— Губа не дура, — прокомментировал олигарх мою заявку. И в этот момент его холёная физиономия неуловимо изменилась, выпустив на мгновение наружу его истинный образ. Образ босяка, который выгрызал себе дорогу к успеху зубами.

— Ну, такие вот мы, — хмыкнул я, давая тем самым понять, что для вида, я конечно, могу и постесняться, но в глубине души я того же поля ягода. А потому это моё предложение теперь будет на столе постоянно, покуда по нему не будет принято решение. И желательно, чтобы это самое решение меня устраивало.

— Не вижу тут ничего невозможного, — прищурился Аргуссос, — но, как ты должен понимать, такие вопросы с кондачка не решаются. Для этого нужно время для обдумывания, для согласования позиций… Нужно будет обозначить сферы компетенции и ответственности в рамках нашего совместного предприятия, алгоритмы и протоколы взаимодействия на все случаи жизни… Так что считай, что моё принципиальное согласие ты получил. А вот детали мы с тобой будем ещё долго и нудно обсуждать.

— Ну да, — согласился я, — дьявол, он в тех самых деталях и прячется. Так что да, их придётся обсуждать вдумчиво и долго. Но это когда я уже буду на Латоти-3, не раньше. По гиперсвязи мы так не наговоримся.

— Ну, раз так, то давай вернёмся к первоначально обсуждаемому предмету. — Аргуссос опять аккуратно начал поворачивать русло разговора в нужную ему сторону.

— Так там вроде обговорили уже всё? — удивился я.

— Почти всё, — поправил меня олигарх, — я ещё хотел сказать, что перед планированием миссий на территориях Аратана вам надо будет запросить меня, и я смогу вам предоставить разведданные о протоколах безопасности, графиках прохода патрулей в интересующих нас звёздных системах… Ведь вам там вряд ли будут рады? Ну и ещё что-нибудь надеюсь узнать к моменту начала планирования миссий… Думаю, это облегчит вам выполнение задачи.

— Мы будем благодарны за любую помощь, — улыбнулся я, так что сейчас закончим с текущей задачей, и выйдем на связь для обсуждения следующих миссий.

— Отлично, — оптимистично воскликнул олигарх, — тогда не смею более отвлекать вас от дел. До связи!

Тут голограмма Аргуссоса как бы втянулась обратно в проектор, и, вместо звуков его голоса, в помещении повис едва различимый шорох несущей частоты.

— Ну, что скажете по результатам? — спросил я товарищей, которые под конец нашего с Аргуссосом разговора впали в некую задумчивость.

— А ты уверен, что нам надо становиться партнёрами Аргуссоса? — спросил Тихий, — дело в том, что это совершенно другой уровень, и на этом уровне мы столкнёмся с такими чудовищами…

— Точно-точно, — Дрищ, судя по этой реплике тоже был озабочен тем, что если мы встанем рядом с Аргуссосом и вместе с ним окунёмся с головой во все свары Латоти, то угрозы для нас резко возрастут.

Сейчас давить на них авторитетом даже и пытаться не следовало, а нужно было максимально доходчиво разъяснить соображения, которые сподвигли меня ступить на этот путь. Это, кстати будет неплохой репетицией перед разговором с Гвидо и Чижом. Этот разговор тоже обязательно произойдёт, как только мы вернёмся в систему Латоти. И самым сложным будет убедить гиперосторожного Чижа.

— Да, риски, разумеется, возрастут, — для того, чтобы завоевать подсознательное доверие собеседника, лучше всего с ним сразу согласиться, что я и сделал.

И, как обычно, решил и дальше действовать по схеме, которую для себя коротко называл «Да-но». Как вы, наверное, уже заметили, я по этой схеме действую довольно часто, и не без положительного результата. Хотя, обломы, конечно тоже имеют место быть. Как же без них… Но их гораздо меньше, нежели успехов.

Сейчас же я в успехе был совершенно уверен:

— Но! — веско сказал я.

— Вы будете смеяться, — ухмыльнулся Дрищ — но именно этого я и ждал.

— Молодец, — тут же среагировал я, — возьми с полки пирожок…

— Так тут нет никаких полок, — не растерялся Джимми, с дурашливым видом озираясь на стены кают-компании.

— Правильно, — я опять выразил своё полное согласие, — и тут никаких «но» не будет.

