Июнь 1938 года. Нью-Йорк.

Утро пришло с мягким светом, пробивавшимся сквозь тонкие занавески. Джейкоб открыл глаза, полежал минуту, прислушиваясь к звукам улицы. Он услышал далёкий гудок буксира на Ист-Ривер, шаги молочника по лестнице, хлопанье дверей в соседнем доме. Встал, прошёл на кухню и зажёг газ под кофеваркой. Пока вода закипала, достал вчерашнюю газету и раскрыл спортивную страницу. «Янкиз» снова выиграли — на этот раз у «Бостон Ред Сокс». ДиМаджио выбил два дабла, Гериг сделал сингл и два рана. Команда шла уверенно, никто не мог их остановить. Джейкоб улыбнулся и отложил газету.

Конверт лежал на коврике у двери — кремовый, без марки и без адреса. Джейкоб поднял его, вернулся к столу и вскрыл перочинным ножом. Внутри был один лист машинописного текста.

«Мистер Миллер. Объект: мужчина, примерно 48 лет, рост шесть футов, стройный, седеющие волосы зачёсаны назад, аккуратная стрижка. Наблюдение с 9:30 утра до 20:00. Место начала: угол Пятой авеню и 57-й улицы, северо-восточный угол. Задача: фиксировать все перемещения, особенно контакты. Все остановки дольше трёх минут, любые встречи, передачи. Особое внимание — женщине, которая будет с ним почти всё время: около сорока лет, брюнетка, среднего роста, элегантная одежда. Лица обоих — крупно, при каждой смене локации. Негативы передать в 21:45 у южного входа в Центральный парк, скамейка напротив фонтана Бетесда, третья от аллеи. Человек подойдёт сам. Оплата — 250 долларов наличными. Опасность низкая. Уничтожьте письмо».

Джейкоб прочитал дважды. Двести пятьдесят — уже лучше. Манхэттен, центр, респектабельный район. Не Бронкс с его пустырями и пожарными лестницами. Здесь люди ходят по делу, в костюмах, с портфелями. Меньше шансов на случайную погоню в переулке. Но женщина в задании настораживала. В прошлый раз был один мужчина, без спутников. Теперь пара — это уже сложнее, больше глаз, больше случайных свидетелей.

Он сжёг лист над конфоркой, размешал пепел в миске и спустил воду. Потом достал из ящика комода складной нож с костяной рукояткой, проверил лезвие и убрал в карман пиджака. Взял камеру «Contax» с запасными кассетами, записную книжку, сигареты, спички, фляжку и свёрток с сэндвичами. Положил всё в кожаный портфель. Выбрал одежду: белую рубашку с длинным рукавом, закатанным до локтя, серые брюки, коричневые туфли, лёгкий пиджак цвета хаки и соломенную шляпу. Ничего вызывающего.

Вышел в 8:40. Сел в метро до Гранд-Сентрал, потом пошёл пешком по Пятой авеню. Улица уже была оживлённой: витрины магазинов сияли, продавцы расставляли товары, женщины в летних платьях несли пакеты из «Saks», мужчины в костюмах спешили в офисы. Джейкоб купил «Herald Tribune» у мальчишки, встал у газетного киоска на углу 57-й и развернул страницы, но смотрел поверх.

В 9:32 появился объект. Высокий, седеющие волосы блестели на солнце, тёмно-синий костюм, белая рубашка, бордовый галстук, чёрные оксфорды. Рядом шла женщина — тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, платье цвета слоновой кости с тёмным поясом, белые перчатки до локтя, маленькая шляпка с вуалью. Они шли под руку, медленно, разговаривая. Джейкоб сделал первые три кадра: общий план, крупно лица и ещё один, когда они остановились у витрины ювелирного магазина.

Пара двинулась на север по Пятой. Джейкоб пошёл следом, держа дистанцию в два квартала и иногда переходя на другую сторону. Они зашли в «Tiffany & Co.». Джейкоб прошёл мимо, остановился у соседней витрины с часами. Через стекло увидел: продавец показывает им что-то на бархатной подушечке, женщина улыбается, мужчина кивает. Вышли через одиннадцать минут — в руках у женщины маленький пакетик в голубой бумаге с белой лентой.

