Видимо Скверну спровоцировала неизвестная жижа с нательного флакона волхва. Чем бы он не брызнул в Забаву, но ее хворь решила показать себя во всей красе. Уродливые корни вырывались сквозь одежду несчастной царевны, словно кривые паучьи лапы.

Я мысленно пожалел, что ввязался в эту сомнительную авантюру.

— Батюшки! — тонко пискнул кто-то из-под кровати.

Не прошло и нескольких секунд, как корни расползлись по комнате. Забава болталась в центре, словно безвольная кукла. Красивое лицо девушки стало бесстрастным, лишь тонкая струйка крови вытекла из края рта.

Всеслав выхватил меч и бесстрашно бросился на помощь дочери, не до конца понимая, что делать. Я остановил его на полпути и посоветовал:

— Не вмешивайся.

— Но как же?..

Царь умолк на полуслове, когда один из корней схватил волхва за щиколотку, вздернул в воздух, а потом вышвырнул в окно, словно справный мужик ничего не весил. Целитель с воплем скрылся в темноте. Судя по звуку, он врезался во что-то, возможно в крышу пристройки, после чего скатился вниз, ударился о землю и заорал пуще прежнего.

Выжил-таки.

Повезло.

А повезет ли мне?

Угрожающе дергавшиеся корни красноречиво намекали, что «нет». Если только прямо сейчас обернуться птицей, выпорхнуть в окно, улететь в родной лес, где можно всю ночь смотреть на звезды с крыши дома и пить хреновуху.

И вроде вполне себе вариант. Но я с детства не принимаю удобных для себя решений. Знаю, что не усну, если не помогу тому, кто в том нуждался. Да и обещал, что попробую девушку спасти. А назвался груздем — полезай в кузовок. И лучше не гляди, что там лежало до тебя.

Во что я ввязался? Эх, не было печали…

— Уходи, — шепнул я царю. — Только мешать будешь.

— Но Забава!..

Скверна уже тянулась к нам своими отростками.

— Уходи! — я с силой оттолкнул крепкого мужчину назад.

Царь пролетел через половину комнаты и врезался в сыновей, которые ломились внутрь. Все втроем они вывалились в коридор, и корни скверны захлопнули дверь, намертво зафиксировав ее. Теперь точно никто не войдет.

И не выйдет.

— Ну, спасибо, наверное, — пробормотал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Корни устремились ко мне, но замерли в нерешительности, когда на месте человека появился медведь. Прежде чем отростки отпрянули, я оторвал несколько из них и отшвырнул прочь. Судя по непроницаемому лицу Забавы, она при этом ничего не почувствовала. На миг мне даже показалось, что девушка мертва. Но обостренный звериный слух различил слабое биение сердца.

Скверна предприняла отчаянную попытку разобраться со мной: ее отростки мгновенно обвились вокруг моих лап и растянули их в стороны. Однако за миг до того, как меня разорвало бы на части, я уменьшился и легко выскользнул из цепких и смертельных объятий. Медведь стал ловкой рысью. Разминувшись с новыми отростками, я прыгнул на подоконник, с него на стену и, оттолкнувшись, оказался сзади Забавы.

Медвежий рев заставил терем вздрогнуть. Острые кривые когти впились в уродливый нарост на спине девушки, из которого торчали безобразные отростки. Один мощный рывок, и корни безвольно упали на пол. Я едва успел подхватить Забаву. Ее изможденное тело казалось совершенно невесомым.

Царевна с трудом открыла затуманенные глаза, слабо улыбнулась и коснулась моей морды. Едва слышно она прошептала:

— Мишка, а ты чего такой смурной?.. — после чего безвольно повисла на моих руках.

Я глухо зарычал, когда заметил, как из спины Забавы снова поползли робкие ростки скверны.

Ничего не кончилось.

— Так ей не поможешь, — раздался голос из-под кровати и тут же предо мной оказался опрятный старичок ростом меньше, чем полметра. Его густая белоснежная борода волочилась по полу, а под кустистыми бровями сияли два пытливых глаза.

