С Кунгурцевой вышло сложнее, чем с Полиной Ивановной. Она всё-таки была женщиной взрослой и привыкла пылкую яркую любовь употреблять исключительно в рафинированном виде, в художественной литературе, к тому же в небольших дозах.

— Не знаю, что на меня нашло тогда, — мрачно сказала она, приняв меня в своём домике. — Просто как-то глупо это всё показалось. Эта свадьба, гости, подарки… Как будто иллюзия. А к чему вас приплела — вовсе недоумеваю. Наверное, из-за высказывания Полины Ивановны что-то в голове щёлкнуло. Надеюсь, вы не приняли всерьёз?

— Я — нет. Да и никто не принял. Всё, понимаете ли, слишком уж было странно. И потом, вы ведь уже знаете, кто за всем этим стоит и почему так получилось.

— Может, и понимаю… Да только голова-то моя, и то, что в ней творится, просто так не выкинешь. Чаю хотите?

— Разумеется. Что ж я, зря пришёл? У меня вот и печенье с собой имеется. Свежее, ещё даже тёплое.

После второй чашки Кунгурцева вздохнула и раскрылась уже полностью.

— Знаю, что по канонам полагается сменить гнев на милость, назначить новую дату свадьбы и обеспечить счастливый финал истории… Ах, что за чушь! Финал у всех историй один и тот же, а всё, что до него, это… — Кунгурцева махнула рукой. — Пустота в душе, Александр Николаевич. Что замуж, что не замуж… Равнодушие. Не замуж проще. Спокойнее. Привычнее…

— Вы, Анна Савельевна, очень мудро сказали: финал один. И финал этот нас всех успокоит. Есть ли резон торопить события?

— А есть ли резон выходить замуж за человека, к которому я ничего не чувствую?

— Вы этого человека видели почитай месяц назад. — Тут я беззастенчиво приврал раза в два как минимум. — И вам не восемнадцать лет, чтобы на одном лишь энтузиазме столько времени по нему вздыхать. Для чувства топливо нужно. Давайте честно: если бы вы с ним прекрасно не уживались, вы бы его у себя дома терпеть не стали.

— Действительно…

— Если, как вы говорите, вам всё равно, то Порфирию Петровичу отнюдь не всё равно. Он по вас очень скучает.

— Правда?

— Истинная.

— Почему вы взялись мыть чашки?

— Потому что засиделись мы с вами, Анна Савельевна, непозволительно долго. Я, видите ли, узнал, в котором часу Дмитриев собирается нанести вам решительный визит и зашёл подготовить почву. Но сделал это тайно, так что теперь в спешке заметаю следы. Ну вот, стучит… Откройте, пожалуйста, окно, я убегу. Теоретически я, конечно, могу пройти и сквозь окно, однако это материал седьмого года обучения магии мельчайших частиц, я же предпочитаю изучать новый материал непосредственно перед занятиями.

— Вы — выдающийся лентяй, Александр Николаевич. Улетучивайтесь.

— Благодарю вас, Анна Савельевна. Счастья вам! До свидания!

Я, пригнувшись, обошёл дом со стороны садика, а когда вышел на улицу, на крыльце уже никого не было.

В результате мы получили комбо, а Фёдор Игнатьевич схватился за сердце. Его поставили перед фактом, что свадьба будет тройная. Ну а какие варианты? Устраивать свадебный баттл, выясняя, к кому предпочтёт пойти тот или иной гость, приглашённый на все мероприятия? Тоже развлечение, но никому не хотелось сражений, всем хотелось любви.

— Вы привносите хаос во всё, к чему прикасаетесь, Александр Николаевич, — сказал мне мой любезный тесть. — Учитывая вашу постоянно декларируемую страсть к спокойной жизни, я не могу этого понять совершенно.

— Путь к спокойной жизни почему-то постоянно лежит через хаос, — пожал я плечами. — Закон мироздания. Ладно вам, Фёдор Игнатьевич! Свадьба будет в три раза веселее. Разве плохо?

— Между прочим, Диана Алексеевна обладает даром в девять Мережковских.

— Как это соотносится с темой нашей беседы?

— Так, что до меня дошли слухи: вы ищете стихийного мага для помощи в родах. Удивительно, что вы умудрились не вспомнить о самом подходящем кандидате.

