Марко сидел за столом в своём кабинете и смотрел на стопку бумаг, накопившихся за последние дни. Вентилятор под потолком лениво крутил лопастями, но воздух оставался слишком тёплым. С момента гибели капитана Бьянкини прошло больше недели, а дело всё ещё не сдвинулось с мёртвой точки.

Следствие по убийству шло своим чередом: патрули прочесали район, опросили жителей ближайших домов, проверили всех, кто мог оказаться в ту ночь на улицах. Результатов почти не было. Двое нападавших растворились в ночной темноте, машина исчезла, свидетелей не нашлось.

Официальная версия, которую представили в рапортах для Рима, звучала просто — месть местных за убитого абиссинца. Якобы родственники или друзья того человека, которого Бьянкини застрелил в переулке, решили отомстить. Но Марко знал, что это объяснение не выдерживает никакой критики. Если бы речь шла о простой кровной мести, то всё произошло бы иначе. Никто не стал бы устраивать целое представление с переодеванием одного из нападавших в нищего, сидящего у стены именно на том пути, по которому Бьянкини обычно возвращался домой. Родственники не готовят такие засады, не ждут удобного момента, не используют второго человека, выходящего из-за угла.

Это выглядело слишком продуманно, слишком профессионально для обычной вендетты. А тот, кого Бьянкини застрелил тогда ночью, был простым исполнителем — мелкой фигурой, которую никто не стал бы защищать ценой жизни итальянского офицера. Ни одна местная группировка не пошла бы на такой риск ради пешки. Значит, причина была глубже.

Марко давно подозревал, что всё связано с той сумкой. Он подозревал, что в сумке могли быть деньги. Сколько именно там было — он не знал, но наверняка сумма была приличная. Капитан присвоил себе чужие деньги. А через несколько недель его убили.

Марко откинулся на стуле и провёл рукой по лицу. Если деньги действительно стали причиной, то почему нападавшие не попытались захватить Бьянкини живым? Почему не устроили похищение, не допросили его где-нибудь в тихом месте, не вытрясли информацию о том, куда он их спрятал? Но они выбрали прямое убийство. Значит, либо не могли рисковать — слишком много патрулей в городе, слишком высокая вероятность провала, — либо не захотели. Возможно, им было достаточно просто устранить человека, который знал слишком много и мог в любой момент заговорить. Или они уже знали, где лежат деньги. Или… или Бьянкини успел их куда-то или кому-то передать.

Марко встал и подошёл к карте города, висевшей на стене. Он провёл пальцем по линии от забегаловки «У Франческо» до места, где всё произошло. Потом вернулся к столу и открыл папку с материалами по делу Бьянкини. Там лежали копии его отчётов за последние месяцы, списки патрулей, записи о пропавших грузах. Ничего подозрительного на первый взгляд. Капитан вёл себя осторожно, менял маршруты, но не встречался ни с кем из местных. Наблюдение за ним не выявило никаких контактов. А теперь он мёртв, и деньги пропали вместе с ним.

В дверь постучали. Вошёл Риччи с очередным рапортом.

— Господин лейтенант, свежие данные по наблюдению за кварталами на севере. Ничего нового по сомалийцам.

Марко кивнул и взял бумаги. Риччи остался стоять у двери, ожидая дальнейших указаний. Марко просмотрел строки: патрули, обыски, задержания мелких торговцев. Всё то же самое.

— Продолжайте. Особое внимание на тех, кто раньше работал с Фарахом.

Риччи вышел. Марко остался один. Он подумал о троих, которых держали в камерах уже долгое время. Ахмед, Али и Таддесе. Их дело давно могли бы закрыть как мелкое и отправить в лагерь под Асмэрой, но генерал ди Санголетто требовал результатов. Рим ждал имён, маршрутов, доказательств связи с британцами или другими иностранными шпионами. А здесь по-прежнему пустота. Ни один из них не назвал новых людей.

