— Яр-р-р-р! — от громогласного рыка стены моей избушки задрожали.

— Батюшки! — пискнул Кузьмич, тут же скрывшись в неизвестном направлении и прихватив с собой еще и Дусю, которая, когда надо, соображала куда медленнее обычного.

Я же сохранил спокойствие и шагнул навстречу огромному антропоморфному волку, чья густая длинная шерсть угрожающе топорщилась в разные стороны, а налитые кровью глаза источали лишь ярость. Однако заботил меня вовсе не вид волколака — их в моем лесу хоть отбавляй, а то, что он принес в мой дом.

Точнее кого.

Невысокий тощий мальчишка лет девяти едва дышал и непрерывно стонал. Он был весь в крови: ярко-алые капли контрастировали с мертвенно-бледной кожей. Одного взгляда на пацана мне хватило, чтобы понять все без слов. Быстрым движением я смахнул со стола кухонную утварь и легко передвинул его на середину комнаты.

— Опять? — я жестом велел волколаку положить мальчишку на столешницу.

— Нер-р-р-радивый он у меня, — печально произнес волколак, аккуратно укладывая ребенка на стол, временно исполнявший роль кушетки.

— Бедняжка, — голос Забавы не выражал страха. В нем звучали искреннее сочувствие и тревога. — Что с ним сталось?

— Кузьмич! — гаркнул я, оттесняя мохнатую просительницу от стола и начиная беглый осмотр пострадавшего. — Тащи родниковую воду, ткань и пучок трав. Тот, в котором крапива, подорожник, репейник и васильки.

— К людям он ходить повадился, — волколак встряхнулся, сбрасывая клоки шерсти прямо на пол и обратился стройной подтянутой женщиной средних лет с длинной и пышной черно-серой косой. Она одернула простую походную одежду и посмотрела на меня необычными ярко-желтыми глазами. — Поможешь братцу, Яр?

— Помогу, — чуть раздраженно бросил я, не желая отвлекаться от пациента. — Только не мешай.

Рядом со мной появился Кузьмич с кадушкой воды и мотком тряпья подмышкой. Рядом с ним встала Дуся, которая в кои-то веки раз не напортачила и дала мне нужный пучок с травами, а вместе с ним и ступку с пестом.

— Спасибо, — быстро поблагодарил я, когтем срезая с мальчишки окровавленную одежду. Под ней обнаружилась куча ссадин, синяков и кровоподтеков. Старых хватало, но новых было куда больше. Но все они оказались незначительными. Основной моей заботой стали два сильных рассечения на голове.

— Он еще не может обращаться. Так бы раны сами зажили, — женщина-волколак выглянула из-за моего плеча. — Антипушка…

— Варвара, не мешай, — теперь рыкнул уже я.

— Пойдем, — царевна взяла сестру Антипа за руку и отвела в сторону, усадив на кровать. — Ты Варвара, да? Меня Забавой зовут. Не переживай, леший поможет твоему брату.

— Куда ж я денусь-то, — буркнул я, энергично измельчая травы в ступке. — Кузьмич, намочи ткань и промой раны. Но аккуратно. Дуся! Ты не лезь. Иди лучше гостье предложи чего-нибудь.

— Не надо! — тут же отказалась Варя, которая не понаслышке знала, на что способна кикимора.

В прошлый раз Дуся обварила ее бедро кипятком. Благо, регенерация у волколаков была сверхбыстрой, так что даже следа не осталось. А вот моя низкорослая помощница в тот день едва не лишилась головы — характер у Вари непростой. Как и всё ее племя, эта женщина вспыльчива и скора на расправу. В тот раз мне пришлось позабыть о принципах не драться с женщинами и как следует наподдать ей, чтобы успокоить. Инцидент вышел неприятный. Но с тех пор Варя поглядывала на меня исключительно с уважением. Хотя виделись мы всего трижды и то по одному и тому же поводу.

— Антипка опять к людям ходил, — поделилась женщина, нервно теребя свою косу.