Я присвистнул. Вот уж действительно…

Вообще, с родами всё как-то начало налаживаться. Главным образом потому, что о проблеме краем уха услышал доктор Снуль.

— Александр Николаевич, — зашептал он мне по секрету ночью в столовой, когда я спустился выпить бокал воды, — вы всё сделали совершенно неправильно. Надо было идти не к медсестре, а к главврачу. И не с пустыми руками. Бутылка, Александр Николаевич, открывает те двери, которых не может открыть женщина. Женщина для акушеров — что? Обыденность. В то время как бутылка — гость куда более интересный.

Невесть почему я решил послушать совета доктора. Приобрёл, проконсультировавшись с Серебряковым, бутылку отменного коньяка и навестил главврача. В результате тем же вечером Диль и Килька занялись ремонтом выгоревшего стихийного корпуса. Диль бы, в общем, и сама справилась, но у Кильки появилось много свободного времени из-за увлечения хозяина, и он старался это время проводить с возлюбленной. Ну а совместный труд, как известно, сближает.

К первому августа здание было готово полностью. Трое акушеров — две женщины и один мужчина — отважно вызвались принимать роды. Разумеется, я им за это хорошо заплатил. Леонид обещал быть на подхвате, Диана Алексеевна, Анна Савельевна и Стефания Порфирьевна также подтвердили участие в проекте.

А потом начались трудности. Таньку обследовали, не без помощи нас с Кунгурцевой, и за неделю до свадьбы вынесли вердикт: надо ложиться на сохранение.

— Под постоянным наблюдением ей будет гораздо лучше, — убеждали меня акушеры. — А главное — спокойнее. Вам же — спокойнее!

Леонид присутствовал тут же. Я, как и всякий обычный человек, обладая знакомым врачом, старался привлекать его для всех подряд консультаций. Посмотрел на него и сейчас. Леонид с важным видом кивнул.

— Увы и ах, Александр Николаевич, вынужден с коллегой согласиться. Понимаю, что Татьяне Фёдоровне хотелось бы посетить свадьбы, однако давайте расставим приоритеты. Иди речь об обыкновенной женщине, и, в случае чего, её можно было бы стремительно доставить в любую лечебницу, где уж как-нибудь бы родила. Но мы говорим о стихийнице. Лично мне кажется, что лучше пусть она будет там, где люди точно знают, чего от неё ждать. Оставьте присматривать Диль, она сообщит нам, когда начнётся, и мы оперативно прибудем.

— Оперативно⁈ — воскликнул я. — Да тут на извозчике ехать — час! Ну, сорок минут, если прямо гнать.

Леонид и акушер-гинеколог (основательная женщина лет сорока) переглянулись и расхохотались.

— Не вижу ничего смешного, — буркнул я.

— Александр Николаевич… — Леонид положил руку мне на плечо. — Роды — процесс не стремительный. Могут и сутки занять.

— Сутки — это, конечно, чересчур, — вытирая платочком глаза под очками, подхватила акушер-гинеколог, — но ваш друг прав. Если вы отправитесь в путь мгновенно, как только начнутся схватки, то, уверяю, успеете прекрасно.

Я промолчал. То, что роды проходят довольно долго, в общем-то, факт общеизвестный, но кому из нас не сломала восприятие реальности фабрика грёз… В фильмах-то дети рождаются по щелчку пальцев, причём, сразу четырёхмесячными. А среднестатистический человек, коим я и являюсь, киношных родов за свою жизнь видит всё-таки больше, чем настоящих. Опять меня нагнало наследие моего родного мира… Хорошо, что тут нет кино. Вообще никто в эту сторону не думал. Да по ощущениям, и не нужно было, и так всё хорошо. Жизнь интересная — спасу нет.

Тут я вынужден оговориться, чтобы не показаться самому себе легкомысленным раздолбаем, который на полном серьёзе выбирает между рожающей супругой и свадебной гулянкой. Со своей стороны я бы охотно использовал любой предлог, чтобы всех гулянок, вместе взятых, избежать. И в моём родном мире, в такой ситуации, меня бы, наверное, поняли. Но здесь я был аристократом, и почти все мои друзья были аристократами. Что самое страшное, моя жена была аристократкой.

