Воздух пах гарью от взрыва. Бой прановоинов уже закончился, но я всё ещё находился под впечатлением. Они дрались на немыслимых скоростях. Когда Талгрен ударил алебардой по камню, вибрация дошла даже до меня, хотя я находился в нескольких десятках метров. Камень прорубило сантиметров на тридцать в глубину. Барьеры, водные лезвия и невидимые кинжалы — всё это будоражило сознание. Я уже сталкивался с праной, однако это был первый раз, когда я увидел магический бой.

Причём, не просто увидел, а даже немного поучаствовал пассивным образом. В разгар сражения напарник Малгрена, чьё имя он не назвал, посмотрел на меня, и на мгновение я почувствовал возникновение телепатического контакта. Он был не таким, как при разговоре с Виссарой. Я ощущал, что мне хотели навредить, но в итоге сам прановоин потерял сознание, а я отделался лишь лёгким головокружением. Наши разумы будто бы ударились друг о друга, и враг этого не выдержал, в отличие от меня.

Если бы этого не произошло, скорее всего, принцессу бы убили, а после тууронцы разобрались бы и со мной. Когда прановоин в маске упал, Малгрен, увидев состояние напарника, решил бежать.

— Арэн, виверна всё же здесь, — громко объявила Элизабет. — Тууронцы накрыли её каким-то ядовитым барьером. Не знаю, до сих пор ли она тебе союзник, но одно твоё слово — и я её убью.

Новость была неожиданной. И вопрос Аэльмар поставила очень интересно. Она считала, что легко убьёт виверну, но оставила выбор за мной. Я пошёл ближе к девушке, обдумывая, как лучше поступить.

— Там ядовитый туман, — сказала принцесса, смотря на рыжую дымку. — Его можно обойти, но ты слаб: туман может навредить тебе. Арэн, ты можешь остаться здесь, я со всем разберусь.

— Вред от тумана временный, или негативный эффект останется со мной навсегда? — уточнил я.

— Временный, — ответила Элизабет. — Однако если в тебя впитается слишком много враждебной праны, то ты умрёшь. Я буду её отталкивать, но полностью защитить тебя я не смогу. Следующие несколько дней, а то и недель, ты будешь чувствовать последствия яда.

Ответ принцессы был честным. Думаю, она хочет убить Виссару, но девушка не стала врать, что яд будет для меня однозначно смертелен. Впрочем, отравление я всё равно получу, если пойду вместе с Элизабет.

Вопрос, как мне поступить в этой ситуации, очень сложный. Виссара меня подставила. Даже когда Сердце Адолии вернётся Аэльмарам, я буду выглядеть в их глазах ненадёжным. Если бы принцесса сразу получила артефакт, на нас бы не напали. Мы легко могли умереть сегодня, и живы лишь по счастливой случайности. Тот прановоин ошибся, ударив меня разумом — это стоило тууронцам победы.

— Я всё же пойду к виверне, — решил я. — Она много раз могла убить меня, но давала мне шанс.

— Если я сниму барьер, виверна может улететь, — предупредила Элизабет. — Пока виверна схвачена, мне легко её убить, однако в воздухе её уже будет не достать.

— Ваше Высочество, я услышал вас, — кивнул я. — Клинок Сердце Адолии непременно к вам вернётся. Я поговорю с Виссарой и решу, что делать. Виверна — это хорошее усиление для Адолии, но если она не договороспособна, её действительно лучше убить.

— Нам надо поторопиться, — сказала Элизабет и направилась к крутому каменному подъёму. — Виверна может преодолеть ядовитый барьер, хоть он и крепкий.

Чем дальше мы шли, тем сильнее першило в носу из-за ядовитого тумана. Ради Виссары приходилось дышать этой гадостью, и виверна, возможно, этого даже не оценит. Но я не жалел о своём решении. Так или иначе, Виссара мне сильно помогла, так что ей можно было дать шанс. Если спасу её сейчас, это должно создать больше доверия между нами.