— Как и пирожков, — вздохнул Дрищ.

— Как и пирожков, — подтвердил я, — но, давайте таки вернёмся к основной теме нашего разговора. Как мы все уже отметили, риски заметно возрастут, если мы начнём тесно взаимодействовать с Аргуссосом. Но у этой медали есть и оборотная сторона. — тут я посмотрел на ребят, которые сверлили меня взглядами. — мы приобретаем могущественного и, что с моей точки зрения особенно ценно, адекватного и договороспособного партнёра. А теперь давайте рассмотрим перспективы нашего развития без таких союзников.

И без того задумчивые парни окончательно ушли в себя, пытаясь спрогнозировать наше общее будущее хотя бы на ближайшую обозримую перспективу.

Насладившись их озадаченным видом, я решил немного ускорить события:

— Не парьтесь, — сказал я, — дело в том, что если за нами не будет маячить серьёзная сила… а Аргуссос — это более чем серьёзно, то нас просто сожрут.

— Очень может быть, — пробормотал себе под нос Тихий.

— А с чего это вдруг? — спросил Дрищ, самим этим вопросом возражая мне.

— Вот расскажи мне, Джимми, — вздохнул я, — а какова основная причина того, что нам удалось одержать верх над кланом Эзекве, ресурсы которого были гораздо больше наших?

— Мы оказались умнее и сильнее? — ответил он вопросом на вопрос.

— Это могло бы быть одной из причин, — согласился я, — но отнюдь не самой главной. И если честно, то мы были вряд ли сильно умнее, и уж точно не сильнее.

— Их внутренние разборки?

— И это тоже причина, причём причина гораздо более весомая, нежели наше превосходство в уме и силе. Ибо превосходства этого и не было, как уже было отмечено… Как я уже сказал, совокупный ресурс, находившийся в распоряжении этого пиратского клана превышал наш. А если вспомнить того хитрого старикашку… Как там его? А, вот — Або Мзуни, кажется… Он ведь не глупее любого из нас, а опыта в противостояниях и интригах у него гораздо, гораздо больше, нежели у нас всех, вместе взятых…

— Тогда что ты считаешь главной причиной?

— А главной причиной была их полная изоляция в этом пиратском анклаве. — сказал я, — вспомни, как только у них начались первые заметные трудности, как банк «Сундук мертвеца» тут же выкатил требование о досрочном погашении задолженности по кредиту. И они ничего не смогли этому противопоставить. А с Аргуссосом такие фокусы не прошли бы наверняка. Он очень глубоко погружён в местную политическую и экономическую тусовку и, ты уж мне поверь, нашёл бы способ надавить на банк и сделать его более покладистым.

— Ты хочешь сказать, что мы сейчас, по большому счёту, не имеем никаких перспектив? — Тихий медленно и задумчиво сформулировал вопрос, и без союзников мы обречены?

— Да, я именно это и хочу до вас донести, — я опять облёк свой ответ в форму согласия, — дело в том, что только несведущему в местных делах человеку кажется, что местный социум атомизирован и каждый, начиная от последнего бомжа, заканчивая любым из членов Совета Капитанов, тянет одеяло на себя.

— Ну, я как-то так и думал, — протянул Дрищ, — это значит, что я ошибаюсь?

— Именно так, — что-то мне приходится только соглашаться. И это, в общем-то, не так уж и плохо, — дело в том, что за власть в анклаве сражаются несколько больших группировок, обладающих мощным производственным, финансовым и силовым ресурсом. И лидером одной из этих фракций является… — тут я сделал паузу, подразумевающую, что кто-нибудь закончит фразу за меня. И так оно и вышло:

— Аргуссос? — это предположение высказал Тихий.

— Правильно, — улыбнулся я, — и если мы становимся партнёрами Аргуссоса, пусть и с несколько ограниченным пока кругом интересов, мы становимся уже не одиночками, а членами сильной фракции со всеми вытекающими.

