Сентябрь 1938 года. Окраина Берлина, воскресенье.
День выдался мягким и солнечным, с лёгким ветерком, который шевелил листья на деревьях вдоль тихих улиц. Хансен вышел из дома ближе к полудню. На нём была обычная светлая рубашка с короткими рукавами и тёмные брюки. Он дошёл до станции, спустился по ступеням и встал среди пассажиров. Хансен смотрел в окно, как мелькают станции и туннели.
Через полчаса он вышел на северной окраине, где район переходил в тихие улицы с невысокими домами и фабриками на горизонте. Зейдлиц уже ждал у выхода — в такой же неприметной одежде, с газетой под мышкой. Они обменялись короткими кивками и направились по улице к забегаловке, которую выбрали на этот раз.
Заведение называлось «Zum Goldenen Fass» и занимало первый этаж небольшого углового дома с тёмно-красным фасадом. Простая вывеска с изображением золотой бочки висела над входом. Внутри воздух наполняли ароматы жареного мяса, свежего пива и свежего хлеба. В зале стояли крепкие деревянные столы с широкими лавками, на стенах — старые картины с охотничьими сценами и несколько пивных кружек на полках. По воскресеньям сюда приходили местные рабочие, служащие и жители окрестностей, желавшие спокойно провести день. Сегодня народу было достаточно: за одним столом четверо мужчин в рубашках с закатанными рукавами громко смеялись, у стойки парень рассказывал историю бармену, а в углу семья ела горячее.
Хансен и Зейдлиц выбрали столик в дальнем конце зала — удобный для обзора входа и в то же время скрытый от лишних взглядов. Официантка, крепкая женщина в белом переднике, подошла почти сразу.
— Что будете, господа?
— Две большие кружки пива, — сказал Хансен. — Четыре порции сосисок с горчицей, тарелку с салом, ветчиной и кровяной колбасой. Свежий хлеб и картофельный салат.
Зейдлиц добавил:
— И шнапс — две рюмки.
Они ждали заказа, спокойно оглядывая зал. Люди вокруг наслаждались выходным: стучали кружками, обсуждали матчи, смеялись над шутками. Когда официантка принесла поднос, стол быстро заполнился закусками и выпивкой.
Они подняли кружки и чокнулись.
— За выходной, — тихо произнёс Хансен.
Пиво было холодным и приятным. Хансен отрезал кусок сосиски, обмакнул в горчицу и съел, запив большим глотком. Зейдлиц начал с сала — ломоть приятно хрустел на зубах.
— Слышал, что после провала в Индии Геринг затаил злобу на весь Абвер, — начал Хансен, накалывая на вилку кусок ветчины. — Рейхсканцлер явно недоволен тем, как всё обернулось.
Зейдлиц кивнул, жуя картофельный салат.
— Там многое планировал его любимчик Ланге. Операция была его детищем от начала до конца.
— Да, — согласился Хансен, разрезая очередную сосиску. Сок потёк по тарелке и смешался с едой. — Но повесят это не на одного Ланге, а на всех нас. Найдут крайних в отделах.
Зейдлиц пожал плечами.
— Это следовало ожидать. Такие вещи всегда бьют по всей структуре.
Хансен помолчал какое-то время, медленно прожёвывая хлеб с салом. В зале шум нарастал — компания за соседним столом затянула песню, которую подхватили другие голоса. Наконец Хансен поставил кружку и посмотрел на собеседника.
— Зейдлиц, у меня есть очень важная новость. Не могу сказать даже тебе, откуда я об этом узнал. Просто слушай.
Зейдлиц кивнул.
— Главного может скоро не стать, — произнёс Хансен тихо, но вполне отчётливо.
Зейдлиц удивлённо поднял брови.
— Здоровье?
— Всякое возможно, — уклончиво ответил Хансен. — Подробностей не знаю, но слухи серьёзные.
Зейдлиц откинулся на лавке, держа кружку в руке.
— Я уже мало чему удивляюсь.
Хансен сразу сменил тему.
