— Офицер, а кто обеспечит сохранность имущества, которое у нас при себе? — предусмотрительно спросил Тихий.

Офицер устало посмотрел на нас, хмыкнул и пояснил, как обстоят дела:

— Никаких гарантий в плане имущества мы не даём. Если боитесь за своё шмотьё и прочие ценности, что у вас при себе, то сдавайте их или в камеру хранения, или ещё куда прячьте… А после этого подходите, и тогда продолжим. — и отвернулся к следующим гостям станции, которые тоже желали пройти из зоны посадки транссистемных кораблей на станцию.

Мы же, подхватив все свои кофры, в которых лежало оружие и прочее имущество, опять отправились к «Беглецу», благо Дрищ дурной инициативы не проявлял и без команды никуда не двигался. Решили всё сгрузить на своём корабле по понятной причине. Так имущество наше целее будет. А то что-то не доверяю я местным камерам хранения.

Там, скорее всего, тоже с гарантией сохранности не очень. И вообще, у меня такое чувство, что нам тут не рады. Видимо, ксенофобия местных распространяется и на тех, кто родился и вырос вдалеке отсюда. Хоть, хвала Ушедшим, и в меньшей степени, нежели по отношению к настоящим ксеносам.

Разъяснив удивлённому нашим быстрым возвращением Дрищу ситуацию, мы сгрузили всё, что у нас было с собой, на корабле.

— И, знаешь что, Джимми? — когда я почти закончил со своим рассказом, меня посетила мысль, что было бы, наверное, неплохо, если бы Дрищ тоже составил нам компанию. На всякий случай, так сказать. — А давай-ка ты с нами тоже сходишь, заодно и здоровьичко проверишь, а?

— А зачем? — Дрищ тут же подозрительно зыркнул на меня, — здоровьичко у меня в порядке… А ходить к этим… — тут он немного замялся, — расистам, у меня желания нет.

— Мы чего-то не знаем о тебе? — тут же съехидничал Тихий, — у тебя что, имеются нечеловеческие примеси в крови?

— Не, — растерялся Дрищ. И тут я решил прекратить бесплодные споры и решительно заявил:

— Всё, хорош дурью мучиться, пошли с нами. Будешь после осмотра сертифицированным хомо, и никто не посмеет тебя после этого арахнидом назвать.

— А что, я на арахнида похож? — искренне удивился Дрищ.

— Нет, — улыбнулся я, но тогда у тебя будет правильный документ о том, что ты хомо.

— Ну, ладно… — Дрищ понял, что мы всё уже за него решили, и что сопротивление бесполезно.

— Дело в том, что могут возникнуть сложности с посадкой на поверхность, — уже серьёзно пояснил я, — если нас на планету на шаттле не пускают без осмотра, то где гарантии, что тебе позволят сесть в космопорту, если ты неизвестно кто? Может ты рептилоид?

— А ещё меня подозревал, что я рептилоид, — нарочито обиженно пробурчал Тихий, правда после этого рассмеялся.

В общем, переоделись мы, во что не жалко. Чтобы, если одёжку таки сопрут, то было бы не так обидно. Вернулись к офицеру, с которым до этого говорили.

Увидев нас без чемоданов и в потёртых технических комбезах, он ухмыльнулся, и спросил, глядя на Дрища:

— А это кто ещё?

— Пилот, — ответил я, — мы решили, что и его пусть проверят, так сказать, во избежание.

— Это вы правильно решили, — в голосе погранца мне даже почудились одобрительные нотки. После этого он напомнил нам, в какой именно проход нам надлежит двигаться, и мы пошли.

Мы дружно двинули в тот узкий коридор, что указал нам пограничник, и через минуту вышли в небольшой круглый зал, облицованный стальными панелями. В одной из стен виднелась высокая двустворчатая дверь. Тоже стальная.

Обе створки были гладкими и сияли полированным металлом. Никаких дверных ручек не было видно.

Лишь под самым потолком был виден продолговатый плафон, внутри которого тлела недобрым багровым светом лампа, бросавшая на отполированную поверхность двери кровавые отблески.

— Так, наверное надо нажать сюда, — правым ухом я услышал голос Дрища. Тут же обернулся, и уже было хотел сказать, что не надо тут ничего нажимать, но было поздно.