— Ну да, — это Дрищ решил продолжить свою речь, — мы тогда, конечно, становимся частью большой силы, и это, несомненно, сделает и нас сильнее… Но тогда мы будем вынуждены и ограничить-как-то собственную свободу, и подчинять свои интересы интересам этой фракции, где мы играем далеко не первую скрипку…

— Само собой, — ухмыльнулся я, — было когда-то одно забавное тайное общество, которое ставило перед собой благую цель — осчастливить всё без исключения население Ойкумены. Даже пусть для этого придётся и калёное железо применять. То есть насильно загонять в светлое будущее тех, кто по неразумению своему не разделяет устремлений лидеров этого общества…

— Это ты к чему? — Тихий подозрительно поднял бровь.

— Так вот, — продолжил я, — их главный идеолог, который, по свидетельствам очевидцев был обладателем роскошной бороды, как-то выдал одно определение, которое, несомненно, нужно было бы отлить в граните. Он сказал, что свобода — это осознанная необходимость.

— Иначе говоря, мы всё-таки должны будем считать первоочередными целями те цели, которые стоят перед фракцией, — въедливым голосом спросил Дрищ, — а свои интересы блюсти уже постольку-поскольку?

— Покуда мы являемся рядовыми членами этой группы, то да, несомненно, — согласился я, — но…

— Вот я так и знал! — Дрищ эмоционально ткнул в меня пальцем, как бы обличая меня во всех мыслимых и немыслимых греха, — опять это «но»!

— Это ничего, что я говорю, когда ты перебиваешь? — язвительно спросил я. Этот вопрос на Дрища почти никакого влияния не оказал, но он, всё-таки, утих на некоторое время, — продолжу. Дело в том, что чем больший вес кто-либо имеет во фракции, чем больше влияния он оказывает. И чем больше его вклад в общее дело, тем более чутко и полно учитываются его интересы.

— Ты хочешь сказать… — Тихий посмотрел на меня, — что если мы будем уделять делам фракции достаточно внимания и сил…

— Да, — подхватил я, — именно это я и хотел сказать. По мере того, как мы будем укреплять свое положение внутри фракции, и наши интересы в составе общих фракционных интересов будут иметь всё большее и большее значение.

— Ага, — сказал Тихий, — и, соответственно, чем выше будет наше положение в иерархии, тем полнее будут учитываться наши интересы. Это хорошо. Это понятно, но тут есть одна заковыка…

— Какая? — спросил Дрищ.

— Дело в том, что не одни мы такие умные, — Тихий посмотрел на меня, ожидая реакции.

— Ну, разумеется, — тут спорить смысла не имело вообще, Тихий высказал вещь очевидную, — вот тут нам придётся проявлять гибкость и готовность к компромиссам. Какими-то интересами придётся, конечно, поступиться полностью или частично. Но если считать на круг, мы станем гораздо сильнее за счет ресурса фракции. И тогда судьба клана Эзекве нам грозить не будет.

— В общем-то да, — наконец согласился Дрищ, — овчинка, определённо стоит выделки. Иначе мы, как одиночки, сколько бы жирка накопить не успели, всё-равно будем для крупных объединений не более, чем едой.

— Правильно, — вздохнул Тихий, — похоже, что это единственный путь, двигаясь по которому мы обеспечим себе и выживание, и развитие.

— Ну и славненько, — я аж потёр руки от охватившего меня глубокого морального удовлетворения, — вот всё и разъяснилось.

— Ну, мы, так сказать, пришли к консенсусу относительно самого направления, по которому будем двигаться, — Тихий добавил в мою бочку мёда традиционную ложку дёгтя, — но вот определять конкретную стратегию, заниматься целеполаганием и даже прорабатывать конкретные тактические ходы… Всё это потребует совсем не мало и времени, и сил…

— Не без этого, — согласился я, — но, как гласит народная мудрость, дорогу осилит идущий. И сегодня мы сделали первый шаг.

— Ага, — это Дрищ решил блеснуть эрудицией, — как говорят в Ошире, дорога в тысячу ли начинается с первого шага…

— Дойдём, — криво улыбнулся Тихий, который, похоже, прикинул, как нам всем придётся напрягаться, следуя по тому пути, что мы сегодня избрали.

— Кстати, есть ещё кое-что, что нам всем следовало бы принимать в расчёт, — сказал я, — этот нюанс, скажем так, будет оказывать на наше развитие положительный эффект.

— И что ещё? — спросил Дрищ с вопросом, застывшим в глазах.

— Дело в том, что интересы Аргуссоса и, возможно, и всей фракции, которую он возглавляет, простираются гораздо шире системы Латоти.