— Смотри, какое пиво сегодня особенно хорошее. Пена густая, вкус насыщенный, с лёгкой горчинкой. А сосиски здесь сочные, хорошо прожаренные. Приятно, что мы выбрали это место — спокойно и еда достойная.
Они продолжили есть. Хансен доел сосиски и подвинул ближе салат. Зейдлиц взял ещё ветчины. Официантка принесла новые кружки пива. Они заказали дополнительную порцию жареных колбасок и картофеля. Тарелки быстро заполнили стол.
— Давай попробуем здешнюю капусту, — предложил Хансен. — Говорят, она здесь особенно удачная — кислая в меру, с правильными специями. К мясу должна отлично подойти.
Зейдлиц улыбнулся.
— Отличная идея. Заказываем.
Официантка принесла большую миску ароматной квашеной капусты. Они сразу попробовали: капуста хрустела, отлично сочетаясь с сосисками и хлебом. Хансен наложил себе полную ложку и запил пивом.
— Вот это сочетание! Капуста даёт нужную кислинку, которая освежает после жирного сала и колбасы.
Зейдлиц тоже оценил.
— Действительно хороша. Правильно сделали, что взяли.
Зейдлиц подозвал официантку.
— Принесите ещё шнапса к пиву, по две рюмки.
Хансен кивнул в знак согласия.
Рюмки появились быстро. Они выпили по первой, закусив горячей колбасой. Тепло приятно разлилось по телу.
Они заказали добавку: ещё сосисок, новую тарелку копчёностей и свежий хлеб. Хансен отрезал ломоть ветчины, положил на хлеб и съел с удовольствием. Зейдлиц наложил картофельного салата и капусты. Пиво продолжало литься — кружки пустели, официантка приносила полные.
— Это пиво сегодня особенно удачное, — заметил Хансен, поднимая кружку. — Не слишком крепкое, но с характером. А с капустой и горчицей — просто находка.
Они чокнулись. Шнапс добавлял остроты, и после каждой рюмки следовала хорошая закуска — сало, колбаса или кусок хлеба. Разговор перешёл на более спокойные темы: мелкие новости из отделов, кто из знакомых получил новые обязанности, какие слухи ходят в министерстве. Хансен упомянул недавнее совещание, где все были сдержанны, но чувствовалась общая озабоченность. Зейдлиц рассказал о дополнительных отчётах по Индии, которые пришлось срочно готовить.
Солнце за окном начало клониться к закату, но в зале горели лампы, и веселье продолжалось. Они съели почти всё и попросили ещё порцию булеттен — берлинских мясных котлет с соусом и картошкой. Котлеты пришли горячими, с аппетитной корочкой. Хансен разрезал одну, обмакнул в соус и съел с хлебом.
— Эти булеттен всегда меня радуют. Сочное мясо и правильные специи. С капустой вообще замечательно.
Зейдлиц взял вторую. Они выпили ещё шнапса и вернулись к пиву.
Они пробовали разные сочетания — капусту с кровяной колбасой, сало с горячим картофелем, сыр, который официантка предложила в дополнение. В зале кто-то запел громче, и вся компания подхватила старую песню. Хансен и Зейдлиц сидели, слегка откинувшись на лавках, с полными кружками.
— Ещё по одной рюмке? — спросил Хансен.
— Конечно, — ответил Зейдлиц и подозвал официантку.
Они выпили, закусив остатками еды. Просидели ещё около часа, допивая последние кружки и доедая то, что осталось на столе. В зале постепенно становилось тише — посетители начали расходиться. Хансен посмотрел на часы.
— Пора собираться.
Они расплатились, оставив хорошие чаевые официантке за прекрасное обслуживание. Вышли на улицу, где уже стемнело. Воздух казался особенно свежим после тёплого зала. Они дошли до станции молча, каждый думая о своём. На платформе пожали руки.
— Следующая встреча будет как обычно, если ничего не изменится, — сказал Зейдлиц.
Хансен кивнул.
— До встречи.
Поезд пришёл, и они разъехались в разные стороны. Оба чувствовали, что таких беззаботных выходных скоро может стать намного меньше.
