Брукса извлекли из капсулы под вечер. Как нам рассказали девчонки, которым было поручено ухаживать за старым воякой, приходил в себя он очень трудно. Когда он выбирался из криокапсулы, им пришлось поддерживать его под руки. Первые несколько шагов он сделал автоматически, на подгибающихся ногах, причём глядя на него возникало стойкое чувство, что он не знает, куда идёт…

И действительно, он пребывал в том состоянии, в котором и я сам находился сразу после подъёма, когда только-только попал в учебку. Это состояние можно было обрисовать фразой: «Поднять-то подняли, а вот разбудить забыли».

Но минуты через три ноги Брукса почти перестали предательски дрожать. И он, по мере того, как снова обретал контроль над своим телом после криосна, начал задавать девчонкам вопросы, типа где я, кто здесь, ну и прочее в том же духе. То есть пытался уяснить своё положение…

Но наши горничные не отошли от инструкций не на шаг и вели себя, ну, прямо как медсёстры. То есть сержанта проводили в ванную, где он долго отмокал и грелся после холодильника. Там ему выдали пижаму, которая полагалась каждому, кто восставал ото сна.

После этого они, нашёптывая всякие ласковые словечки, отвели беднягу в бокс, который мы пока для него выделили.

Тут следует сказать, что он был голоден. Но приставленные к нему девушки и тут не стали проявлять самодеятельность, и накормили вояку розовой питательной кашкой из пищевого синтезатора, как и было сказано.

Конечно, куриный бульон был бы куда как более кстати, но вот курей на борту не оказалось. Но ладно, чем богаты, как говорится.

Тем более, что мозгу сержанта требовалось время, чтобы начать работать как положено. По идее, он должен был пройти первые ступени реабилитации достаточно быстро.

После еды его стало клонить в сон. Наши горничные уложили его на узкую койку, накрыли одеялом, и выключили свет в боксе. И даже спокойной ночи пожелали…

Представляю, что он чувствовал… Полная потеря ориентации во времени и пространстве. Пришёл в себя, а вокруг незнакомая обстановка, люди, которых он в первый раз в жизни видит, и ничего о том, как он тут оказался…

А пока Брукс приходил в себя, я затребовал у Дрища файл, содержавший всё, что он успел нарыть в сети.

К Бруксу, не взирая на его откровенно солдафонский подход к курсантам, я относился, если разобраться, даже с некоторой симпатией. Ибо подлянок он никогда не строил и был честен во всём. То есть жил строго по уставу. А потому мне очень хотелось получить уверенное подтверждение того, что его сюда не отправили по наши души.

Вот поэтому я и попросил Джимми выяснить всё, что возможно. Прошерстить сеть и, может быть, даже забраться туда, куда посторонним вход воспрещён.

И Дрищ потрудился на славу.

Сначала он прошёлся по соцсетям, где обнаружил отголоски какого-то странного скандала, который имел место быть около двух месяцев назад.

И произошёл этот скандал не абы где, а в хозяйстве полковника Ляйхенштапеля. А главным героем скандала был никто иной, как Брукс.

Суть дела, впрочем, осталась для посторонних неясной. Из пересудов офицерских жён в гарнизонном чате следовало, что Брукс за какой-то крупный косяк загремел на губу, то есть под арест. После этого его должны были этапировать в орбитальную каталажку.

Но он по дороге как-то умудрился удрать. Или удрал прямо из каталажки. По этому поводу согласия в споре достигнуто не было. Но срач там развернулся знатный.

Дрищ даже не поленился и скопировал особо яркие места из этих чатов. Я там присмотрел пару интересных сравнений, которые даже решил запомнить.

Но это так, беллетристика. Это могло быть с равной вероятностью и признаками реального конфликта, и постановочным действом, разыгранным с целью прикрытия внедряемого агента. К нам внедряемого. Агента Брукса.

Нет, я этого не утверждал, более того, я надеялся, что это не так. Но надежда и вера, это одно, а вот знание и уверенность, это совсем другое…

Я предпочитаю знание.