— Оно и немудрено, — отозвался я, нанося полученную из трав мазь на промытые Кузьмичом раны парнишки. — Среди волколаков у него ровесников нет. Скучно мальчишке, вот и лезет к погодкам. Это они его так?

— Нет, — Варя замотала головой. — Те, что стар-р-р-рше, — в приятном и чуть хрипловатом голосе женщины прорезались кровожадные нотки.

— Тише-тише, — попыталась успокоить волчицу Забава. — Все будет хорошо. Правда же? — этот вопрос предназначался уже мне.

— Да. — Без раздумий отозвался я. — Но только если Антипка наберется уму-разуму раньше, чем ему окончательно голову проломят. Ну или хотя бы впервые обратится волком, чтобы организм полностью перестроился и смог сам раны заживлять. Я — леший, а не лекарь.

— Но ты же поможешь⁈ — Варя вновь вскочила и подбежала ко мне.

— Помогу, как и в прошлый, и в позапрошлый разы. — Терпеливо ответил я, пробуждая в сознании память леса. Волколаки лишь наполовину волки, а на другую половину они люди, поэтому сила лешего на них не действовала, как на простое зверье. Придется выкручиваться иначе. — Кузьмич, тащи мёд, а еще белую грязь возьми, она на верхней полке в глиняном горшке. И болотную тину прихвати. Она в кувшине рядом.

— За что они так с ребенком? — Забава обошла стол с другой стороны и осторожно взяла дрожащую руку мальчика в свои ладони.

— Ты откуда такая взялась? — Варя будто впервые увидела девушку.

Царевна захлопала длинными ресницами.

— Из отчего дома, что в Тридесятом царстве.

— А что тут делаешь? — глаза волчицы подозрительно сузились. Она подошла к царевне, которая оказалась на голову ниже нее, и поглядела на ту сверху вниз.

— Проходит курс лечения, как и твой брат, — прервал я отвлекавший меня от дела разговор.

Появился Кузьмич и принес мед с глиной. Дуся притащила болотную тину, в которой каким-то чудом умудрилась перемазаться с ног до головы. К счастью, на дне кувшина еще осталось достаточное количество пахучей жижи, чтобы целебная мазь получилась нужной консистенции. Осталось лишь смешать все в нужных пропорциях и нанести на открытые раны. Этим я и занялся.

— И чем хвораешь? — продолжила расспрос царевны Варвара, но уже на полтона тише.

— Даже не знаю, как сказать, — замялась Забава.

— Языком, — подсказала волчица.

— Тишина в палате, — напомнил я. Уж не знаю, почему Варвара начала так себя вести, но сейчас мне точно не до этого. Можно было, конечно, велеть женщинам вообще покинуть помещение, но оставлять царевну наедине с волколаком показалось мне не лучшей идеей.

— Прости, — пискнула Забава.

Варвара лишь фыркнула, но говорить ничего не стала. Немного потоптавшись на месте, она еще раз взглянула на брата, убедилась, что его щеки начали розоветь, а дыхание выровнялось, и вышла из комнаты. Тихо скрипнула входная дверь.

— Она тяжело заводит друзей, — успокоил я Забаву, которая наверняка хотела спросить о поведении гостьи, но не решалась.

— Отчего же так?

— Обычно волколаки живут обособлено. Стаями. — Пояснил я. — Других друзей им не надо. Ну, разве что вот этому неймется. — Убедившись, что мазь остановила кровь, и жизни Антипа больше ничего не угрожает, я, наконец, выдохнул и вытер руки остатками ткани.

— Еще чего-нибудь надобно? — деловито осведомился Кузьмич.

Стоило мне покачать головой, как домовой тут же засуетился, убирая прочь все лишнее. Дуся помогала ему по мере сил: испачкала медом, уронила горшок с грязью, запуталась в испачканной ткани и укатилась в другую комнату с тихим воем.