Дальше они повернули на восток по 58-й улице, заглянули в небольшое кафе «The Russian Tea Room» на 57-й, но быстро вышли — видимо, только спросили о столике на вечер. Джейкоб отметил время и сделал кадр у входа. Потом пара направилась к Центральному парку, вошла через Columbus Circle, прошла по аллее и села на скамейку у озера. Мужчина достал сигареты, предложил женщине, они закурили. Джейкоб устроился под деревом в сорока ярдах, раскрыл газету и сделал четыре снимка: они беседуют, она кладёт руку ему на предплечье, он смотрит на воду.

В 11:15 они встали и пошли дальше. Зашли в зоопарк — новый, открытый недавно. Смотрели на медведей, потом на обезьян. Женщина смеялась над мартышкой, которая карабкалась по сетке. Джейкоб купил билет, прошёл внутрь и держался за группой туристов. Сделал кадры у клетки со львами и у пруда с пингвинами. Пара не торопилась, часто останавливалась, смотрела, переговаривалась.

К часу дня они вышли из парка на Пятую и пошли на юг. Зашли в ресторан «The Plaza» обедать. Джейкоб нашёл место через дорогу, у фонтана, на скамейке. Съел свой сэндвич, запил водой и снял их через окно: столик у окна, официант приносит суп, потом основное блюдо — кажется, ростбиф для него, рыбу для неё. Они ели неспешно, разговаривали. Джейкоб сделал ещё шесть кадров.

После обеда — снова прогулка. Зашли в книжный магазин на 59-й, потом в цветочный на углу с Мэдисон. Мужчина купил букет роз и вручил женщине. Она прижала цветы к лицу. Джейкоб фотографировал с другой стороны улицы.

К 15:30 они дошли до 53-й улицы и зашли в «Stork Club». Джейкоб остался снаружи, у входа в соседний магазин. Через стеклянную дверь видел: они сели за столик в углу, заказали коктейли. Мужчина говорил что-то тихо, женщина слушала, кивая. Никто к ним не подходил. Через сорок минут вышли и пошли дальше на юг.

В 16:50 — ещё одно кафе на углу 42-й и Мэдисон, небольшое, с мраморными столиками и официантами в белых рубашках. Они взяли кофе и пирожные. Джейкоб устроился напротив, у газетного стенда, и снимал через витрину: она размешивает сахар, он смотрит на неё внимательно.

К 18:05 они оказались на 14-й улице и зашли в немецкое кафе «Lüchow's» с тяжёлыми деревянными панелями и пивными кружками на полках. Выбрали столик у окна. Джейкоб нашёл позицию через дорогу, под навесом аптеки, купил мороженое и ел не спеша. Сделал кадры: официант приносит тарелки — шницель для него, салат для неё. Они ели, разговаривали. Солнце уже клонилось, свет стал золотистым и отражался в окнах.

В 18:20 дверь кафе резко распахнулась. Вошли четверо мужчин в тёмных плащах, лица закрыты платками и шляпами, надвинутыми низко. В руках — автоматы Томпсона с круглыми магазинами. Один сразу выстрелил в потолок — штукатурка посыпалась, лампы мигнули. Посетители закричали, стулья упали, люди бросились в стороны, под столы, к заднему выходу.

Мужчины в плащах направились прямо к столику у окна. Объект поднял голову, увидел их и попытался встать. Женщина вскрикнула и схватила его за руку. Первый нападавший открыл огонь — очередь прошила стол, тарелки разлетелись, стекло витрины треснуло паутиной. Мужчина дёрнулся, упал на спину, стул опрокинулся. Вторая очередь — в грудь и шею. Кровь брызнула на скатерть и на платье женщины. Она закричала снова и закрыла лицо руками.

Остальные трое стреляли короткими очередями по залу — не целясь, просто чтобы держать людей в страхе. Посетители падали, ползли, прятались за стойкой. Официант рухнул у двери на кухню. Женщина сидела неподвижно и смотрела на мужчину на полу. Её платье стало красным спереди.

Всё длилось секунд двадцать. Нападавшие развернулись и побежали к выходу. Один споткнулся о стул, но быстро поднялся. Двери хлопнули. С улицы донёсся рёв мотора — машина рванула с места.