Этот поганец уже вдавил большую кнопку стального же цвета до самого отказа, и в зале раздался голос:

— Сообщите цель прибытия, — это явно был искин. Голос отдавал металлом, и на всеобщем языке он говорил с каким-то странным акцентом. Почему — не знаю. Может тут все так разговаривают… Хотя нет, тот дядька, что нас сюда отправил, говорил вполне нормально. Но, ладно, раз спросили, надо отвечать:

— Нас направили для прохождения медицинской комиссии, — сказал я, укоризненно глядя на Дрища. Но, судя по его виду, он ни в чём не раскаивался, скорее даже наоборот, гордился тем, что первым сообразил нажать на кнопку.

А вдруг кнопка эта была тут для того, чтобы пускать в вентиляцию зала отравляющий газ, чтобы те, кого подозревают в принадлежности к ксеносам, сами себя выпиливали?

То, что сейчас обошлось, это конечно хорошо… Но ведь могло бы быть и иначе.

— Сообщите ваши имена, — проскрежетал искин.

Я назвал наши имена и искин тут же среагировал:

— Ждите… — и умолк минуты на три.

Это время я потратил на то, чтобы сообщить Дрищу о его безалаберности и неосторожности. Тот делал вид, что ему очень стыдно.

Но при этом так переигрывал, что было ясно — все мои слова об осторожности и предусмотрительности ему как об стенку горох.

— Ваши данные поступили, — вдруг опять раздался нечеловеческий голос.

Одновременно зловещий красный свет сменился травянисто-зелёным и створки двери поползли в разные стороны.

— Проходите в дверь, садитесь и ждите, — искин выдал нам очередную инструкцию, — за вами скоро придут.

Мы прошли внутрь. Никакого различия с залом, откуда мы сюда пришли, не наблюдалось, всё такие же стальные панели облицовки… Хотя нет. Вдоль стен коридора стояло несколько узеньких кушеток. Помнится, у нас в детдоме примерно такие же спальные места были. То есть такие же узкие. И звали мы их сиротскими, да… Ну а что? Мы-то сиротами были…

Не успели мы опустить наши задницы на жёсткие сидения, как послышались тяжелые шаги и в дальнем конце коридора появилась широкая приземистая фигура.

Если бы мы были не в ксенофобском Хардане, то я бы подумал, что это какой-нибудь тролл, или как там этих бородатых коротышек зовут… Но нет, когда этот тип подошёл ближе, я понял, что это хомо. Просто телосложение у него такое, что смотрелся он поперёк себя шире.

Облачён он был в мятый комбез неопределённого цвета, застиранный до невозможности.

Физиономия у него была откровенно бандитской. На голове было надето нечто среднее между медицинской шапкой и поварским колпаком.

Колпак этот был надет на рыжую шевелюру, которая торчала непослушными вихрами во все стороны. Нос картошкой, клочковатая, рыжая же борода и два глаза под кустистыми бровями, очень похожие на дульные срезы крупнокалиберных пистолетов. В общем, душка и милашка. Именно так должен выглядеть помощник палача. А этого, по какому-то недоразумению сделали санитаром…

— Идите за мной, — голос у этого устрашающе выглядевшего человека был на удивление писклявым и вступал в вопиющее противоречие с его брутальным обликом.

Сказав это, он развернулся обратно и потопал, нимало не заботясь о том, идём мы за ним или нет.

Нам нужно было как можно быстрее закончить с этими бестолковыми процедурами, а потому мы бодро повскакали с кушеток и последовали в кильватере этого типа.

Шли недолго и прибыли в зал с низкими потолками. Он был довольно просторен и заставлен рядами медицинских капсул.

Капсул было много, но этот гномообразный санитар быстро открыл три ближайшие и предложил нам в них улечься.

Нам ничего не оставалось, как раздеться, сложив одёжку на стоящие рядом низенькие тумбы, и растянуться в ложементах капсул.

— Готовы? — прозвучал писклявый голосок, и я услышал, как Дрищ не сдержался, и судорожно хрюкнул, пытаясь подавить смешок.

— Да, — ответил я за всех.

И крышка капсулы опустилась…

Когда она вновь поднялась и ворвавшийся свет заставил меня открыть глаза, я сам не мог точно сказать, сколько мы тут провалялись.

Понятное дело, что эти капсулы взяли у нас все мыслимые и немыслимые анализы. После чего нас изучили всеми остальными доступными способами. В общем, была проведена углублённая диагностика.