Проигнорировав суету, я осторожно взял прекратившего стонать мальчишку на руки и отнес на кровать. Забава неотступно следовала за мной.

— Придется тебе сегодня на полатях поспать, — сообщил я ей. — За пареньком присмотр нужен. Сегодня тут ночевать останется.

Царевна кивнула и спросила:

— Он поправится?

Я потрогал лоб Антипки, померил пульс и еще раз осмотрел ссадины. Ничего серьезного. По крайней мере, теперь.

— Куда ж он денется-то, — я оставил мальчишку в покое и накрыл теплыми шкурами. — Уже завтра в себя придет и получит нагоняй от сестры. Кстати, — мой взгляд скользнул по комнате, — где она?

— Дык, ушла ж, — в комнату вернулся Кузьмич с веником и принялся подметать сор и шерсть, которые недавно принесла с собой незваная гостья. Стоило ему собрать небольшую кучку, как влетевшая следом Дуся врезалась в нее, разметала шерсть волколака по комнате и чуть не зарядила выпущенным из рук совком домовому в лоб.

Мне показалось, что совсем недавно я слышал шаги Варвары на крыльце.

— Так пусть вернется. Позови ее.

— Она совсем ушла, — пояснил Кузьмич, вновь принявшись сметать шерсть в одну кучку и отгонять веником жаждущую помочь ему кикимору.

— Что б тебя, Варя! — в сердца бросил я и направился к выходу. — Забава, — обернувшись в дверях произнес я. — Пригляди за Антипкой. Он вряд ли проснется до заката, но если что — объясни ему все и напои чем-нибудь теплым. Кузьмич подсобит.

— Сделаю, — метким броском веника домовой загнал кикимору за печку и кивнул мне.

— А ты скоро обернешься? — спросила Забава.

— Скоро.

Покинув дом, я шумно втянул носом свежий и чистый лесной воздух. Он мгновенно поведал мне о многом: неподалеку бродил молодой лось, стая волков перебиралась с севера чуть южнее, наверное, встревожились из-за запаха Варвары, большой старый уж под пнем рядом с моим домом не наелся дождевыми червями и поймал мышь. А ведь я говорил ей, что она добегается, если не перестанет таскать у меня сушеные грибы. Зря не послушала.

Листва зашелестела, радуясь тому, что скоро снова начнется дождь, а к вечеру распогодится. Ветер, словно решив подразнить деревья, сменил направление и принес с собой новые запахи. Теперь я почуял Варвару. Она стремительно отдалялась от моего жилища и двигалась на опушку леса, а там…

— Никак вы, вашу мать, не научитесь, — пробормотал я, ощущая людской дух, смешанный с запахом железа и пепла. Не хватило сельским дуракам камнями мальчишку закидать, решили найти и еще поглумиться. Идиоты, конечно, заслуживали наказания, но если Варвара доберется до них первой, то крови прольется куда больше.

Я мог бы шагнуть сквозь лес, но тогда рисковал потерять след волчицы. Возможно, следовало сначала поговорить с людьми, но я решил в первую очередь перехватить Варю — нечего селянам видеть, как мы вздорим, а то еще сильнее в себя поверят. Да и сама женщина может сменить курс и побежать к своей стае, чтобы все им рассказать. Тогда уж бойня станет практически неизбежной. Нет, первой надо перехватить Варвару. Это точно.

Обернувшись чеглоком — небольшим и юрким соколом — я полетел в нужном направлении. Варвара была одной из самых сильных волчиц в стае, так еще и могла принимать животное обличие в любое время суток. Лес мой она знала, как свои пять пальцев, и двигалась очень быстро. Догнать ее будет ой как непросто, а придется.

Стоило мне набрать скорость, как несколько стрижей испуганно шарахнулись в сторону. Они не разобрались, что перед ними не настоящая птица, которая не прочь ими закусить, и предпочли скрыться подобру-поздорову. Объяснять им все времени не было, поэтому я пронесся мимо стрижей, слыша за спиной их возмущенные трели.