Сентябрь 1938 года. Токио.
Воскресное утро в начале сентября встретило город мягким светом. Летняя жара уже отступила, уступив место прохладному ветерку, который приносил с собой первые признаки осени. Листья на деревьях парка Уэно едва заметно начали менять оттенки — от глубокого зелёного к лёгким золотистым и красноватым тонам. Кэндзи Ямада прибыл к главному входу чуть раньше назначенного времени. Он стоял у ворот, наблюдая за прохожими: семьи с детьми несли корзинки для пикника, молодые пары шли рука об руку, а пожилые люди неспешно прогуливались по аллеям.
Ровно в десять появилась Мицуко. На ней было лёгкое платье кремового цвета с тонким узором из осенних листьев, удобные туфли и соломенная шляпка, украшенная небольшой лентой. В руках она держала небольшую сумочку и букетик полевых цветов, собранных, по-видимому, по дороге.
— Доброе утро, Ямада-сан, — произнесла она с искренней улыбкой, от которой у Кэндзи потеплело на душе.
— Доброе утро, Мицуко-сан.
Они пошли по главной аллее. По обе стороны дорожки расстилались клумбы с ирисами и астрами. Мицуко то и дело останавливалась, чтобы рассмотреть особенно яркий цветок или послушать пение птиц в кронах.
— Осень в этом году приходит так красиво, — заметила она. — Вчера в библиотеке я перебирала книги и нашла старый сборник стихов о смене сезонов. Там есть строки про то, как листья шепчут секреты ветру.
Кэндзи кивнул, наслаждаясь её голосом и тем, как она легко касается его руки, когда хочет показать что-то интересное.
— Я тоже заметил эти изменения. В такие дни особенно приятно думать о будущем. О нашей церемонии в октябре. Храм, который мы выбрали, уже готовят к осенним праздникам.
Они говорили о деталях свадьбы: о выборе кимоно для Мицуко, о подарках родственникам, о том, как рассадить гостей за столом. Кэндзи соглашался, добавляя практичные замечания о количестве приглашённых и меню ужина.
Прогулка длилась больше часа. Они покормили карпов в пруду, где вода уже слегка покрылась опавшими лепестками, посидели на любимой скамейке у холма. Мицуко делилась историями из библиотеки: о читателях, которые ищут книги о путешествиях, о новых поступлениях европейских романов в переводе. Кэндзи рассказывал о повседневных событиях в редакции, избегая серьёзных тем.
Когда солнце поднялось выше, Кэндзи предложил сменить маршрут.
— Сегодня я хотел бы показать вам кое-что особенное, Мицуко-сан. Не против небольшой прогулки за пределы парка?
— Конечно. Куда пойдём?
— Недалеко. В один тихий район.
Они вышли из парка и направились к трамвайной остановке. Поездка заняла около двадцати минут. Трамвай мягко покачивался на рельсах, за окнами проплывали улицы Токио: лавки с товарами, велосипедисты, женщины в кимоно, спешащие по делам. Наконец они сошли в районе, где дома стояли дальше друг от друга, окружённые небольшими садами. Здесь было заметно спокойнее, чем в центре.
Мицуко огляделась с интересом. Дома были добротными: деревянные постройки с черепичными крышами, аккуратные заборы, ворота с резными элементами.
— Какое приятное место, — сказала она. — Здесь так спокойно. Словно время течёт медленнее.
Кэндзи улыбнулся и взял её под руку.
— Давайте пройдёмся по этой улице. Я хочу показать вам один домик.
Мицуко повернулась к нему с любопытством в глазах.
— А зачем мы сюда пришли? Вы что-то задумали?
Кэндзи посмотрел на неё тёплым взглядом.
— Хочу показать вам один дом. Просто посмотреть.
— Правда? Вы хотите посмотреть дом? — в её голосе прозвучало неподдельное удивление и радость.
— Да. Я уже договорился с хозяином. Просто не стал говорить заранее, чтобы сделать сюрприз.