Слова домового меня разозлили. Звериный нрав вспыльчив, поэтому во избежание непредвиденных ситуаций, мне пришлось скинуть личину медведя и принять человеческий облик.

— Скажи чего-нибудь, чего я не знаю.

Домовой на мгновение призадумался. После чего выдал:

— Кашу маслом очень даже можно испортить.

— Уже лучше. Но хотелось бы что-нибудь по делу.

— Ишь, какой выискался, — заворчал крохотный старичок. — Явился, терем чуть не разгромил, так еще и указывает. Я, знаешь ли…

Входная дверь слетела с петель, и в комнату вбежал царь с сыновьями. За их спинами замерли воины, между которыми отчаянно старался протиснуться чудом выживший волхв. Я по природе своей не отличаюсь жестокостью, но этого человека предпочел бы больше не видеть.

Домовой тут же испарился: секунду назад стоял рядом, а теперь от него и след простыл.

— Что тут творится? — царь переводил настороженный взгляд со своей дочери на меня и обратно.

— Крадет он Забаву! — заверещал волхв из-за спин бойцов. — Лешачихой хочет…

— Тихо! — рявкнул Всеслав, после чего повторил свой вопрос уже спокойнее. — Что тут творится, леший?

— Сам не видишь? — я взглядом указал царю на корни, что вновь увивали тело его дочери. — Что-то спровоцировало скверну, и это едва не стоило многим жизни. Чем твой колдун плеснул на девушку?

— Это я-то колдун⁈ — волхв все же протиснулся в комнату и принялся раздувать румяные щеки. — Я Светлан — царский волхв. А ты…

— Спрашивал царя, а не тебя, — прервал я волхва.

Тот чуть не захлебнулся от обиды и злости.

— Чем? — Всеслав повернулся к Светлану и глянул на него так, что грузный мужчина сжался. Теперь он выглядел нашкодившим школьником младших классов, которого в коридоре поймал строгий директор.

— Живой водой, — тихонько пискнул он.

Я закатил глаза — только полный идиот додумался бы брызгать живой водой на злобные и кровожадные растения. Это лишь ускорило их рост.

— Отдел кадров у тебя работает хуже некуда.

— Чего? — царь перевел суровый взгляд на меня.

— Корни, что жизни твоей дочери не дают, от живой воды только сильнее стали.

— Брешет он! — заверещал волхв.

Я рыкнул, и толстяка, как ветром сдуло — он спрятался за спины воинов и теперь злобно зыркал на меня с безопасного, по его мнению, расстояния. Но опасался Светлан зря — мне бы и в голову не пришло марать об него руки. И пусть добрый подзатыльник ему бы не помешал, но у меня других дел хватает.

Царь Всеслав смял лицо широкой ладонью и медленно выдохнул. Жестом он велел воинам уйти. В комнате остались только мы. Два царевича и волхв топтались у порога. Владыка Тридесятого царства поначалу хотел прогнать и их, но потом только махнул рукой и повернулся ко мне.

— Помочь Забаве сможешь?

Я аккуратно положил девушку на кровать и перевернул на живот, чтобы рассмотреть очаг Скверны, находящийся точно между худых лопаток. Место поражения выглядело не так, как у зверей. Да, оно казалось чужеродным и являлось таковым, но кожа по краям корней оставалась целой и не кровоточила.

Однако даже в полутьме я заметил зажившие шрамы.

— Пытались вырезать?

— Один заморский лекарь, — Всеслав кивнул. — Говорил, что у него все получится, да голову потерял.

— Казнили?

— Нет, — царь пригладил бороду. — Что мы, разбойники какие? Корни эти его сгубили. Сначала руки поломали, а потом и того… — он резко провел по шее ребром ладони. — Мы и сделать-то ничего не успели.

— А после этого скверна на кого-то еще напала?

Всеслав покачал головой.

— Нет, но разрослась пуще прежнего, словно кровью напиталась, как рожь дождем.

Мы помолчали.