Ловко маневрируя между деревьями, я несся к цели. У Варвары имелась фора, а мне то и дело приходилось менять форму на человеческую, чтобы сориентироваться и не потерять ее след. Один раз волчица почти смогла меня запутать, когда пересекала широкий ручей. К счастью, охотившаяся неподалеку выдра успела пожаловаться на возмутительницу своего спокойствия и указать сторону, в которую та побежала.

Благодаря этой подсказке мне и удалось настигнуть Варвару до того, как та добралась до людей. Я знал, что она не станет меня слушать, но все равно обогнал, обратился человеком и вскинул руку:

— Стой. Не пори горячку.

Большая черно-серая волчица и не подумала сбавлять хода. Она издала низкий хриплый рык и оскалилась, готовясь к прыжку. Я заметил это за миг до того, как сильное мускулистое тело оторвалось от земли и устремилось ко мне с бешеной скоростью. За миг до удара мне удалось сместиться в сторону. Варвара приземлилась на все четыре лапы и, не оборачиваясь, продолжила бег.

Пришлось снова играть в догонялки. Но в этот раз уже по другим правилам. Набрав скорость соколом, я обратился кабаном и врезался жестким боком в поджарый бок Варвары. Волчица споткнулась и кубарем полетела в заросли папоротника. Не успела она подняться, как я в облике огромного медведя навалился сверху и прижал ее к земле. Варя попыталась огрызнуться, но мои клыки у ее горла все же остудили пыл волчицы.

— Миловаться будем или сразу сожрешь? — дерзко спросила она, возвращая себе человеческое обличие.

Я поступил также, но выпускать запястье женщины из своих рук не спешил.

— Зависит от тебя. Дурить станешь?

— Сам-то как думаешь? — с вызовом спросила Варя.

Вздохнув, я все же выпустил ее и выпрямился, подав женщине руку. Но Варвара лишь презрительно фыркнула, ударила по моей ладони и демонстративно встала сама. Пару мгновений она размышляла, сможет ли удачно атаковать или сбежать, но потом благоразумно оставила эту затею и опустила плечи.

— Ты хоть сама понимаешь, какую глупость чуть не совершила? — спросил я ее.

— Они моего брата чуть не убили! — огрызнулась Варя.

— И ответят за это. Не сомневайся. Но сделаю я все сам. Ты возвращайся в мой дом и будь рядом с Антипкой.

Женщина вскинула соболиную бровь.

— А что, твоя невеста сама не справится? — ехидная улыбка волчицы обнажила ее ярко выраженные белые клыки.

— Тебе же сказано было — лечу я ее.

— Ага, — покачивая тугой косой, Варя обошла меня вокруг.

— Какое тебе вообще до этого дело?

Женщина стерла улыбку с лица и помрачнела.

— Никакого. Делай, что знаешь, но людям передай — еще хоть один волос с головы брата упадет, и мы всей стаей явимся, чтобы поквитаться. — С этими словами Варвара вновь приняла обличие волка и убежала, к счастью, в обратном направлении.

Ожидая подвоха, я постоял несколько минут неподвижно, жадно ловя каждый звук. И запахи, и шорохи, и сам лес говорили, что Варвара прислушалась к моему совету. Это хорошо. Но оставалась еще одна нерешенная проблема. Люди.

Не тратя времени впустую, я шагнул через лес и оказался перед целой толпой молодых парней. Каждый из них был вооружен тем, что нашел: луки, вилы, топоры, ножи, факела и рогатины вмиг обратились в мою сторону.

— Не многовато ли вас за мальчонкой гоняется? — хмуро спросил я и медленно двинулся на застывших в нерешительности молодых мужчин. Всего их было восемь. Восемь безбородых идиотов, которые чуть не убили молодого паренька, чем до кучи подписали бы смертные приговоры всему своему поселению. Стая волколаков не прощает убийство своего. Кровная месть для них священна. Тут даже я бы ничем помочь не смог ни одним, ни другим.