Они свернули на боковую улочку, где дома стояли особенно уютно. Каждый участок был ухожен: тут были небольшие сады с каменными фонарями, кустами азалий и клёнами. Кэндзи остановился у ворот одного из домов — двухэтажного, но не слишком большого, с просторной верандой и садом позади. Дом выглядел солидно: тёмные деревянные балки, светлые стены, крыша с изящным изгибом. Цена такого жилья в этом районе превышала девяносто тысяч иен.
Хозяин, пожилой мужчина по имени Сато, уже ждал у ворот. Он был в простом, но опрятном кимоно, с доброжелательной улыбкой на лице.
— Добро пожаловать. Рад вас видеть. Проходите, пожалуйста.
Они поклонились и вошли на участок. Сад встретил их ухоженными дорожками из гравия, которые приятно шуршали под ногами. По обе стороны росли кусты с поздними цветами — хризантемы белого и жёлтого оттенков, несколько невысоких клёнов с первыми красными листьями. В углу сада стоял каменный фонарь, а рядом — небольшой прудик с парой карпов, лениво плавающих в прозрачной воде.
— Сад небольшой, но продуманный, — объяснял Сато, ведя их по дорожке. — Здесь можно посадить дополнительные растения или поставить скамейку для вечернего чая. Летом здесь много тени, а осенью листья создают красивый ковёр.
Мицуко шла, внимательно рассматривая всё вокруг. Её глаза светились интересом. Они подошли к входу. Хозяин открыл дверь, и они сняли обувь, надев приготовленные тапочки.
Внутри дом встретил их уютом и светом. Прихожая была просторной, с нишей токонома, где стоял свиток с осенним пейзажем и ваза с веткой клёна.
— Здесь гостиная, — показал Сато, открывая фусума. Комната была средней величины, с татами высокого качества. В центре стоял низкий столик, а у стены — полки для книг и мелочей. Через раздвижные двери открывался вид на сад. — Можно сидеть здесь вечерами, читать или просто смотреть на деревья.
Мицуко подошла ближе к окну и выглянула в сад.
— Как красиво. Свет падает так хорошо. Здесь можно поставить вазу с цветами и наслаждаться видом в любое время года.
Они прошли дальше. Кухня была оборудована всем необходимым для приготовления еды. Рядом находилась столовая, где могли разместиться восемь-десять человек — достаточно для семейных ужинов и гостей.
— А наверху спальни, — продолжил хозяин, поднимаясь по деревянной лестнице, которая слегка поскрипывала под ногами.
На втором этаже было две спальни и небольшая комната для хранения вещей. Главная спальня выходила окнами на восток, так что по утрам в ней было особенно светло. Мицуко провела рукой по бумажной перегородке.
— Здесь будет приятно просыпаться. Можно услышать птиц по утрам.
Кэндзи наблюдал за ней, отмечая, как она представляет себе их будущую жизнь в этих стенах. Хозяин показал ванную комнату с деревянной кадкой для купания — традиционной офуро — и отдельный туалет. Всё было в хорошем состоянии, без излишней роскоши, но с вниманием к удобству.
Они спустились вниз и снова вышли в сад. Сато показал на заднюю часть участка.
— Здесь можно сделать небольшой огород или просто оставить пространство для отдыха. Земля плодородная, растения приживаются хорошо.
Мицуко задавала вопросы: о соседях, о том, не протекает ли крыша во время дождей, о расстоянии до ближайшего рынка и храма. Хозяин отвечал подробно, с гордостью за свой дом.
Осмотр занял почти час. Они обошли каждый уголок, представили, где поставить мебель, где устроить место для чтения, где повесить семейные фотографии. Кэндзи чувствовал, как в груди разливается тепло от мысли, что это могло бы стать их общим домом.
Наконец они поблагодарили Сато и вышли за ворота. Хозяин проводил их до улицы, пожелав удачи.
Когда они остались вдвоём, Мицуко некоторое время шла молча, обдумывая увиденное. Затем она тихо произнесла:
— Дом действительно прекрасный. Приличного размера, в хорошем районе. Сад, светлые комнаты, удобное расположение. Но он, конечно, стоит больших денег. Наверное, намного больше, чем мы можем себе позволить сейчас.