Марко уже несколько раз менял тактику допросов, но без толку. Теперь к этому добавился Мебрат Гебремескель. Тиграи, задержанный на северной дороге с записной книжкой. Тот самый, чьи записи переводчик Абдулла назвал бессмысленным набором слов. «Вода камень ночь три», «птица летит назад два» и так далее. Марко сам перечитывал их десятки раз. Пытался найти систему, переставлял слова, смотрел только на цифры. Ничего. Если это не шифр, то зачем Мебрат носил книжку с собой и почему так упорно молчал на первом допросе?

Он продолжал сидеть в камере без света, с минимумом еды. Иногда Марко приказывал привести его и задавал одни и те же вопросы. Ответы не менялись.

Марко достал из ящика стола саму записную книжку. Обложка была потрёпанной, страницы пожелтели. Он открыл на первой попавшейся строке. Слова на сомалийском, аккуратный почерк. Цифры в конце каждой строки. Он попробовал читать их как координаты — широта, долгота. Не совпадало ни с одним известным местом в окрестностях. Попробовал связать с датами — тоже ничего.

Марко закрыл книжку и убрал обратно. День тянулся медленно. Он думал о том, что деньги Бьянкини могли уже уйти кому-то ещё. Или лежать где-то в тайнике, дожидаясь своего часа. Почему не похитили капитана? Может, потому что знали: он не заговорит. Или потому что сумма была не такой большой, чтобы рисковать. Или… или они просто хотели убрать свидетеля.

Риччи принёс кофе. Марко взял кружку и спросил:

— Что говорят в забегаловке «У Франческо»?

— Хозяин говорит, что после смерти Бьянкини там стало тише. Офицеры заходят реже. Никто не спрашивал о капитане.

Марко кивнул. Франческо был одним из тех, кто видел Бьянкини чаще других. Но и он ничего полезного не рассказал.

Марко вернулся к папке с материалами по Бьянкини. Он перечитывал протоколы допросов свидетелей, отчёты наблюдения. В одном из них было упоминание: за неделю до смерти капитан изменил маршрут дважды. Не сильно, но заметно. Марко отметил это. Может, он почувствовал слежку. Или кого-то ждал.

Он встал и снова подошёл к карте. Провёл пальцем по линии от забегаловки до места убийства. Потом вернулся к столу и открыл записную книжку Мебрата. Слова. Цифры. Ничего. Но он чувствовал, что где-то здесь есть связь. Просто нужно посмотреть под другим углом.

День продолжался. Марко проверял списки грузов, прибывших из Массауа, подписывал отчёты о патрулировании, отвечал на запросы из других подразделений. Но мысли постоянно возвращались к Бьянкини. Если деньги были причиной убийства, то кто мог о них знать? Только те, кто видел сумку в ту ночь. Сумка с деньгами — это не случайность. Это часть той самой цепочки, которую Марко пытался раскрутить уже несколько месяцев. Деньги шли через Ахмеда, через Али, через Таддесе. Потом исчезали. Теперь они исчезли снова — уже у Бьянкини.

К вечеру Марко вышел на крыльцо участка. Солнце уже село, но жара не спадала. Улицы постепенно пустели. Торговцы собирали лотки, женщины несли корзины домой. Итальянские солдаты патрулировали перекрёстки. Марко стоял и смотрел на город. Под этой обыденностью чувствовалось что-то другое. Листовки появлялись снова и снова — в кварталах за рекой, на рынках. Кто-то распространял их по ночам. Марко приказывал собирать каждую и отправлять в штаб, но источника найти не могли.

Он вернулся в кабинет. На столе лежала записная книжка Мебрата. Он открыл её снова. Слова на сомалийском смотрели на него со страниц. «Вода камень ночь три». Что может означать «вода»? Может, река или колодец? «Камень» — какой-то ориентир? Цифра «три» — время или количество шагов? Он попробовал соединить несколько строк подряд. Получалось бессмысленно. Потом он попробовал читать только цифры: 3, 2, 4, 5, 7, 1… Никакой последовательности.