Так вот. Дрищ умудрился добраться и до баз данных службы кадров Планетарных Сил этого сектора. Мало того, ему повезло найти приказ, согласно которому Брукса уволили. И не просто уволили, а «в связи с утратой доверия». То есть нашему сержанту-сапогу, получается, чуть ли не шпионаж шили. Вот это для меня оказалось большим сюрпризом… где Брукс, и где шпионаж, или что там ещё эта формулировка подразумевает…

И да, было даже заведено какое-то дело. Дрищу его добыть не удалось, но факт есть факт. Кто-то на Брукса за что-то очень сильно там обиделся и лихо так его подставил.

В общем, по линии военной полиции его подали в розыск. Но найти так и не смогли. Наш сержант до сих пор в этом самом розыске и числится.

Казалось бы, всё понятно. Ну да… Но Дрищ на этом не остановился. Он забрался в регистрационные базы, где содержатся сведения обо всех, кто запрашивал статус «охотник за головами». И теперь у нас есть уверенность в том, что Брукс таковым не является. То есть и с этой стороны он вроде как для нас опасности не представляет.

Но… Но для того, чтобы обрести полное спокойствие я считаю, что надо будет аккуратно, пока правда не знаю как именно, но поспрошать сержанта с помощью ментоскопа… Но ладно, над этим подумаем. В любом случае, пообщаться с Бруксом нам надо обязательно.

Когда настало следующее утро, девчонки доложили, что сержант уже достаточно оклемался для того, чтобы принять участие в беседе. Это они заключили хотя бы потому, что он самостоятельно проснулся. Поднялся, совершил все утренние процедуры без посторонней помощи…

А когда ему принесли порцию розовой кашки, то буквально засыпал девушку, которая и принесла ему еду, вопросами.

Вопросы, надо сказать, были почти теми же, то есть сержант очень интересовался тем, где он, и вообще, что происходит.

Выслушав доклад горничных, я решил, что имеет смысл дать сержанту ответы на все вопросы, тем более, что и у нас была куча этих самых вопросов.

В общем, мы быстренько позавтракали, и, когда на столах появился десерт и большой кофейник, я дал команду пригласить Брукса к нам для разговора. Нам предстояло очень многое прояснить и об очень многом договориться.

Брукс вошёл в столовую той же походкой, какой он, бывало, входил в помещение ротной казармы. И то, что вместо мундира на нём была нетканая пижама, а на ногах одноразовые тапки вместо берцев, его нисколько не смущало. Он оставался верен себе.

Надо сказать, что даже его каменная физиономия выглядела весьма удивлённой в первый момент. Он вошёл и увидел нас. Всю нашу компашку в полном составе. С сытыми и довольными мордами, заметно округлившимися со времён учебки. И эти самые морды чуть ли не лоснились от обильного и правильного питания.

— А вы то как тут оказались? — он задал этот вопрос прямо с порога, и взгляд у него был при этом очень подозрительным.

— Это довольно долго рассказывать, — улыбаясь сказал я, — мы это, конечно, тоже расскажем, но это потом. Для начала мы бы хотели услышать вашу историю, сержант Брукс. Садитесь, — и я указал на одно из свободных кресел. — и да, это теперь наш корабль, если что. Так что чувствуйте себя свободно, мы искренне рады таким людям как вы, сержант.

— Да я уже и не сержант, — пробормотал Брукс, опуская в кресло свой тощий зад.

— Ну вот мы и хотели бы узнать, как вас сюда занесло… — продолжил я, — и, раз вы здесь оказались, то у вас, наверное, есть масса вопросов, которые напрямую касаются вашего будущего, так ведь?

— Да, вопросов у меня вагон и маленькая тележка, — вздохнул сержант.

— Но давайте всё-таки первым начнёте рассказ вы, а мы, на правах хозяев, просто послушаем.

— Ну, все началось с того самого вашего выхода, помните? — Брукс нахмурился. Чиж налил ему кофе и пододвинул чашку поближе.

— Это когда мы напоролись на засаду и погиб Арат? — спросил я, восстанавливая в памяти эти события.