Кэндзи остановился и посмотрел на неё с мягкой улыбкой.
— Это моя забота, Мицуко-сан. Я хочу, чтобы у нас было хорошее начало. Не нужно беспокоиться о цене прямо сейчас. Главное, что вам понравилось.
Мицуко взяла его за руку на мгновение. Её глаза были полны благодарности и лёгкой тревоги.
— Мне очень понравилось. Там чувствуется тепло и возможность создать настоящий уют. Но я не хочу, чтобы вы брали на себя слишком много. Мы можем начать и с меньшего. Главное — быть вместе.
Они продолжили путь по тихой улице. Солнце пробивалось сквозь листву, рисуя узоры на земле. Кэндзи рассказывал о том, как они могли бы обустроить сад: посадить несколько кустов, поставить фонарь, сделать место для вечерних разговоров. Мицуко добавляла идеи о книгах на полках, о чайной церемонии по выходным, о том, как будет звучать смех будущих детей в этих комнатах.
Они вернулись в центр города ближе к вечеру. По дороге зашли в небольшую чайную, где взяли по чашке сенча и сладости.
Когда Кэндзи проводил Мицуко до её дома, солнце уже клонилось к закату. Небо окрасилось в мягкие оранжевые и розовые тона.
— Спасибо за сегодняшний день, — сказала она на прощание. — И за то, что показали дом. Это было неожиданно и очень приятно.
— Я рад, что вам понравилось. Позвоню вам на этой неделе. Отдыхайте.
Кэндзи шёл домой пешком, размышляя о событиях дня. Дом действительно был хорош — именно такой, о каком они мечтали. Сумма в девяносто тысяч иен казалась огромной, но двадцать тысяч, полученные от Ивасаки, могли стать первым шагом. Остальное требовало решений. Пока он не хотел об этом думать. Сегодняшний день принадлежал только им с Мицуко — их прогулке, мечтам и лёгкому осеннему ветру, который нёс обещание перемен.
Он вспоминал улыбку Мицуко в саду того дома, её восторг от вида на клён и прудик. Эти моменты стоили многого. И он был готов сделать всё, чтобы они стали частью их общей жизни.
Сентябрь 1938 года. Токио. Спустя несколько дней.
Вечер в квартире был тихим. Кэндзи Ямада вернулся из редакции позже обычного, повесил пиджак и сразу прошёл к низкому столу. Он зажёг лампу, поставил рядом чашку свежего сенча и разложил чистые листы бумаги. Чернильница стояла открытой, кисти уже были заточены.
Кэндзи долго сидел неподвижно, глядя на первый пустой лист. В голове звучали слова Ивасаки Каору из прошлой встречи — о близости к власти, о государственных заказах, о Курасава Такаси. Нужно было написать так, чтобы любой внимательный читатель понял, о ком идёт речь, но цензура не смогла бы придраться. Ни одного имени. Ни одного прямого обвинения. Только наблюдения и факты.
Он взял кисть и начал первые строки.
«В последние годы в важных отраслях, связанных с поставками для государственных нужд, особенно в северных регионах, заметно, как крупные контракты сосредотачиваются в руках небольшого числа компаний. Эти предприятия показывают уверенный рост, получают доступ к ресурсам и маршрутам, которые для других участников оказываются недоступны…»
Кэндзи остановился, перечитал и тяжело вздохнул. Слишком заметно. Он зачеркнул целые строки толстыми линиями, взял новый лист и начал заново. Теперь он писал медленнее, тщательно подбирая каждое слово.
«Экономика страны развивается, и это приносит удовлетворение многим. Однако внимательный взгляд замечает, что в сферах поставок угля, стали и промышленного оборудования преимущества часто получают те компании, которые имеют особое положение. Их успех не всегда объясняется только лучшей ценой или качеством. Иногда другие факторы играют большую роль».
Он отложил кисть, встал, прошёлся по комнате, вернулся и снова сел. Кэндзи описывал общую картину: как одни и те же имена регулярно появляются в отчётах о крупных контрактах, как новые компании с хорошими предложениями остаются в стороне, как это влияет на цены и развитие. Он приводил обобщённые цифры, которые слышал от разных источников, — без ссылок, но достаточно точные, чтобы они звучали убедительно.