Марко отложил ручку. Голова слегка гудела. День заканчивался, а дело оставалось на том же месте. Он подумал о том, как много нитей в этом расследовании обрываются в никуда. Трое в камерах. Мебрат в своей. Бьянкини в могиле. Деньги неизвестно где. А сеть продолжала работать. Кто-то наверху продолжал получать фунты, передавать их дальше. Рим ждал ответов, а здесь появлялись только новые вопросы.

Марко закрыл папки и убрал записную книжку в ящик стола. Он вышел из здания и медленно пошёл пешком к своему дому. Улицы постепенно пустели. Дома он поужинал простой едой, выпил немного вина и сел за маленький столик у стены. Он достал копию нескольких страниц из книжки и снова начал работать. На этот раз он попробовал читать строки задом наперёд или менять порядок слов. Результат был таким же — полная бессмыслица.

Около полуночи он лёг спать, но сон не шёл. В голове крутились слова из записной книжки: вода, камень, птица, солнце. Они смешивались с образами города — пыльными дорогами, узкими переулками. Марко понимал, что завтра нужно будет продолжить работу.

Марко лежал в темноте и думал, что этот день, как и многие предыдущие, не принёс прорыва. Но он не собирался сдаваться.

* * *

На следующий день Марко прибыл в участок рано, как всегда, и сразу направился к своему столу. Он разобрал свежие рапорты от патрулей, проверил списки задержанных за ночь и дал указания Риччи относительно очередного обхода северных кварталов. Просмотрел обновления по грузам из Массауа, отметил отсутствие новых зацепок по делу Бьянкини и кратко поговорил с переводчиком Абдуллой о возможных вариантах допроса Мебрата. Всё оставалось на месте: трое в камерах молчали, записная книжка по-прежнему не поддавалась разгадке, а город жил в своём ритме под итальянским контролем.

К середине дня Марко почувствовал, как накопившаяся тяжесть от постоянных размышлений давит на плечи. Мысли о сумке, об убитом капитане и о тех, кто мог стоять за всем этим, не отпускали ни на минуту. Он решил, что после смены стоит немного отвлечься, чтобы привести голову в порядок. Марко хотел посидеть в тихой забегаловке, где можно взять стакан вина и лёгкую закуску. Он выбрал место неподалёку от рынка — забегаловку «У Паоло», куда иногда заходили солдаты и офицеры. Там всегда было спокойно, и никто не лез с вопросами.

Когда рабочий день закончился, он вышел из участка, кивнул часовому у входа и направился по улице в сторону рынка. Вечерний воздух был тёплым, но уже не таким удушливым, как днём. Улицы постепенно заполнялись людьми, возвращавшимися с работы: торговцы сворачивали свои лотки, женщины несли корзины, а патрули итальянских солдат маячили на перекрёстках. Марко шёл не спеша, размышляя о том, как лучше распределить работу на завтра.

За ним, на расстоянии в два десятка метров, следовал мальчик-абиссинец лет тринадцати. Мальчик появился из переулка сразу после того, как Марко миновал первый поворот. Он шёл осторожно, прижимаясь к стенам домов. Когда Марко остановился у телеги с овощами, чтобы пропустить группу местных жителей, мальчик мгновенно нырнул за угол ближайшей лавки и замер там, выглядывая только одним глазом. Сердце у него колотилось, но он не позволял себе ни единого лишнего движения. Стоило Марко продолжить путь, как мальчик выскользнул следом, обогнув телегу с другой стороны и спрятавшись за спинами двух женщин с кувшинами на головах. Он держал дистанцию ровно такую, чтобы не потерять лейтенанта из виду, но и не попасться на глаза. На одном из перекрёстков Марко неожиданно повернул голову в сторону шума от проезжавшей повозки — мальчик в тот же миг присел за большим глиняным горшком у входа в мастерскую и затаил дыхание, пока взгляд итальянца не скользнул дальше. Мальчик выждал пару секунд, затем поднялся и продолжил преследование, петляя между прохожими. Он знал эти улицы лучше любого патрульного: каждый закоулок, каждый выступ стены служил укрытием. Когда Марко пересёк небольшую площадь, мальчик перебежал её по краю, прячась за колоннами старого фонтана. Каждый раз, когда лейтенант замедлял шаг, мальчик находил новый повод задержаться — то у лотка с фруктами, то у группы играющих детей.