К концу подъёма мне стало казаться, что в лёгких что-то застряло. Нечто металлическое и явно нехорошее. Голова кружилась, и меня слегка подташнивало. Мысленно я решил, что главное не упасть в обморок. Мне не хотелось, чтобы Элизабет тащила из тумана моё тело. Хотя даже не факт, что она этим озаботится. Характер принцессы я ещё до конца не понимал. Да и пока неизвестно, насколько она считает меня ценным союзником.

Элизабет хладнокровна и рациональна, если вдруг, помимо всего этого, в ней есть циничность… Получив Сердце Адолии, она может оставить моё бездыханное тело в ядовитом тумане. Впрочем, у принцессы уже есть возможность так сделать, и раз я всё ещё жив, она воспринимает меня как союзника. Или, что более вероятно — Аэльмар ко мне присматривается.

Виссара злобно зарычала, увидев нас. Она была заточена в полусферическую клетку из ярко-зелёных светящихся путов. Видимо, это был тот самый энергетический барьер. Взгляд виверны был неотрывно направлен на Элизабет. Девушка выставила меч в сторону, демонстрируя, что готова к бою, если случится что-то непредвиденное.

— Арэн, вы собираетесь меня убить? — мрачно спросила Виссара внутри моего разума.

— Это уже зависит от тебя, — ответил я. — Я договорился с Аэльмарами о сделке, но ты улетела с моей сумкой, выставив меня идиотом.

— Ты привёл ко мне прановоина! — выкрикнула виверна. — Я решила, что ты меня предал, и эта девушка охотится на меня! Такого сильного прановоина мне не отравить! Она бы убила меня, чтобы добыть пранниты!

— Но ты до сих пор жива, — медленно произнёс я, делая акцент на каждом слове. — Жива, хотя находишься буквально в руках Элизабет Аэльмар. Она не убила тебя, потому что я назвал тебя союзницей. Я мог выбрать самый лёгкий путь. Не идти сюда и не дышать ядом, а просто дать принцессе тебя убить. Но я этого не сделал.

Я замолчал. Мне хотелось, чтобы Виссара осознала своё положение. Она находится на волоске от смерти и может пообещать мне всё, что угодно. Ценность её слов сейчас низкая. Поэтому в этот раз ей нужно было меня убеждать в своей полезности, а не наоборот.

— Что-то от меня хочешь? — спросила Виссара.

Вопрос был задан правильно. За свою выходку виверну должна заплатить. И это должно быть не обещание, а что-то полезное уже сейчас. Какого-либо имущества у Виссары нет, но она обладает довольно обширными знаниями.

— Принцесса Элизабет не стала убивать тебя сразу, — произнёс я вслух, чтобы Аэльмар тоже был в курсе разговора. — Виссара, ты должна быть союзником не только для меня, но и для Адолии. Сражаться рядом с нами.

— Я согласна, — мысленно ответила виверна, почти не раздумывая.

— Но это пока только слова, — так же вслух сказал я. — Я готов тебе поверить и дать один единственный шанс. Однако, кроме этого, ты должна поделиться со мной и принцессой ценным знанием о пране.

— Арэн, ты думаешь, я что-то знаю о человеческом развитии? — возмутилась виверна.

— Хорошенько подумай, — ответил я уже мысленно. — От этого зависит твоя жизнь. Элизабет — суровая девушка. Раз она не получит пранниты из твоей тушки, ей нужно что-то ценное взамен.

— У меня есть «наследие» стаи… — неуверенно произнесла Виссара. — Но если я его раскрою, то мне придётся признать вас двоих членами своей стаи. Это… это немыслимо.

— Для тебя лучше умереть, чем раскрыть этот секрет? — задал я острый вопрос.