Таким образом, даже если бы на нашем месте были, предположим, какие-нибудь полиморфные ксеносы, способные внешне прикинуться кем угодно, и даже если они могли бы грубо имитировать внутреннее строение организма того, кем они притворяются, то их бы всё-равно вывели на чистую воду. По любому.

Но, судя по тому, что в зале присутствовал только тот же писклявый бородач, никаких отклонений от нормы не было выявлено. Иначе тут бы группа спецназа толклась.

Нас, хоть и очень нехотя — это если судить по кислой мине рыжего санитара, но таки всё же признали людьми.

— Кстати, — сварливо сказал он, — могли бы и оставить коммуникаторы свои где-нибудь, или по крайней мере сигнал отключили бы, что ли. А то пока вы тут в капсулах валялись, оно у вас там орало, как будто режут…

— Да коммуникатор как не режь, а звук из него так выдавить не получится, — подумал я, и в тоже время смотрел на дисплей своего девайса связи. Там действительно был не принятый вызов и голосовое сообщение. И было это сообщение от Аргуссоса. Да и вызов был от него.

— От нас больше ничего не надо? — спросил я бородача.

— Нет, — ответил он, — в течение десяти минут вас внесут в базу, и сможете спускаться на поверхность. — он с явным сожалением вздохнул, — всё, можете идти, двери открыты…

Мы не заставили просить себя дважды и отправились обратно. Как только до корабля дойдём, надо будет послушать, чего это почтенному олигарху из-под нас понадобилось…

На обратном пути нас остановил всё тот же пограничник, и вручил по небольшой карточке без видимых надписей.

— Вот вам гостевые пропуска, — сказал он, — постарайтесь не потерять. В базу-то вас внесли… Но вот доступ к базе есть не у всех полицейских.

— Как это не у всех? — неподдельно удивился я.

— А вот так, — зло откликнулся погранец, — не знаю, куда всё девается, но даже мы, люди, стоящие на охране границы и покоя всех добрых граждан… — речь его вдруг наполнилась пафосом и искренней гордостью, — вынуждены многое из того, что нам должны выдавать, покупать за свои.

— Сочувствую, — сказал я.

Собственно, ничего странного в этом не было. Интенданты тут на ходу подмётки режут… Тут мне вспомнилось, как один из преподавателей нашей «Кузницы» говорил, что интенданта, исполняющего должность в течение трёх лет, можно смело расстреливать за хищения в особо крупных размерах без суда и следствия, не боясь совершить ошибку.

В общем, мы распихали эти карточки по карманам и отправились к «Беглецу».

Планы слегка изменились. Теперь следовало в первую очередь послушать, что нам хотел донести Аргуссос. А потом уже можно будет вернуться к уже намеченной программе.

Мы расселись в кают-компании, Дрищ взялся варить кофе. До старта следующего шаттла, который смог бы отвезти нас на поверхность планеты было около двух часов.

Тот челнок, на котором мы собирались спускаться, по понятным причинам ушёл без нас. Но не беда. Даже если мы пропустим и этот, то, даже сев на следующий, мы всё-равно, по моим расчётам, до закрытия банка успеем. Хотя придётся торопиться, а это не есть хорошо.

Пододвинув к себе кружку свежезаваренного кофе с кардамоном, я тронул сенсор коммуникатора. В кают компании зазвучал тихий, но вполне узнаваемый голос Кирина Аргуссоса:

— Я не знаю, почему ты не берёшь трубку. В связи с этим хочу надеяться, что с тобой всё в порядке. И если мои надежды не напрасны и ты жив-здоров, то будь добр, свяжись со мной, как только сможешь. Дело действительно важное.

Ну, если Аргуссос сам вышел на связь, и, мало того, настаивает на разговоре, было бы опрометчиво не пойти в этом ему на встречу. Тем более, сколько мы с ним имеем дело, он всегда платит, рук не выкручивает, и вообще, зарекомендовал себя надёжным партнёром.

— Так, парни, — обратился я к ребятам, — я вовсе не против того, чтобы вы присутствовали при разговоре, но у меня будет просьба — сядьте так, чтобы не попадать в кадр. И во время разговора очень желательно, чтобы вы вели себя тихо. Очень тихо. Как мыши под веником.

— А чего это? — Дрищ был в своём репертуаре.