Марко дошёл до забегаловки «У Паоло» и толкнул дверь. Внутри было уютно и не слишком людно: несколько столиков у стен, барная стойка с бутылками и пара посетителей за стойкой. Он подошёл к хозяину, заказал стакан красного вина и небольшую закуску — ломоть хлеба с кусочками сыра и оливками. Взяв поднос, Марко сел за столик в углу. Вино оказалось терпким, приятным после долгого дня. Он отхлебнул глоток, отломил кусок хлеба и начал есть медленно, стараясь ни о чём не думать. Но работа не выходила из головы. Мысли то и дело возвращались к папкам на столе, к строкам в записной книжке Мебрата, к тем деньгам, которые исчезли вместе с Бьянкини.

Не прошло и десяти минут, как к его столику подошёл сержант Сальвати. Это был крепкий мужчина средних лет, служивший в подразделении уже несколько месяцев. Сальвати улыбнулся и кивнул на свободный стул.

— Господин лейтенант, не против, если я присяду? Вижу, вы один.

Марко кивнул и жестом пригласил его садиться. Сальвати устроился напротив, поставив свою кружку пива на стол.

— Слышал, у вас сейчас очень много забот. Может, сыграем в карты? Просто так, ни на что. Развлечёмся немного.

Марко отставил стакан и покачал головой.

— Сейчас вряд ли могу думать. Голова забита другими вещами.

Сальвати усмехнулся и достал из кармана колоду карт на сорок листов.

— Так вы не думайте, просто играйте. Руки сами всё сделают. Это же брискола, а не экзамен в академии. Расслабьтесь, господин лейтенант.

Марко подумал секунду и согласился. Почему бы и нет. Он отодвинул тарелку с остатками закуски, и они начали. Сальвати быстро перетасовал колоду, снял и предложил Марко раздать. Игра в брисколу вдвоём шла по простым, но увлекательным правилам: из колоды убирали восьмёрки, девятки и десятки, оставляя сорок карт. Сначала сдавали по три карты каждому, затем открывали одну карту посередине стола — это определяло козырную масть на всю партию. Цель — набрать как можно больше очков на взятках. Каждая взятка оценивалась по силе карт: туз давал одиннадцать очков, тройка — десять, король — четыре, дама — три, валет — два, а остальные карты — ноль. Выигрывал тот, кто первым набирал шестьдесят одно очко или больше за несколько розыгрышей. Игроки ходили по очереди, стараясь либо забрать взятку козырем, либо подрезать противника, если масть совпадала.

Первая партия началась. Сальвати сдал карты. Марко посмотрел свои: туз пик, тройка червей, валет треф, а козырь — бубны (открытая карта). Он ходил первым и выложил валета треф. Сальвати ответил дамой треф и забрал взятку. Очки пошли сержанту — три. Марко взял из колоды новую карту — короля бубен. Сальвати тоже взял. Во второй взятке Марко сыграл тузом пик, но сержант покрыл его тройкой пик и забрал десять очков. Так продолжалось: Марко пытался держать козыри про запас, но Сальвати ловко подрезал его ходы, используя мелкие карты, чтобы выманить сильные. К концу первой партии сержант набрал двадцать восемь очков, Марко — только четырнадцать.

