторону Ваханского коридора. Тропа теперь шла вверх через менее известные перевалы. Воздух становился свежее, ночи — холоднее. Бертольд шёл рядом с головным мулом и смотрел вперёд. Начинался настоящий путь через горы Бадахшана.

Дорога впереди была длинной. Высокие горы Бадахшана ждали их. Путь через Вахан требовал сил и осторожности, но именно в этих далёких районах британский контроль был слабее. Караван продолжал путь, оставляя позади предгорья и углубляясь в горную страну.

* * *

Спустя небольшое время пребывания в городе Рахимджон уже чувствовал себя на базаре вполне уверенно. Он приходил рано, когда лавочники только поднимали ставни. Корзины с сушёными абрикосами и изюмом были аккуратно расставлены, рулон шерстяной ткани лежал на виду, а рядом он положил небольшой отрез ферганского шёлка, чтобы привлечь внимание. Место в ряду сушёных фруктов и тканей уже стало для него привычным.

Соседи здоровались с ним как со своим. Старый торговец орехами по имени Юсуф протянул ему горсть свежих фисташек.

— Попробуй, Мирзо-джан. В этом году они особенно хорошие.

Рахимджон взял несколько орехов, кивнул с благодарностью и ответил:

— Спасибо, Юсуф-ака. У тебя всегда лучший товар. Мои абрикосы тоже сладкие, если хочешь — бери для пробы.

Они перекинулись парой фраз о ценах. Юсуф жаловался, что в последнее время много товара идёт из северных районов и покупатели стали разборчивее, поэтому торговля может упасть.

Ближе к обеду Рахимджон, как всегда, оставил мальчишку присматривать за товаром и направился в знакомую чайхану на краю базара. Под навесом из старых циновок уже сидели несколько человек. Он заказал зелёный чай и лепёшки, сел за свободный стол и стал наблюдать.

Через некоторое время к нему подсел недавний знакомый — Саид из Герата. Молодой торговец тканями принёс с собой небольшой свёрток.

— Мир тебе, Мирзо-джан. Я принёс то, о чём вчера говорил. Посмотри эту шерсть.

Мирзо развернул ткань, потрогал её пальцами и одобрительно кивнул.

— Хорошая выделка. Мягкая. Сколько просишь за такой рулон?

Они начали обсуждать цену. Саид назвал сумму, Рахимджон немного поторговался, и они сошлись на приемлемой цифре. Рахимджон купил небольшой отрез.

Пока они пили чай, к столу подошёл Ходжа Насир с Мулло Ахмадом. Оба поздоровались тепло, как со старым знакомым.

— Мирзо-джан, ты уже здесь? — улыбнулся Ходжа Насир. — Хорошо, что пришёл.

Сначала говорили о фруктах: сколько абрикосов можно выгодно продать в Кабуле, как правильно их сушить, чтобы они не потеряли вкус. Потом перешли на ткани и шерсть. Саид рассказывал, какие рисунки сейчас больше нравятся покупателям в столице.

Позже к их компании присоединился ещё один человек — пожилой торговец по имени Гуль Мухаммад. Он торговал мулами и верблюдами и часто помогал собирать караваны. Гуль Мухаммад был разговорчивым и сразу включился в беседу.

— Я вчера смотрел хороших мулов у одного знакомого за городом. Крепкие, привычные к горам. Если кому нужно для небольшого каравана — могу подсказать.

Ходжа Насир кивнул:

— Мне как раз нужны шесть-семь животных через две недели. Мирзо-джан, а ты сам думаешь идти куда-нибудь дальше или пока только в Кабуле торгуешь?

Рахимджон улыбнулся:

— Пока осматриваюсь. Но если дело пойдёт, то, возможно, соберу небольшую партию и двинусь на север. Там у меня остались старые связи.

Время в чайхане шло незаметно. Мужчины говорили о семьях, об урожае в разных провинциях, о том, как меняются цены на базаре из-за приезда новых купцов. Гуль Мухаммад рассказал пару историй о том, как однажды караван пришлось разделить из-за сильного ветра в горах, а потом снова соединиться в условленном месте.

Рахимджон слушал с интересом, иногда вставляя короткие замечания из своей легенды.

Вскоре компания начала расходиться. Ходжа Насир сказал:

— Мирзо-джан, приходи сюда завтра после утренней торговли. Мы почти каждый день здесь собираемся. Если решишь идти с караваном — скажи заранее, места ещё есть.