В кафе наступила тишина, прерываемая только стонами и всхлипами. Кто-то закричал: «Полицию! Зовите полицию!» Женщина медленно опустилась на колени рядом с мужчиной и коснулась его лица. Руки её дрожали. Кровь растекалась по паркету.

Джейкоб стоял через дорогу, портфель — у ног, камера — на шее. Он не двигался. Люди выбегали из кафе и бежали в разные стороны. Кто-то толкнул его плечом. Он сделал шаг назад и прислонился к стене аптеки. В ушах звенело от выстрелов. Руки были холодными.

Медленно поднял камеру и сделал два последних кадра — через разбитую витрину: тело на полу, женщина рядом, официанты пытаются поднять раненых. Потом опустил аппарат. Сердце билось сильно, слишком сильно.

Джейкоб подобрал портфель и пошёл прочь быстрым шагом. Свернул на Мэдисон, потом на 44-ю. Прошёл несколько кварталов, сел в метро на Grand Central. Вагон был полупустым. Он сел у окна и уставился в темноту туннеля.

К 21:30 он уже с проявленными снимками стоял у южного входа в Центральный парк. Скамейка напротив фонтана Бетесда. Фонари горели, вода в фонтане шумела. Джейкоб сел, положил портфель рядом. В 21:47 подошёл мужчина в тёмном пальто и шляпе, низко надвинутой на глаза.

— Вечер, — сказал он тихо.

— Вечер, — ответил Джейкоб.

Мужчина сел на край скамейки. Джейкоб протянул конверт с негативами.

— Всё снято. До восемнадцати двадцати.

Мужчина открыл конверт, посмотрел несколько плёнок под светом фонаря.

— Что случилось в конце?

— Его убили. Четверо с автоматами. В кафе на 14-й. Только его. Женщину не тронули.

Мужчина кивнул, будто ожидал этого.

— Понял. — Он достал пачку денег, отсчитал двести пятьдесят долларов и вложил в руку Джейкоба. — Спасибо.

Встал и ушёл в сторону аллеи. Джейкоб посидел ещё минуту, потом поднялся и пошёл к выходу. На Пятой поймал такси. Сказал адрес в Бруклине.

Машина ехала через мост. Город светился огнями. Джейкоб смотрел в окно. Деньги лежали во внутреннем кармане. Камера с плёнкой — в портфеле. Он откинулся на сиденье и закрыл глаза. Машина ехала дальше.

* * *

Джейкоб открыл глаза в своей небольшой квартире в Бруклине и несколько минут лежал неподвижно, глядя в потолок. Вчерашний день не отпускал: вспышки выстрелов, крики в кафе, кровь на скатерти, женщина на коленях рядом с телом. Он сел на край кровати, потёр лицо ладонями и встал. На кухне зажёг газ под кофеваркой, налил воду и достал из шкафа банку с молотым кофе. Пока вода нагревалась, он прошёлся по комнате, открыл окно и впустил свежий утренний воздух с улицы.

Кофе сварился, он налил кружку, добавил сахара и сел за стол. Пил медленно, маленькими глотками, пытаясь сосредоточиться на вкусе. Но мысли возвращались к кафе на 14-й улице. Четверо в плащах, автоматы Томпсона, короткие очереди. Объект даже не успел ничего сказать. Женщина осталась жива. Почему всё это произошло? Джейкоб допил кофе, поставил кружку в раковину и решил, что нужно выйти из дома.

Он оделся в светлую рубашку, серые брюки, лёгкий пиджак и соломенную шляпу. Вышел в 9:15, спустился по лестнице и направился к ближайшему газетному киоску на углу. Мальчишка-газетчик выкрикивал заголовки, размахивая свежим номером «Daily News». Джейкоб купил газету, отошёл в сторону и раскрыл её на ходу.