— Не мешай! — выпалил самый бойкий и упер в мою грудь массивную рогатину.

— А не то что? — я сжал рукой грубо обструганную деревяшку, и та мгновенно расщепилась. Это поубавило пыл юнцов. — Вы же понимаете, в чей лес с оружием сунулись, олухи?

— Нам токмо волчонок нужон! — произнес второй молодой парень. У него, в отличие от остальных, начали пробиваться реденькие усики, коими он, несомненно, страшно гордился.

— И зачем же? — стоя неподвижно, я неспешно переводил взгляд с одного юнца на другого.

— Он моего брата поколотил! — запальчиво ответил первый, так и не опустивший обломка рогатины.

— Правда? — пусть Антипку я знал мало времени, но был уверен, что этот дружелюбный мальчишка и мухи не обидит. В отличие от его кровожадной сестрицы. — И за что же?

Как я и думал, юнцы переглянулись и потупились один за другим.

— За что? — повторил я свой вопрос уже с нажимом.

— За то, что он камнем в него кинул, — признался усатый.

— Стало быть, Антипка не первый начал.

— Какая разница⁈ — щеки самого бойкого вспыхнули. — Нам что, терпеть, чтобы всякая нечисть на добрый люд руку поднимала?

— Он бы и не поднял, коли бы твой братец первым не начал. Парень защищался, а вы его камнями закидали, да еще и добивать пришли. Не совестно?

Юнцы смутились еще сильнее. Только брат пострадавшего продолжал сжимать в руках обломок рогатины. Не сдержавшись, он замахнулся им на меня, но тут же оказался на земле после увесистой оплеухи.

— Добавить? — участливо поинтересовался я, не спеша опускать руку.

— Чего застыли? Бейте его! — заорал придурок, которому одной затрещины оказалось мало.

К счастью, большинству его приятелей хватило ума отступить. Лишь пара самых скудоумных бросилась в атаку. Первый полетел в сторону, врезался спиной в дуб и свалился в траву, как мешок не скажу с чем, а второго я поймал рукой за шею и поднял в воздух так, чтобы его ноги беспомощно задергались.

— По законам волколаков, — неспешно произнес я, продолжая без труда удерживать парня в воздухе. — За пролитую кровь надлежит платить лишь кровью. Чью мне взять?

Отбросив сломанную рогатину, все тот же дурак выхватил нож и бросился на меня. Я отшвырнул начавшего задыхаться юнца, перехватил руку другого с ножом и одним быстрым ударом разбил ему нос. Завладев оружием, я протащил его упирающегося обладателя к тому самому дубу, в который недавно врезался его подельник.

— Стой тут, — сказал я и одним быстрым движением пригвоздил ладонь придурка в дереву. Кора у дуба толстая, так что он ничего и не почувствовал, а вот человек принялся оглашать мой лес истошными воплями. Это хорошо. Пусть волколаки услышат.

Да и людям у меня имелось, что сказать.

— Не голоси, чай не красна девица, — одернул я юнца, что пытался левой рукой вырвать из дерева нож и высвободиться. — Лучше слушай и запоминай. И вы все тоже, — мой взгляд поочередно обжег каждого из людей. — Каждый, кто в моем лесу живет, — под моей защитой. Если набедокурят — сам с них спрошу по всей строгости. Но самосуд вершить никому больше не позволю. Это ясно?

Парни поспешно закивали. Я же продолжил:

— Вы хоть понимаете, сколько людей могло пострадать из-за вашей глупости?

— Один волчок и…

Моя затрещина прервала речь раненного дурака.

— Вы чуть ребенка не сгубили!

— Он волколак!

— Он ребенок! — мне пришлось сделать усилие, чтобы не покалечить упрямого придурка. — Ребенок, который искал друзей, а нашел лишь жестокость. После такого, как думаете, станет он или его стая ваш род любить? Молчите? Тогда я сам скажу: не станут. А если волколаки придут за своего мстить, никто из вас их не остановит. Вся деревня в крови утонет из-за вас, дураков.