Время шло. Кэндзи писал, перечёркивал, переписывал. Один абзац казался слишком мягким — он усилил его. Другой — слишком резким — смягчил. Полстраницы пришлось зачеркнуть. Он начал новый вариант, потом ещё один. Руки уже слегка устали, но он продолжал. Каждый раз, перечитывая, находил, что можно улучшить.
Наконец, ближе к полуночи, текст получился таким, как он хотел. Кэндзи переписал его начисто, медленно и аккуратно. Получилось около трёх страниц. Намёк был ясным для тех, кто следил за деловой жизнью Токио. Курасава Такаси узнает себя. И многие другие тоже. Но прямых обвинений не было. Только вопросы о честной конкуренции и прозрачности.
Кэндзи откинулся назад, допил остывший чай и долго смотрел на готовые листы. В груди было странное чувство — смесь решимости и беспокойства. Он знал, что делает шаг, от которого уже не будет пути назад. Но дом, о котором они мечтали с Мицуко, стоял перед глазами. Её улыбка в саду, её слова о скромном счастье.
На следующий день, ближе к вечеру, он позвонил.
— Ивасаки-сан, добрый вечер. Это Ямада. — Ямада-сан! Как я рад вас слышать, — голос Ивасаки звучал тепло и искренне. — Я подумал, что было бы хорошо увидеться. У меня есть кое-что для вас. — Конечно! Завтра вечером вас устроит? Машина приедет в обычное время. Я очень рад, что вы позвонили.
Кэндзи дал согласие, положил трубку и почувствовал, как внутри всё сжалось. Решение было принято.
Чёрный седан остановился у редакции точно вовремя. Поездка прошла в привычной тишине. Когда машина въехала в ворота усадьбы, слуги уже стояли с бумажными фонарями в руках. Они низко поклонились и проводили Кэндзи по гравийной дорожке.
Ивасаки Каору встретил его в главном зале с широкой улыбкой. На нём было лёгкое тёмно-серое хаори поверх белого кимоно. Лицо выглядело довольным и расслабленным.
— Ямада-сан, наконец-то. Я весь день с нетерпением ждал этой встречи. Проходите, пожалуйста. Сегодня я попросил поваров приготовить особенно хорошие блюда.
Они сели за низкий стол. Слуги сразу подали горячие влажные полотенца с тонким ароматом юдзу. Первые закуски появились быстро: тонко нарезанный дайкон в лёгком уксусе с кунжутом, холодный тофу с тёртым имбирём и зелёным луком, маленькие порции свежих огурцов и маринованных ростков бамбука. Всё выглядело аппетитно.
Ивасаки лично налил дайгиндзё в небольшие чашечки.
— За нашу встречу и за то, что вы нашли время приехать.
Они выпили. Сакэ было прохладным и мягким. Ивасаки выглядел по-настоящему радостным — глаза блестели от интереса. Он сразу начал расспрашивать о последних новостях в редакции, о том, как идёт подготовка очередного номера. Разговор шёл легко.
Затем принесли сашими: розовые ломтики тунца, белоснежный лещ, жирный морской окунь. Каждый кусочек лежал на бамбуковом блюде с тонкими листьями периллы и имбирём. Ивасаки выбрал бутылку коньяка. Он осторожно разлил янтарную жидкость в два стеклянных стакана.
— Сегодня начнём с этого. Думаю, вам понравится ещё больше, чем в прошлый раз.
Кэндзи взял стакан, согрел его в ладонях и сделал маленький глоток. Вкус раскрылся медленно: сухофрукты, дуб, лёгкая сладость. Он кивнул с искренним одобрением.
— Действительно исключительный.
Они ели и пили неспешно. Слуги меняли блюда. Коньяк приятно согревал изнутри. Ивасаки рассказывал о новых поставках оборудования для своих верфей, о том, как меняется торговля. Кэндзи слушал, вставлял вопросы, поддерживал беседу.