— А это для того, чтобы Аргуссос не начал уж очень сильно следить за своими словами. Я-то знаю, что дальше вас сказанное не уйдёт, а вот он такой уверенности не имеет. И вообще, у меня сложилось впечатление, что он никому не доверяет… Ну, может только кроме своих четырёхруких охранников, да и то…

Понятно, — выдохнул Тихий. — тишину и свою полную невидимость гарантируем.

Я посмотрел в кружку. Кофе оставалось на донышке. Пришлось опять долить до полной, чтобы во время разговора с олигархом не отвлекаться…

Всё было готово, Я тронул сенсор коммуникатора, устанавливая связь, попутно развернул девайс таким образом, чтобы в объектив никто, кроме меня не попал.

Через минуту связь была налажена и проектор коммуникатора выдал небольшую голограмму.

Аргуссос был как всегда собран и серьёзен:

— Приветствую тебя! — он вежливо улыбнулся, — рад, что ты вышел на связь. Начну с ритуального вопроса — у тебя всё нормально?

— Ну, в общем и целом — да… — я тоже улыбнулся.

— Я попросил тебя связаться со мной по причине того, что хотел попросить об одной услуге…

— Какой? — тут же спросил я.

— Твой человек, Гвидо, намекнул мне, что ты отправился в дальнее путешествие, и сейчас занят сбором честно завоёванных трофеев. Это соответствует действительности?

— Да, Гвидо сказал сущую правду, — ответил я. — всё идёт не очень гладко. Но экспедиция уже окупилась. А что?

— Дело в том, что Ирита Фейхнер рассказала мне, что принимала самое деятельное участие в работе с неким Лироком…

— Ну так она же и его самого вам отвезла, если память мне не изменяет, — сказал я.

— Не изменяет, — усмехнулся олигарх, — я сам провёл с ним не одну плодотворную беседу…

— И? — хотелось всё-таки узнать, чего именно хочет от нас Аргуссос.

— И я знаю, что у вас есть всё, чтобы добраться до его ухоронок. Я не ошибся?

— Нет, — ответил я, — как раз сейчас мы готовы высадиться на одну из планет Харданской монархии и изъять из банковской ячейки, которая принадлежит тому самому Лироку, всё, что там внутри есть.

— Отлично! — олигарх явно оживился, — это очень удачно у нас получилось. Мне нужны документы из всех ячеек этого ушлого аграфа.

— В общем-то, мы собирались только этой ячейкой и ограничиться…

— А что так? — брови олигарха удивлённо поднялись.

— Дело в том, что оставшиеся две ячейки находятся на планетах империи Аратан.

— И вы боитесь туда соваться? — предположил Аргуссос.

— Совершенно верно, — подтвердил я, — в Империи Аратан на нас на всех выписаны розыскные листы. У нас уже были стычки с охотниками за головами, причём, даже не в юрисдикциях Аратана, а аж в Ошире.

— А как они на вас вышли?

— Мы вскрывали нычки старшего Пхукунци…

— А, всё понятно, — Аргуссос всё хватал на лету, — шум подняли родственники толстяка, инфа дошла до охотников и они попытались срубить денег. Но тут-то положение дел совершенно иное. О заначках Лирока никто, кроме самого Лирока, не знал. Так что теперь о них известно только мне и тебе. И шум поднимать некому.

— Звучит неплохо, — откликнулся я, — но, с моей точки зрения, риск всё равно очень высок. Нас могут случайно опознать… Да мало ли что случиться может…

— А за деньги? — спросил олигарх, — я готов заплатить за те документы, что лежат в ячейках аграфа хорошие деньги…

— Насколько хорошие? — жаба, кстати, задышала чаще и начала прислушиваться к разговору, — каков порядок цифр?

— Речь идет о суммах с восемью нулями, — сказал олигарх.

Такой порядок цифр действительно делал риски, если и не смешными, то хотя бы уже весьма приемлемыми.

— Давайте сделаем так. — предложил я, — мы сейчас произведём выемку из ячейки, что находится на этой планете, и уже потом предметно с вами поговорим, за сколько вы возьмёте те документы, что мы там найдём. Кроме того, я думаю, что будет уместно рассмотреть и возможность расчётов между нами не только и столько деньгами…

— Что ещё вы хотите? — прищурился олигарх.

— Скажем так, — я вдохнул побольше воздуха. Наверное от волнения, — мы хотели бы стать вашими партнёрами в тех играх, которые вы ведёте на Латоти… Пусть даже и младшими.