— Саша, ты обезумел? — ласково спросила она меня. — Ты хочешь пропустить свадьбу Серебрякова безо всяких на то оснований?

— Тань, у тебя роды могут начать…

— Начнутся — значит, начнутся, тогда и сбежишь. А до тех пор — не вздумай!

Мы стояли в спальне, собирая чемодан для поездки в роддом.

— С их стороны было довольно глупо назначать свадьбу на август, — проворчал я. — Наши сроки, собственно, тайной не были…

— Были, вообще-то. Мы всем сказали месяце на шестом, а то и позже.

— Да, но Серебряков и Дмитриев свои свадьбы назначили уже после того, как узнали!

— Да, но мой папа назначил свадьбу до того, как узнал. И Серебряков с Дмитриевым, вообще-то, поступили весьма благоразумно, собрав все свадьбы в одну дату, чтобы не дёргать нас лишнего. Саша, ты обязательно идёшь, это даже не обсуждается. Достаточно того, что я буду вынуждена пропустить бракосочетание отца, это разрывает мне сердце, но я покоряюсь врачам.

— Но…

— Саша, нет! Поверь мне, в некоторых вещах я понимаю лучше тебя, потому как родилась тут и выросла. Если ты не явишься, об этом даже «Лезвие слова» промолчать не сможет. От тебя все отвернутся.

— Да и чёрт с ними в таком случае, в самом-то деле!

— Я не готова сказать про своего отца, что чёрт с ним, в самом-то деле. Ну, пожалуйста. Сходи. Я бы очень хотела пойти с тобой…

— Врёшь, — грустно сказал я, глядя в хитрые глаза супруги.

— Вру, — согласилась она и сунула в чемодан сразу четыре книги с прикроватной тумбочки. Зараза мелкая…

* * *

Статья в газете «Лезвие слова» от 07.08.2026 г. Заголовок: «Три свадьбы и одно родоразрешение»:

'День выдался ясный и прозрачный, как слеза праведницы. Купола храма сияли ярче самого солнца. По самым скромным оценкам одних только гостей собралось больше сотни человек, и, разумеется, не обошлось без зевак. Не каждый день такие события в городе. Три знаменательных, в своём роде, свадьбы — в один день.

Господин Серебряков, один из виднейших аристократов Белодолска; госпожа Кунгурцева, заместитель ректора старейшей академии; собственно, ректор этой самой академии, тесть небезызвестного господина Соровского; госпожа Иорданская, выдающийся преподаватель магии земли.

Присуствие большого числа зевак объяснялось желанием людей увидеть скандал, но, к их и наших уважаемых коллег из «Последних известий» большому разочарованию, скандала не было. Несколько растерянно выглядел молодой священник, признавшийся, что ещё ни разу в жизни ему не приходилось венчать сразу три пары одномоментно, однако он справился.

Привели невест. К великому сожалению, ни одну из них уже не сумел привести настоящий отец, поэтому роли взяли на себя другие люди. Прасковью Ивановну вёл Леонид Владимирович Сокольников; госпожу Иорданскую — граф Александр Николаевич; госпожу Кунгурцеву — Фадей Фадеевич Жидкий, прокурор.

После означенные господа поменялись ролями. В качестве шаферов они держали над головами брачующихся венцы. Господин Соровский был шафером господина Серебрякова, Фадей Фадеевич выступил на стороне г-на Дмитриева, заключающего брак с госпожой Кунгурцевой, а господин Сокольников оказал честь Фёдору Игнатьевичу.

В качестве подруг невест выступили студентки академии на Пятницкой: г-жи Вознесенская, Акопова и [имя по загадочным причинам не пропечаталось].

Вынесли кольца. После небольшой путаницы молодые успешно ими обменялись. Перед аналоем пришлось становиться всё же по очереди. Изумительно пел хор. К концу третьего обряда священник немного осип, но держался хорошо. Каждую новую пару, прошедшую обряд, толпа приветствовала громкими криками.