Рахимджон поблагодарил и пообещал подумать.

Вернувшись на своё место на базаре, он продолжил торговлю. После полуденной молитвы свернул оставшийся товар и передал мулов обратно в караван-сарай. Вместо того чтобы сразу вернуться в комнату, Мирзо решил пройтись по другим рядам базара. Он медленно шёл мимо лавок с коврами, медными изделиями и специями. Иногда останавливался, смотрел товар и перекидывался парой слов с торговцами.

В одном из рядов он заметил знакомого по недавнему разговору — молодого торговца по имени Фарид. Тот стоял у своей лавки с рулонами ткани. Мирзо подошёл и поздоровался.

— Мир тебе, Фарид. Как торговля сегодня?

— Нормально, брат. А у тебя?

Они поговорили немного о ценах на шерсть. Фарид тоже упомянул опасения торговцев: в последнее время много товара идёт из северных провинций, и все боятся, что цены могут упасть.

— Некоторые купцы теперь стараются отправлять товары меньшими партиями, — сказал Фарид.

Мирзо кивнул.

К вечеру, когда солнце начало клониться к западу, Мирзо вернулся в караван-сарай. Он умылся, сменил рубаху и сел во внутреннем дворе, где несколько постояльцев пили чай. Абдулло, хозяин, тоже был здесь. Разговор шёл о том, как в этом году обстоят дела с урожаем в разных районах.

На следующий день всё повторилось с небольшими изменениями. Мирзо пришёл на базар рано, разложил товар и вскоре снова оказался в чайхане. На этот раз там уже ждали Ходжа Насир, Мулло Ахмад и Саид. К ним присоединился ещё один торговец — невысокий человек по имени Исмаил, который занимался поставками корма для животных.

Разговор начался с шуток, потом перешёл на практические вопросы. Исмаил рассказывал, где сейчас можно купить хороший корм по разумной цене и как лучше хранить его в дороге. Ходжа Насир делился опытом, как распределять груз на мулах, чтобы животные не уставали на длинных подъёмах.

Рахимджон задавал вопросы только общего характера:

— А в какое время года тропы через те горы становятся особенно трудными?

— А как вы узнаёте заранее о состоянии перевалов?

Он слушал ответы, запоминая детали о маршрутах, о деревнях, где можно найти надёжный ночлег, и о том, какие патрули сейчас чаще всего встречаются на дорогах.

Дни проходили похожим образом. Рахимджон торговал на базаре, проводил время в чайханах и заводил новые знакомства. Он познакомился с ещё несколькими торговцами: один занимался коврами, другой — кожаными изделиями, третий поставлял верёвки и мешки. Каждый разговор давал новые крупицы информации: названия троп, имена старшин в кишлаках, слухи о том, где сейчас спокойнее, а где патрули стали активнее.

Он продолжал оставаться простым и дружелюбным купцом. Улыбался, шутил, иногда помогал соседям с тяжёлыми корзинами. Никто не видел в нём человека, который ищет что-то особенное.

Вечерами, вернувшись в караван-сарай, он делал короткие зашифрованные заметки в блокноте: имена новых знакомых, что они рассказали о тропах, о состоянии дорог и о том, как меняется торговля в последние месяцы. Ночью, когда в караван-сарае всё затихало, он иногда выходил через заднюю калитку к старому колодцу и отправлял короткие сообщения. Ответы из Центра приходили лаконичные: «Продолжай наблюдение. Собирай сведения постепенно».

Он понимал, что торопиться нельзя. Любое слишком прямое любопытство о грузах, идущих в британскую Индию, могло вызвать подозрение. Поэтому он продолжал действовать медленно и осторожно: торговал, слушал, запоминал. Шаг за шагом он встраивался в жизнь кабульского базара, становился своим среди торговцев и караванщиков.

Вскоре он уже знал имена почти всех постоянных посетителей чайханы на краю базара. Он знал, кто из них собирается в ближайшее время идти на север, кто предпочитает небольшие группы, кто имеет хорошие связи в северных провинциях. Он знал, какие товары сейчас лучше всего идут в Кабуле и какие лучше везти дальше на север.

Но о главном — о том, кто и как переправляет оружие или другие грузы через границу в британскую Индию — он пока не спрашивал. Он просто был здесь. Тихий, надёжный купец из Бадахшана по имени Мирзо Латифи.

Август продолжался. Город жил своей шумной жизнью, а Рахимджон Саидов продолжал свою тихую, незаметную работу.