На первой странице крупно: «Расстрел в Lüchow's: убит влиятельный бизнесмен». Ниже фотография — мужчина в тёмно-синем костюме, тот самый, за которым он следил весь день. Подпись: «Джонатан Р. Хэнкок, 48 лет, президент компании Hancock Imports, известный своими связями с вашингтонскими кругами и лоббистской деятельностью в области внешней торговли». Статья рассказывала, что Хэнкок был ключевой фигурой в переговорах по тарифам с Европой. Его компания занималась поставками станков и химикатов. Полиция предполагала, что убийство могло быть связано с деловыми конфликтами или политическими разногласиями. Упоминалась женщина — его спутница, миссис Элизабет Морган, вдова известного адвоката. Она не пострадала физически, но находилась в шоке. Свидетели описывали четверых нападавших как хорошо организованных, действовавших быстро и точно. Никто не был задержан.

Джейкоб сложил газету и сунул под мышку. Значит, политика и бизнес. Лобби. Он прошёл ещё квартал, купил пачку сигарет в табачной лавке и закурил, стоя у края тротуара. Машины проезжали мимо, сигналя, пешеходы спешили по своим делам. День был солнечный, лёгкий ветерок с залива приносил приятную прохладу.

Чтобы отвлечься, Джейкоб решил пойти на бейсбол. «Янкиз» играли сегодня дома против «Детройт Тайгерс». Он дошёл до станции метро, сел на поезд до Бронкса и через сорок минут вышел у стадиона Янки. Билет стоил доллар десять центов — место на трибунах в правом поле. Очередь у касс была длинной, но двигалась быстро. Вокруг шумела толпа: мужчины в рубашках с закатанными рукавами, женщины в светлых платьях и шляпках, дети с флажками и пакетами арахиса. Продавцы ходили с лотками, крича: «Хот-доги! Холодное пиво! Программки матча!»

Джейкоб купил программку, пакетик арахиса и бутылку имбирного эля. После этого он поднялся по бетонным ступеням на свою секцию. Стадион уже заполнялся. Более шестидесяти тысяч мест, и почти все были заняты. Белые бейсбольные униформы «Янкиз» ярко выделялись на зелёном поле. Трибуны гудели разговорами, смехом, выкриками ставок. Кто-то предлагал пари на количество хоум-ранов ДиМаджо. Над полем висел флаг США, чуть ниже — флаг штата Нью-Йорк. Оркестр на поле играл «Take Me Out to the Ball Game».

Матч начался в 13:30. Первый питчер «Янкиз» Ред Руффинг вышел на горку. Первая подача — страйк. Толпа одобрительно зашумела. Джейкоб сидел между пожилым мужчиной в кепке «Янкиз» и молодой парой, которая держалась за руки. Внизу, на поле, игроки разминались: Гериг стоял на первой базе, перебрасываясь мячом с партнёром, ДиМаджо в центре поля ловил высокие мячи.

В первом иннинге «Тайгерс» вышли вперёд — один ран после двойного удара. Болельщики «Янкиз» недовольно загудели, но быстро успокоились. Во втором иннинге Руффинг отыгрался: выбил три страйка подряд. Джейкоб ел арахис и смотрел, как солнце освещает поле. Запах попкорна и пива плыл над трибунами. В третьем иннинге Гериг сделал сингл, ДиМаджо выбил дабл — два рана. Стадион взорвался криками. Люди вскакивали, махали руками, хлопали по спинам соседей. «Давай, Джо!» — кричали со всех сторон.

К пятому иннингу счёт был 4:2 в пользу «Янкиз». Джейкоб купил у проходившего продавца ещё одну бутылку эля и хот-дог в мягкой булочке с горчицей. Рядом мужчина лет пятидесяти рассказывал соседу про прошлогодний сезон: «Гериг в прошлом году сделал сто шестьдесят три рана, представляешь?» Женщина слева ела мороженое и смеялась над шутками мужа. В перерыве между иннингами оркестр заиграл снова, и несколько болельщиков запели. На левой стороне поля летали голуби, иногда опускаясь на траву.

Шестой иннинг — «Тайгерс» сравняли счёт. Один хоум-ран от их тяжеловеса. Трибуны притихли на минуту, потом снова загудели. Джейкоб заметил, как группа молодых парней в задних рядах начала скандировать: «Янкиз! Янкиз!» Волна подхватила крик по всему стадиону. В седьмом иннинге традиционная растяжка: все встали, потянулись, запели «God Bless America». Джейкоб тоже поднялся, держа шляпу в руке. Солнце грело плечи, ветерок шевелил страницы программки.