Они сдали заново. Теперь козырем стали черви. Марко получил тройку бубен, даму пик и туза треф. Он начал с дамы пик. Сальвати ответил валетом пик и забрал три очка. Марко взял туза треф и пошёл им — сержант покрыл королём треф, забрав четыре. Постепенно Марко удалось взять пару взяток с тузом и тройкой, но Сальвати снова вышел вперёд, умело распределяя свои козыри. В третьей взятке Марко попытался блефовать, выложив мелкую карту, но сержант не купился и ответил козырем. Партия закончилась со счётом тридцать пять к двадцати шести в пользу Сальвати.

Третья партия развернулась жарче. Козырь — трефы. Марко достались хорошие карты: король червей, туз бубен, тройка треф. Он начал ходить агрессивно — тузом бубен. Сальвати покрыл дамой бубен, но очков взял мало. Марко забрал следующую взятку королём червей. Сержант попробовал контратаковать, но Марко удержал лидерство на пару ходов. Однако в середине партии Сальвати выложил свой туз треф в нужный момент и перевернул ход. Марко пришлось тратить козыри раньше времени. Итог: сорок два к тридцати одному. Марко проигрывал уже третью подряд.

Они продолжили четвёртую. Козырь — пики. Марко получил валета червей, тройку бубен, даму треф. Сальвати ходил первым и сразу выложил сильную карту. Марко отвечал осторожно, стараясь сохранить козыри. Одна взятка за другой переходила из рук в руки: Марко удалось забрать туза и тройку в одной комбинации, набрав двадцать одно очко за раз, но сержант ответил серией точных ходов, используя дам и королей. К концу Марко набрал всего двадцать четыре, Сальвати — тридцать семь.

Пятая партия стала последней. Козырь был снова черви. Марко пытался сосредоточиться, но карты не шли. Сальвати сдал ему слабый набор: семёрку пик, валета бубен, короля треф. Сержант начал с туза пик и забрал одиннадцать очков сразу. Марко отвечал, но каждый его ход Сальвати перекрывал умело, выманивая последние козыри. В середине Марко удалось взять две взятки подряд — королём и тройкой, — но этого было мало. Финал партии: Сальвати набрал шестьдесят четыре очка, Марко — сорок семь. Общий счёт за вечер показал уверенную победу сержанта.

Марко откинулся на стуле и улыбнулся.

— Ладно, ты меня сделал сегодня.

Сальвати рассмеялся и собрал карты.

— В следующий раз повезёт, господин лейтенант. Просто день такой.

Марко кивнул хозяину и заказал ещё граппу. Он выпил её одним глотком, чувствуя, как тепло разливается по телу. Они поболтали немного о мелких происшествиях в городе. Сальвати рассказал пару историй из предыдущей службы, Марко поделился общими наблюдениями, не углубляясь в детали расследования. Разговор шёл легко, без лишних вопросов.

Наконец Марко расплатился за вино, закуску, граппу и даже дал сержанту немного денег за проигрыш в карты, хотя Сальвати протестовал. Он пожал сержанту руку, вышел из забегаловки и направился домой. Улицы уже опустели, фонари горели редко.

За ним снова следовал тот же мальчик-абиссинец. Теперь мальчик шёл ещё осторожнее, потому что улица стала почти пустой. Когда Марко проходил мимо освещённого участка у рынка, мальчик пригнулся за телегой, оставленной на ночь, и ждал, пока лейтенант отойдёт дальше. Преследование длилось до самого дома Марко. Когда лейтенант вошёл в дверь, мальчик остановился в конце улицы, убедился, что цель на месте, и растворился в темноте переулка так же незаметно, как появился.

Марко закрыл за собой дверь, прошёл в комнату и сел за маленький столик. День закончился так же, как и начинался, — без прорывов в расследовании, но хотя бы он немного отвлёкся. Он понимал, что нитей всё ещё мало, однако одна из них обязательно приведёт куда нужно.