Когда основные блюда были съедены, а на столе остались только рис, маринованные овощи и свежий чай, Кэндзи решил, что момент настал.
— Ивасаки-сан, я принёс статью. Пока это ещё черновик. Хотите, я прочитаю её вам?
Ивасаки поставил стакан и подался чуть вперёд. На его лице появилось живое любопытство, смешанное с удовлетворением.
— Конечно. Я очень хочу услышать. Пожалуйста.
Кэндзи достал сложенные листы. Голос его звучал спокойно, но внутри всё было напряжено. Он читал медленно, делая паузы после важных фраз. Ивасаки слушал внимательно, иногда кивая. По мере чтения его улыбка становилась всё шире. Когда Кэндзи закончил последний абзац и замолчал, Ивасаки несколько секунд сидел молча, потом хлопнул ладонью по столу — не сильно, но выразительно.
— Ямада-сан, это прекрасно! Именно то, что нужно. Намёк ясный, но всё в рамках. Читатель, который в теме, сразу поймёт. А те, кто не в теме, просто прочитают интересную статью об экономике. Вы отлично справились.
Он был явно в восторге. Глаза блестели, голос стал чуть громче.
— Можно сделать пару небольших уточнений. В части про транспортные поставки добавьте, что иногда контракты получают даже при более высокой цене предложения. Это усилит впечатление. И в самом конце мягко подчеркните, что большая прозрачность идёт на пользу всей стране и её развитию. Но в целом — отлично. Я впечатлён.
Кэндзи кивнул и записал замечания.
— Я внесу их завтра же. Сама статья выйдет через две недели.
— Две недели… Хорошо. Очень хорошо, — Ивасаки выглядел довольным.
Они продолжили ужин. Слуги принесли десерт: свежие ломтики дыни и персика, вагаси с сладкой фасолью. Коньяк ещё оставался в бутылке, и Ивасаки иногда подливал по чуть-чуть. Разговор плавно перешёл к личному.
— Расскажите, Ямада-сан, как ваши дела? Как Мицуко-сан? Как продвигается подготовка к свадьбе?
Кэндзи улыбнулся, вспоминая недавнюю прогулку.
— Мы недавно смотрели один дом. В тихом районе недалеко от парка Уэно. Двухэтажный, с небольшим садом, светлыми комнатами, верандой. Мицуко-сан очень понравилось. Она ходила по комнатам, представляла, где будут стоять книги, где мы будем пить чай по вечерам. Её глаза светились от счастья.
Ивасаки слушал внимательно, кивая. Когда Кэндзи закончил, он поставил стакан и посмотрел на него тёплым, почти отеческим взглядом.
— Я очень рад за вас обоих. Я искренне хочу, чтобы именно этот дом достался вам. Вы заслуживаете спокойной и комфортной жизни с Мицуко-сан. Как друг, я готов помочь. Если потребуется дополнительная сумма или помощь с хозяином — просто скажите. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этот дом стал вашим.
Кэндзи почувствовал, как внутри разлилось тепло, смешанное с лёгким беспокойством. Слова Ивасаки звучали искренне, но за ними стояли и будущие ожидания. Он слегка поклонился, стараясь сохранить спокойствие.
— Спасибо, Ивасаки-сан. Ваши слова очень много значат. Я подумаю, как лучше поступить.
Они ещё долго сидели за столом. Ивасаки выглядел расслабленным и довольным. Кэндзи чувствовал, что вечер прошёл именно так, как хотел хозяин дома.
Когда пришло время уходить, Ивасаки проводил его до прихожей.
— Жду новостей после публикации. И обязательно дайте знать про дом.
По дороге домой Кэндзи сидел на заднем сиденье и смотрел на ночные улицы Токио. В голове крутились слова Ивасаки о доме. Предложение было щедрым. Слишком щедрым. Но улыбка Мицуко в том саду не выходила из памяти. Он понимал, что теперь события будут развиваться быстрее, и знал: нужно придумать, как соблюсти баланс и выйти из этой ситуации без серьёзных проблем.