— Да, — ответил Брукс, с явным наслаждением потягивая кофе, — а вы, как я посмотрю, кучеряво так живёте. — он оторвал взгляд от чашки и уставился на меня. — поднялись…

— Ну, сейчас разговор не об этом, — понятно, что сержанту было интересно до невозможности, как такие раздолбаи как мы могли обзавестись десантным кораблём, хоть и не новым, но всё ещё безумно дорогим. Да и натуральный кофе даже ему, сравнительно неплохо оплачиваемому унтер-офицеру, пить получалось далеко не каждый день. А тут, на тебе. Пьют его, конечно, с удовольствием, но видно, что к удовольствию этому уже привыкли. — об этом инциденте я, конечно, помню. Но как он мог послужить причиной того, что вы, вместо того, чтобы унижать и мучить курсантов, оказались вдруг здесь, больше, чем в килопарсеке от «Кузницы победителей»?

— Да почти в двух… — поправил Дрищ.

— Ну, дело в том, что мне сама эта засада показалась очень странной, — продолжил Брукс, — не должны были эти люди знать, где вы пойдёте…

— Но таки узнали, — сказал я.

— Вот-вот, — усмехнулся Брукс, — и я начал потихоньку копать, так как это могло произойти только в том случае, если бы в штабе завёлся крот.

— То есть вы полагали, что планы рейдов сливались на сторону?

— Именно так, — Брукс с явным сожалением поставил на стол пустую чашку, предварительно в неё заглянув и полюбовавшись фарфоровым донышком, — я, естественно, был не один, мне помогали… — он прикрыл глаза, словно вспоминая что-то. — и мы нащупали ниточку, которая вела к одному деятелю.

— И что было дальше? — ага, у меня ведь тоже было стойкое ощущение после того случая, что дело попахивает дерьмецом. Но, в жизни тогда было очень много событий, которые не оставляли времени на то, чтобы погружаться ещё и в эту проблему. А потом мы и вовсе оказались очень далеко от этой планеты, покрытой красными песками.

— А дальше… — Брукс скривился, словно прожевал лимон, — а дальше я свалял дурака.

— Как это? — удивился Гвидо.

— А вот так, — невесело скривился Брукс, — я всю жизнь жил по Уставу. И, нащупав след крота, я подал рапорт по команде, в порядке, Уставом предписанным. В рапорте я подробно описал, кого и в чём подозреваю. Ну и привёл собранные доказательства. Рапорт был на имя начштаба.

Да, в этом был весь Брукс. Он жил по принципу: «Поступай по Уставу, завоюешь честь и славу». Но, как показала практика, это иногда приводит и к диаметрально противоположным результатам. И живое тому подтверждение сейчас сидело перед нами в нетканой пижаме и одноразовых тапках:

— Давайте я угадаю, что было дальше, — предложил я, и, не дожидаясь реакции Брукса продолжил, — в среду вы подали этот злополучный рапорт, а с утречка в четверг за вами пришли? — я не знал, когда Брукс подал рапорт, но Дрищ нарыл в числе прочего и дату, когда Брукс был арестован. И днём этим был четверг. Я предположил, что долго с этим не тянули, и решил, что рапорт был подан накануне. И не ошибся, как выяснилось.

— А вот и не угадал, — ухмыльнулся Брукс, — за мной пришли уже после обеда. Три спесивых рыла из военной полиции. Старший профос и двое рядовых. Выбрали время и место, чтобы взять меня без шума и пыли. Ничего не объясняя отвели на губу, где и заперли.

— Понятно, — ну да, эти события подтвердили, что дело было дрянь. Рапорт, как я понимаю, до начштаба так и не дошел. Видимо у тех, кто сливал информацию было всё схвачено и писарь, который тоже входил в эту компашку, ознакомясь с рапортом, сообщил кому надо, а потом…

А потом, скорее всего, быстро, на коленке состряпали дело о том, что Брукс работает на аграфскую разведку и в одно жало копает тоннель к ядру этой планеты. Ну, или ещё что-то в этом роде. И, судя по тому, что Брукса достаточно быстро приняли, у этих ребят админресурса хватало и их ОПГ была достаточно сильна.