— И почему ты так думаешь? — скептически спросил Дрищ.

— Ну это же элементарно, Джимми, — ответил я, — вот куда мы сейчас собрались с Тихим?

— Как куда? — Дрищ пока не понимал, куда я веду, — на планету, ячейку вскрывать, или я опять чего-то не понимаю?

— Не, ты всё правильно понимаешь, — со смешком ответил я, — а кому эта ячейка принадлежала совсем недавно?

— Кинси Лироку?

— Пра-а-авильно, — немного насмешливо протянул я.

— Пирожков тут нет, — вот тут он предвосхитил фразу, что вертелась у меня на языке… Становлюсь предсказуемым, однако.

— Ты недостоин пирожка, — объявил я, — если до сих пор не догадался, о чём я хочу сказать.

— Ну, не догадался, — вздохнул Дрищ, — просвети меня, тёмного, неразумного…

— Этим и занимаюсь, — улыбнулся я, — так вот, а теперь ответь на вопрос, какие интересы были у Кинси Лирока в системе Латоти?

Вопрос ввёл Дрища в кратковременный ступор. Тихий смотрел на его растерянную физиономию еле сдерживая рвущийся наружу смех — так потешно Дрищ сейчас выглядел.

— Да вроде и никаких, — пробормотал он, — он же сюда за конкретными людьми пожаловал.

— Точно! — ну, всё, придётся самому мысль заканчивать. Тормозит сегодня наш Джимми. — а теперь смотри… Аргуссос просит нас обнести все лироковы ячейки, и интересуют его вовсе не ценности, которые там могут быть, а документы и кристаллы памяти…

— Скорее всего он хочет что-то у Лирока отжать, — Дрищ, похоже всё-таки начал понимать, к чему я веду, — иначе зачем бы ему документы понадобились?

— Во-о-от, — Дрищ сделал правильное предположение, но финальный вывод так и не озвучил. Вспомнил я одно реалити-шоу, которое смотрел ещё будучи воспитанником приюта. Там надо было угадывать буквы, а потом уже угадывать слова, которые из этих букв складывались… И сейчас у нас тут развернулась прямо-таки анекдотичная ситуация. Ведущий этого реалити-шоу выразил бы суть такими словами: «Угадал все буквы, но не смог прочитать слово».

Эх, где же это всё… Ведь если подумать, золотые времена были. Ну и что, что жили впроголодь… Зато париться о всяких разных сложных проблемах не надо было. Для полного счастья достаточно было вовремя приходить в приютскую столовую. То есть пока те, кто попронырливее, все жорево не схарчили… Эх…

— Так я пытался подвести тебя к тому, что интересы Аргуссоса и его фракции только Латоти не ограничиваются.

— Ну да, — присоединился ко мне Тихий.

— А это значит, что примкнув к Аргуссосу, мы получаем шанс на развитие вне этого пиратского анклава, — продолжил я, — то есть у нас есть шанс развиваться не только в этом тесном мирке, где есть немало ограничений и очень много зубастых конкурентов.

— Вот теперь понятно, — выдохнул Дрищ.

— Только вот воспринимаются сейчас все эти перспективы с большим трудом, — сказал Тихий, — и для того, чтобы соответствовать тем вызовам, что нас ожидают на этом пути, нам придётся учиться, учиться, и учиться…

— Ладно, Серёг, — обратился я к Тихому, который продолжал сидеть и прихлёбывать остывший кофе с задумчивым видом, — давай-ка пойдём одеваться, собираться, и на поверхность отправляться. Не хотелось бы пропускать очередной шаттл, а потом делать всё бегом, впопыхах.

— И то верно, — отозвался Тихий, и всё с таким же задумчивым лицом поднялся и пошёл в свою каюту. Я тоже двинулся к себе. До шаттла оставалось ещё минут сорок, так что собраться время было.

Уже через пятнадцать минут мы с Тихим опять опустились на плиты посадочной палубы, навьюченные кофрами с нашим специфическим оборудованием.

Проверив наличие карточек, подтверждающих, что мы таки принадлежим к виду хомо, мы отправились к стойке погранцов.

На этот раз нас никто даже не остановил, и мы проследовали на площадку, где уже началась посадка на челнок…

А спустя три часа мы уже были на поверхности. Шёл дождь.