Восьмой иннинг стал решающим. ДиМаджо вышел к бите. Первая подача — мимо. Вторая — удар. Мяч полетел высоко, далеко, в правый центр. Толпа вскочила разом. Джейкоб тоже встал, вытянув шею. Мяч перелетел через стену — хоум-ран! Стадион взревел. Люди обнимались, хлопали в ладоши, свистели. ДиМаджо обежал базы под непрерывные аплодисменты. Счёт стал 7:4.

Девятый иннинг «Янкиз» довели до победы. Финальный счёт — 8:5. Болельщики ещё долго не расходились: обсуждали удары, спорили о решениях судей, покупали последние программки на память. Джейкоб спустился вниз вместе с потоком людей. На выходе из стадиона продавцы предлагали значки и бейсбольные карточки. Он купил карточку с ДиМаджо и сунул в карман.

От стадиона он пошёл пешком к ближайшему пабу — небольшому ирландскому заведению под названием «McSorley's Old Ale House» на Восточной 7-й улице, куда иногда заглядывал после матчей. Паб был старым, с деревянными полами, потемневшими от времени, и стенами, увешанными старыми фотографиями и плакатами. Внутри уже было многолюдно: сидели рабочие в кепках, докеры, несколько полицейских в штатском, студенты. Воздух наполняли запахи пива, жареного мяса и табачного дыма.

Джейкоб сел за стойку. Бармен, крепкий ирландец по имени Патрик с рыжими усами, кивнул ему как старому знакомому.

— Как матч, Джейк?

— «Янкиз» выиграли. ДиМаджо снова герой.

— Молодец парень. Что будешь?

— Пинту пива и тарелку тушёной говядины с картошкой.

Пиво принесли быстро — тёмное, с густой пеной. Джейкоб сделал глоток, почувствовал прохладную горечь. Рядом за стойкой сидели трое ирландцев: один в рабочей куртке, другой в лёгкой жилетке, третий в старой рубашке. Они обсуждали последние новости из Ирландии и местные дела.

— Слышали про того парня в Lüchow's? — спросил один, понижая голос. — Говорят, он слишком много знал про европейские поставки.

— Политика, брат. Всегда политика.

Второй махнул рукой:

— А нам, простым людям, нужно только пиво и бейсбол.

Джейкоб молча слушал, потягивая пиво. Говядина была горячей, с густым соусом и большим куском хлеба. Он ел медленно, наслаждаясь вкусом. Ирландцы заказали ещё по кругу. Один из них, по имени Шон, повернулся к Джейкобу:

— Ты на матче был? Расскажи, как там ДиМаджо бил.

Джейкоб коротко пересказал хоум-ран, описал, как мяч летел над стеной. Мужчины кивали, улыбались, поднимали кружки. Разговор перешёл на другие темы: цены на уголь, новую забастовку докеров, фильм с Джеймсом Кэгни, который шёл в кинотеатрах. Кто-то запел старую ирландскую песню, и весь бар подхватил припев. Джейкоб не пел, но улыбался и стучал пальцами по стойке в такт.

Он выпил ещё одну пинту, потом третью. Алкоголь мягко разливался по телу, притупляя воспоминания о вчерашнем дне. В пабе становилось жарче, смех громче. Бармен Патрик рассказывал анекдот про старого фермера из графства Корк. Все смеялись. Джейкоб заказал порцию виски на прощание — чистого, без льда. Выпил залпом, расплатился и вышел на улицу около восьми вечера.

Дома он разделся, оставшись в рубашке и брюках, и включил радио. Там шёл концерт классической музыки. Сначала был Бетховен — соната для фортепиано, потом Моцарт. Джейкоб лёг на кушетку, положил руки под голову и закрыл глаза. Музыка лилась спокойно. Он не думал ни о Хэнкоке, ни о женщине в окровавленном платье, ни о негативах. В мыслях были только ноты и мелодия.

В одиннадцать началась симфония Брамса. Джейкоб встал, налил себе стакан воды и снова лёг. Радио играло дальше. Часы на стене показывали половину первого. Он слушал, пока не закончилась последняя часть. Потом выключил приёмник, погасил свет и лёг в постель. День был насыщенный, и он быстро заснул.