— Ну а дальше меня решили этапировать на орбиту, а потом ещё куда-то. По крайней мере мне так сказали, — он пригубил ещё кофе, которого ему подлил Чиж. Уже, кстати, по третьему разу. Похоже Брукс наш кофеёк распробовал. — и, как я уже сказал, мне помогали. Когда наш конвой остановился в придорожном посёлке, парни взломали автозак, пока конвойные в полном составе утоляли жажду в местном салуне. Дело в том, что мои ребята как-то разузнали, что меня решено было грохнуть при попытке к бегству. Живой я никому нужен не был, ибо если меня не убрать быстро, то что-то из делишек этой мутной компании могло и всплыть. А это им и вовсе не надо было. А потому они решили закрыть вопрос таким надёжным и незатейливым способом… В общем, погрузились мы на багги и задали стрекача. Дня три мотались по этим пескам… Чуть там не засохли, да…

— Но ведь вы с планеты то убрались же как-то? — Дрищ задал вопрос, ответ на который сидел перед ним — да, они убрались, иначе Брукса тут не было бы. Ну да ладно…

— Да, ребята договорились с какими-то знакомыми контрабандистами, и те отвезли нас на орбиту. Но, — тут он хохотнул, — контрабандой. Мы там состыковались с каким-то левым шлюзом. Подозреваю, что это была наглухо нелегальная кустарная врезка. Поскольку шлюзовая камера, через которую мы на станцию попали, была взята с какого-то допотопного фрегата. А после установки её долго ещё допиливали напильниками… Но это не имело значения, так как мы всей компанией таки пробрались на станцию.

— А что, большая была компания? — как бы невзначай поинтересовался Тихий.

— Да не особенно, — вздохнул Брукс, было нас четверо, считая и меня…

— Ага, пробрались вы на станцию, и что дальше? — я уже понял, что рассказ близится к окончанию, и даже примерно представлял, что услышу.

На протяжении всего разговора, кстати, я с помощью своей эмпатии следил за эмоциональным состоянием Брукса. И у меня сложилось впечатление, что он не врёт. Ну, разве только умалчивает пока о каких-то деталях.

Ведь копал он это тухлое дело довольно долго, и должен был нарыть много всякого. А нам рассказал всё быстро, в максимально сокращённом виде. И да, всё сходится. Для него это пока остаётся не зажившей раной. Для нас же это сейчас и вовсе несущественно. А для него всё это произошло считай вчера… И он по прежнему этим живёт.

— А дальше… Мы прикинули, что при таких раскладах нам надо из империи бежать, и подальше. Ибо на нас к тому моменту уже, скорее всего, открыли охоту.

— Ну да, — это Дрищ решил осведомлённость свою показать, — мы в сети нашли розыскной лист…

— В общем, предложил нам какой-то арварец с бегающими глазками, добросить нас до Латоти, — лицо Брукса перекосило. Теперь явно от злобы и желания открутить этому арварцу всё, что можно открутить, — посудина у него была в аварийном состоянии, но мы были не в том положении, чтобы носом крутить.

— Ага, и, что было дальше? — вопрос задал Тихий.

— Помню, как сели в противоперегрузочные кресла. Которые стояли в салоне, замызганном до невозможности, — ответил Брукс. — помню, как от станции отстыковались. Ну и всё. А потом уже припоминаю, как две смазливые девахи весело, с шутками и прибаутками, вытягивали меня из какой-то капсулы. А я немногим от сопли отличался. Ни ногой, ни рукой двинуть толком не мог. И холод почему-то был собачий…

— Ну, тогда я внесу некоторые пояснения. — улыбнулся я, — вас действительно доставили в систему Латоти. Только к моменту прибытия вы спали, так как вас усыпили сразу после того, как вы пристегнулись. — я посмотрел на Брукса, и продолжил. — а усыпили вас просто запустив газ в вентиляцию салона.

— Зачем? — спросил Брукс.

— А затем, что бы потом вас продать, как рабов. — пояснил я побледневшему сержанту, — а пока арварцы искали покупателя, вас всех упаковали в криокапсулы, чтобы вы там лежали тихо, пока время не придёт.

— А вы тогда что тут делаете?

— А мы имели некоторые разногласия с этими курчавыми уродами, — со смехом пояснил я, — и так получилось, что мы этот корабль взяли на абордаж.

— Так у вас и свой отряд есть? — удивился Брукс, — круто вы всё-же поднялись.

— Ну, про это я вам попозже расскажу, — хмыкнул я, — но, справедливости ради следует отметить, что эту лохань мы захватили впятером.