Последними обвенчались г-н и г-жа Дмитриевы. А сразу после этого возле Александра Николаевича образовалась его фамильяр с волосами, покрытыми платком. Перекрестившись, она что-то зашептала хозяину на ухо. Тот бросился к тестю, где обменялся репликами с ним, новоиспечённой г-жой Серебряковой, Дианой Алексеевной, и г-дином Сокольниковым. Г-н Серебряков услышал что-то из этих слов и провозгласил: «Едем все моментально!»

Множество экипажей в спешке отъехало от храма. Наш корреспондент, не желая оставаться в стороне от событий, также поймал извозчика и велел ему следовать за загадочным кортежем.

Как выяснилось полтора часа спустя (на дорогах были заторы), целью нашего путешествия было родильное отделение, а точнее особый его корпус, предназначенный для родоразрешения стихийных магов женского пола.

Здание представляло собою инфернальное зрелище. Из всех окон и дверей рвалось пламя, а вокруг носился паникующий енот. Войти внутрь не представлялось возможным, хотя Диана Алексеевна Соровская осуществляла отважные попытки при поддержке г-на Соровского. Суета была страшная, а затем она по непонятным причинам унялась, и все стали просто ждать.

Временами пламя успокаивалось, но стоило кому-то сделать шаг к зданию, как вспыхивало вновь. В какой-то момент у здания сорвало крышу, которая со страшным грохотом упала, к счастью, в стороне от людей.

Уже вечерело, когда в дверном проёме (дверь давно выгорела) появилась фамильяр Александра Николаевича, удостоенная медали от Его Величества, Дилемма Эдуардовна. В двух руках она несла двоих закутанных в пелёнки младенцев. Толпа рванулась навстречу, но Дилемма Эдуардовна резко прикрикнула, что, во-первых, никто, кроме отца, не дотронется до детей, или она переломает всем руки; а, во-вторых, если кто-то, кроме супруга, попытается войти в здание, она также сломает им ноги. Причиной сему было нежелание роженицы принимать посетителей. Как удалось выяснить нашему корреспонденту, конфуз заключался в том, что в ходе родов на ней сгорела и та немногочисленная одежда, что была изначально. Сгорела ли койка, и лежит ли обнажённая госпожа Соровская на пепелище, выяснить не удалось, и сии подробности остались тайной.

Таким образом, г-н и г-жа Соровские сделались отцом и матерью двух здоровых и вполне замечательных малышей. Наш корреспондент имел удовольствие видеть их близко и должен отметить, что у девочки глаза матери, тогда как цвет глаз мальчика пока ещё не определяется.

Таким образом в один прекрасный день мир обогатился тремя новыми супружескими парами и двумя многообещающими детьми. Пожелаем же счастья им всем!'

Заметка в газете «Лезвие слова» от 14.08.2026:

«С прискорбием вынуждены сообщить, что наш лучший корреспондент и главный редактор Иннокентий Евгеньевич Смирнов трагически упал с лестницы и ныне пребывает в больнице. Однако его жизни ничто не угрожает, и он уже пытается вернуться к исполнению служебных обязанностей. По его просьбе печатаем опровержение материалу от 07.08.2026. Одежда на г-же Соровской не горела, кровать также уцелела, наш корреспондент ошибся. Для сомневающихся: косвенным образом об ошибке свидетельствует то, что Дилемма Эдуардовна выходила в абсолютно целой одежде, только помятой и с засученными рукавами, а также то, что дети были завёрнуты в необгоревшие пелёнки. Приносим извинения чете Соровских за допущенную неточность».

Рекламное объявление в газете «Лезвие слова» от 11.09.2026:

«Ваше представление о досуге изменится раз и навсегда с настольной игрой „Отлупить Кешу“! В меру сложная, удивительно увлекательная игра богато проиллюстрирована фамильяром графа Соровского и напечатана в нашей новой типографии. Вы можете спрашивать игру в магазинах игрушек и книжных магазинах. Играйте в кругу семьи и с друзьями! Цель игры — отыскать в Белодолске одного прохиндея и научить его уму-разуму при помощи разнообразных средств, доступных в виде карточек. Будьте осторожны! Негодник может ускользнуть, и вам придётся искать его снова. Вам гарантированы здоровый смех и много часов проведённого с удовольствием времени. Престижнейший клуб города „Зелёная лампа“ назвал игру „Отлупить Кешу“ своим излюбленным развлечением. Приобщитесь к выбору элит!»