— По взгляду твоему вижу, что тебе такое не в диковинку, — медленно произнес царь, тяжело опускаясь на кровать рядом с дочерью. Он нежно погладил ее по руке, к которой тут же потянулись отрастающие корни. Пока они были слишком тонкими и слабыми, чтобы навредить человеку, так что Всеслав просто отмахнулся от них, как от мошкары. — Да и сам говорил, что скотину с таким недугом видел.

— А ты нет?

Царь выразительно поглядел на меня и вздохнул.

— Видел. Еще как видел. По моему приказу ее забивают и сжигают. Но за всеми не уследишь. Кто-то вот, — он позволил себе кривую ухмылку, — к лешему за помощью обратился. Ты, как мне сказали, Белояр из Белоярского леса. Это южный край моих владений. Значит, там деревенские отличились?

— Это сейчас важно?

— Не важно, — согласился Всеслав. — Просто от нечисти у нас одни беды, сколько себя помню. Не думал, что кто-то из ваших на помощь придет.

— Времена меняются, — задумчиво протянул я, срезав несколько корней острым когтем. — Лешие тоже.

— Ты значит, новый? — царь не выглядел удивленным. — То-то мне показалось, что на старика Белояра не похож.

— Ты знал моего предшественника?

— Видел разок, когда царствовать начал, — кивнул Всеслав. — Но мы лишь договорились друг к другу не лезть, на том и разошлись. А ты, значит, ученик его?

— Скорее замена, — пробормотал я. — Когда в себя пришел, то прошлого лешего нигде не было, да и другие лесные обитатели не знают, куда он подевался.

— Сгинул небось, окаянный, — брякнул Светлан и тут же прикусил язык, наткнувшись на мой суровый взгляд.

— Так что с этой заразой? — вернулся к теме царь. — Скотина, знаю, хворает, но никого из людей кроме моей дочки эта скверна не коснулась.

— Потому что она ее разносит, — озвучил я то, что знал и сам Всеслав.

— Ты на сестрицу-то не наговаривай! — царевичи одновременно шагнули ко мне, но отец остановил их властным жестом.

— Он все верно говорит, — медленно произнес Всеслав. — Как только Забаве хуже стало, так и животина хворать начала.

— И, возможно, заражение людей лишь дело времени.

Царь нехотя кивнул и печально посмотрел на дочь. Мне не хотелось знать, что за мысли сейчас роятся в его голове. Как правитель, он должен был оберегать свой народ, но как отец — жалел свою дочь.

— Я все испробовал, — глухо произнес Всеслав. Говоря эти слова, он осунулся и будто бы постарел лет на десять. Взгляд светлых глаз уперся в стену. — Не знаю, как и быть…

— Предков молить надобно! — тут же подскочил к владыке Светлан. — Лишь они судьбами людскими ведают. Задобрить их надлежит. Дары поднести и…

— И что? — Всеслав встал и смерил ведуна тяжелым взглядом. — Мы уже делали по-твоему, но ничего не изменилось. Забаве с каждым днем все хуже.

— Делали, — не стал спорить Светлан, но тут же поджал губы и поднял толстый указательный палец. — Но делали без уважения. Надобно…

— Я сам решу, что надобно, а что нет. — Сурово отрезал Всеслав.

— Гнев богов на себя навлечешь, царь-батюшка, — зловеще забормотал Светлан. — Коли так станется, то…

Мне надоело слушать размытые речи волхва. Они мешали думать.

— Ты сам заткнешься или тебе помочь? — учтиво поинтересовался я.

Светлан тут же насупился, но язык прикусил, лишь напоследок бросив:

— Мое дело — тебя предупредить, царь.

— И ты это сделал. Теперь довольно.

Волхв сердито засопел и демонстративно ушел за дверь. Туда же Всеслав выпроводил и своих сыновей, чтобы никто не мешал нашему с ним разговору. Подвинувшись ко мне поближе, он понизил голос до шепота.

— Что думаешь, Белояр?