Так оно и было, но, глядя на толпу идиотов, что с оружием преследовали мелкого пацана, я всерьез задумался, кто же все таки кровожаднее: стая волколаков или же свора обычных людей? Вопрос оказался риторическим.

В лесу повисло гробовое молчание. Даже до пришпиленного собственным ножом к дереву дурака начала доходить опасность ситуации. Но он все равно буркнул:

— Ты нам не указ. И без тебя разберемся.

— Правда? — я щелкнул пальцами и ветви дуба потянулись к парню. Они обвивали его плечи и руки, тогда как поднявшиеся из-под земли коренья стягивали ноги крепче канатов. — Вы не забыли, из чьего леса деревья берете на избы и где хворост на зиму заготавливаете? А по ягоды и грибы куда ходите? А на охоту? Разозлите меня — тогда узнаете, какие опасности могут поджидать в чаще, — повинуясь моей воле, ветви и корни дуба стиснули тело юнца так, что тот не выдержал и заголосил:

— Прости, прости леший! Больше не случится такого! Слово даю!

— А вы? — я уставился на других непрошенных гостей.

Все, как один, закивали.

— Хорошо, коли так, — я велел дубу отпустить дурака, а сам вырвал нож из коры и провел рукой по оставшемуся от клинка отверстию, восстанавливая древо. Дуб благодарно зашелестели листьями, а я похлопал его по коре, как старого друга по плечу.

— К ране приложи, — сорвав со своего плаща пару листьев, я бросил их раненному. Тот рассеянно, но благодарно кивнул, только сейчас осознавая, что легко отделался.

Деревенская молодежь подхватила своего друга, который, пока всем живым тварям раздавали мозги, лузгал семечки подсолнуха, и была такова. Я же посмотрел им вслед, взвесил в руке окровавленный нож и шагнул сквозь лес прямиком к своей избушке.

— Уже? — Варвара только подбежала к порогу, сбросила волчий облик и уставилась на сталь в моей руке. — Не думала, что ты настолько суров, леший.

— Не настолько, — я вложил нож в ее руки. — Просто преподал юнцам урок. Но долг крови уплачен сполна. И твой брат жив, и его обидчик тоже сегодня не умрет. Ну, разве что без нашей помощи справится. Это ясно?

— Ясно, — женщина понюхала нож и криво усмехнулась. — Воняет страхом. Ты их как следует припугнул?

Я кивнул.

— Больше не должны чудить. Но и ты за братом приглядывай.

Варвара тяжело вздохнула.

— Приглядишь за ним, как же…

— Давай так — у меня завтра дела будут в одной деревне. Там народ сговорчивый, да и ребятишек много. Спрошу, вдруг кто захочет дружбу с твоим братом водить?

Судя по выражению лица, Варваре такая идея не слишком понравилась, но она, как и я, понимала, что ребенку нужно общение со сверстниками. Кивнув, женщина посмотрела мне в глаза:

— Сможешь договориться — век буду тебе должна.

— Не за награду я обитателям своего леса помогаю, а потому что могу.

— И все же, — женщина подступила ближе, и от нее пахнуло свежей хвоей. Их с Антипкой стая обитала в затерянной деревне в густом бору, отсюда и запах.

Дверь избушки открылась, и на пороге появились Забава и Кузьмич. Сзади них в стену врезалась кикимора, чье зрение было ограниченным из-за котелка на голове.

— Все хорошо? — осторожно спросила царевна.

— Могло и лучше быть, — пробормотала Варвара и, оттеснив девушку, вошла в избу.

— Все хорошо, — заверил я растерявшуюся Забаву. — Не обращай на нее внимания.

Царская дочка посмотрела Варваре вслед, а потом перевела взгляд на меня.

— И часто у тебя тут такое?

Я кисло улыбнулся:

— Куда чаще, чем хотелось бы.