— А с чего тебя интересуют мои мысли? — хмыкнул я. — Мы же едва знакомы.

— Да я кого угодно послушать рад, если дочку спасти получится.

Я внимательно посмотрел в глаза собеседника. Сейчас передо мной сидел не царь Тридесятого царства, а любящий отец, готовый на все, лишь бы помочь дочери.

Вот только у меня не было ответов, которые ему нужны…

— Возможно, на людей Скверна и не перекинется, — принялся вслух рассуждать я. — Скотина болеет, но с твоей дочерью она при этом никак не контактировала, да и друг с другом тоже. Значит, распространяется не через прямой контакт, а как-то иначе. Или же Забава могла начать разносить хворь еще в детстве. Она много ездила по царству?

— Да какой там, — Всеслав встал и подошел к разбитому окну, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух. — Когда моя жена ее под сердцем носила, то тяжело болела. Но переживала не за себя, а за дочку. Ходила по всяким бабкам, да колдунам, богов молила, что только не делала, лишь бы дитя от гибели отгородить. Как-то она пропала. Искали семь дней и семь ночей. Нигде не было. А потом сама вернулась уже спокойная и довольная. На вопросы не отвечала. Повторяла лишь, что теперь все хорошо будет…

По тяжелому взгляду Всеслава я понял, что хорошо не стало.

— Людмила жизнь Забаве дала ценой своей собственной. Она мне сказать что-то хотела, да так и не смогла. Не успела.

— Соболезную.

Царь слабо кивнул.

— Дочка с рождения слабой была. Думали, не выживет. Но все иначе сложилось. Пусть она из хором наших никуда не выходила, но на ногах стоять могла, прясть, петь и смеяться. А потом вдруг разом хуже ей сделалось.

— Когда ей исполнилось двадцать зим? — припомнил я слова царевича.

— Верно, — кивнул Всеслав. — День в день. Тебе Иван рассказал?

— Он самый.

— Путь он умом и не блещет, но добрый малый. Самый младший у меня, от второй жены. Старшие сыновья его до сих пор не принимают, одна лишь Забава его всегда жалела. Они крепко сдружились. Поэтому-то он ради нее на все и готов.

Мы снова замолчали.

— Судя по тому, что я услышал, на болезнь это не слишком похоже, — признал я, наблюдая, как ростки Скверны извиваются, словно маленькие змеи. — По крайней мере, мне не известны такие хвори, что ровно в день рождения случаются. Разве что совпадение, но уж слишком странное. Да и никто в тереме не заразился…

— Проклятье мы тоже снять пытались, — поведал мне Всеслав. — Но и тут ничего не получилось. Все извелись, да и сама Забава, бедняжка, намучилась. Смотри, как исхудала.

Я вновь опустил взгляд на изможденную девушку. Она напоминала мне прекрасный, но увядающий цветок. Если его не пересадить, то…

— Хм, — я потер подбородок.

— Придумал что? — незамедлительно встрепенулся царь.

— Есть одна идея, — я все еще находился в раздумьях.

— Не тяни! — потребовал Всеслав, вскакивая на ноги. Если бы кто-то ему сказал, что ради спасения дочери нужно бежать за тридевять земель, он бы немедля сорвался с места.

Но бежать никуда не требовалось. По крайней мере, царю.

— В моем лесу звери не болеют, — неспешно произнес я. — Хворый пес у границы крутился, но вглубь не сунулся, будто боялся. Может, там удастся хотя бы замедлить хворь. Но может получиться так, что я сам вместе с твоей дочерью заразу домой перенесу, а может ей самой хуже станет…

Я задумался. С одной стороны — риски имелись, причем значительные. С другой — если Скверна сможет забраться в мой лес, она сделает это сама рано или поздно. Девушка же, судя по истощению, долго не протянет. Но стоит ли форсировать события?

Мои размышления прервал решительный голос Всеслава.

— Ладно. Забирай Забаву.

Прежде чем я успел хоть как-то отреагировать, в комнату буквально влетел Светлан и бухнулся на колени перед Всеславом.

— Царь батюшка, да как же⁈ — затараторил он. — Обманывает же тебя нелюдь окаянная! Забава наша Лешачихой станет и…

— Да хоть кем! — царь не выдержал и топнул так, что даже пол вздрогнул. — Коли жива будет, мне уже в радость.

— А моего мнения никто не желает спросить? — как бы между делом поинтересовался я.

Всеслав вскинул бровь.

— Ты же сам сказал, что хочешь помочь.

— Да, но…

— Вот и помогай. — Почувствовав слабую надежду, царь вцепился в нее, как утопающий в спасательный круг. — А не то…

— Так, — я тоже поднялся и встал перед Всеславом. — Я все понимаю. Но ультиматумов не потерплю.

— Кого? — одновременно спросили и царь, и волхв.

— Угрожать мне не надо.

— Не царское это дело, угрожать, — не растерялся Всеслав и с достоинством выдержал мой взгляд. — Цари обещают. Так вот, Белояр, слово тебе даю: не поможешь — сожгу твой лес дотла.

Это спорное заявление проверять мне крайне не хотелось.

— Слово «дипломатия» тебе о чем-то говорит? — устало задал я чисто риторический вопрос. Кажется, мой собеседник не учел одну небольшую деталь — он может оказаться в опасной близости от медведя, и тогда все закончится здесь и сейчас.

Всеслав мои слова проигнорировал. Он продолжал стоять столбом и глядеть на меня со смесью отчаяния и надежды. Если прямо сейчас он получит отказ, то точно бросится на меня с кулаками. Шансов у Всеслава попросту нет, но ему на это плевать. А мне вот не плевать — я пришел сюда не проливать кровь, да и ссорится с царем — не лучшая идея.

Забава вдруг закашлялась и кое-как перевернулась на бок. Приподняв дрожащую голову, она обвела всех присутствующих рассеянным взглядом и заплетающимся языком спросила:

— А где мишка?

Никто не ответил.

— Ушел, — произнес я, когда пауза затянулась. — Но звал тебя к себе в гости. Пойдешь?

— Я бы сходила, — Забава устало откинулась на шкуры и рассеянно поглядела на потолок. — Но сил нет.

Не говоря ни слова, я легко поднял ее на руки.

— От тебя вкусно пахнет, — прошептала девушка. — Травой, цветами да ягодами… и медом, липовым, — она не договорила и зашлась надрывным кашлем. В очередной раз согнувшись чуть ли не пополам, царевна потеряла сознание.

— Ничего не обещаю, — с девушкой на руках я прошел мимо Всеслава и остановился у окна. — Но сделаю все, что смогу.

Царь проводил меня суровым взглядом.

— Справишься — озолочу. Нет…

— Слушай, царь, — проникновенно произнес я вполоборота. — Я к тебе с добром пришел и добра в ответ жду. Ты или тон смени, или мы точно не подружимся.

Всеслав немного помолчал и стиснул рукоять висевшего на поясе кинжала так, что побелели костяшки его пальцев. Светлан ехидно улыбнулся, явно ожидая настоящей бури. Но царь оказался куда умнее, чем того хотелось бы волхву.

— Прости мои слова, — сказал Всеслав. — Жду от тебя вестей через десять дней. Хороших или плохих — как получится.

— Другое дело, — удовлетворенно кивнул я и покосился на волхва. — А ты, лучше мне на глаза лишний раз не показывайся.

Выпрыгнув в окно вместе с девушкой, я ловко проскользил по крыше, перемахнул на пристройку, с нее на дерево и легко приземлился прямо перед ошалевшим Иваном. Он как раз только-только вошел в ворота.

— А? Что? Как? — оторопел парнишка.

— Лось мой где?

— Там, — царевич рассеянно указал туда, откуда пришел.

Я кивнул ему, и двинулся к воротам, где меня терпеливо дожидался рогатый скакун.

— Забава поправится? — прокричал мне вслед Иван.

— Время покажет, — ответил я, и тихо повторил, — время покажет.