— Это философия моей стаи, которая передаётся из поколения в поколение, — с важностью в голосе произнесла виверна. — Это «наследие», которое мы храним. Арэн, я даже не уверена, что ты понимаешь значение слова «наследие». А вот девчонка. Она должна это знать. Слишком она сильная, а получение «наследия» сделает её ещё сильнее. Я не могу раскрывать тайны своей стаи. Мне хочется жить, но я не вправе раскрывать эти секреты.

— Виссара, ты же последняя из своей стаи? Вместе с тобой окончательно умрёт и вся стая. Но пока ты жива, жива и твоя стая. Думаю, сейчас ты хочешь набраться сил, в первую очередь чтобы отомстить людям, напавшим на остров Храаг. Если ты умрёшь, за твою стаю никто уже не отомстит.

Виверна разорвала телепатический мост. Обычно она так делает, чтобы о чём-то серьёзно подумать. Думаю, я попал в самую точку своими словами. Виссара не говорила мне о желании мести, но это было в её характере. Она, например, считала нужным отомстить тем людям, которые поставили на меня руну истощения. Тут же речь шла об убийстве членов её стаи. Она точно хочет отомстить. Правда, пока что виверна была больше озадачена выживанием и даже не заикалась о мести.

— Я раскрою секрет «наследия», — всё же решилась Виссара через минуты. — Скажи Элизабет, чтобы открыла свой разум для разговора.

Я передал принцессе слова виверны, и девушка коротко мне кивнула. Элизабет была заметно удивлена при словах о «наследии». Она, как и думала виверна, действительно сразу всё поняла. Причём я знал, что удивление на лице принцессы бывает нечасто, так что «наследие» это нечто чрезвычайно важное. Когда Виссара установила двойной телепатический мост, её голос был слегка приглушённым.

— Это должно остаться между нами тремя, — грозно объявила виверна. — Когда я передам «наследие» полёта, вы станете членами моей стаи, что совершенно немыслимо. Помогать в осознании «наследия» я вам не буду, так как это запрещено. Всё зависит от вас самих. Виверны несут «наследие» полёта в своей крови и понимают его философию с самого рождения. Итак, слушайте. Полёт — это всегда движение. Чтобы лететь, нужно довериться потоку. Парить должно не тело, а сам дух.

Слова «наследия» звучали по-особенному. Как нечто живое. Я был так поражён этому чувству, что погрузился внутрь себя. В голове раз за разом крутились три фразы виверны. Вникая в них, я был убеждён, что способен летать. Мне казалось, что мои пятки вот-вот оторвутся от земли. Ничего подобного, правда, не произошло, но моя уверенность в способности летать почему-то не исчезла.

— Спасибо за «наследие», — вслух поблагодарила Элизабет, низко поклонившись. — Я надеюсь, что когда-нибудь смогу его осознать.

Я тоже решил сделать поклон, раз так поступила принцесса. Я чувствовал, что с нами поделились чем-то невероятно важным.

— Спасибо, — поблагодарил я Виссару. Телепатический мост остался только между нами двумя, и я задал зудящий в голове вопрос: — Что вообще такое «наследие»?

— Сложно объяснить, — после короткой паузы ответила виверна. — «Наследие» бывает очень разным. Птицы могут летать благодаря особому строению тела. Прановоины и пранозвери способны летать с помощью магии. И есть третий вариант — овладеть частичкой «наследия». Оно практически безгранично, поэтому даже его малая часть крайне ощутима. «Наследие» состоит из крови и философии. Первое определяется тем, что делали твои предки. Как правило, это сотни лет монотонного повторения одной деятельности, например, фехтования из поколения в поколение. В отличие от крови, философия передаваема, если её полностью осознать. Есть «наследие» меча, лука, кузнечного дела. Всего мне даже не перечислить — «наследие» охватывает все сферы жизни. Оно не задействует прану, это совершенно иная сила. Овладеть даже частичкой «наследия» невероятно тяжело.

Объяснение Виссары было очень длинным, что только подчёркивало необычность феномена. Тема «наследия» заинтересовала меня даже больше праны. Это нечто ещё более удивительное.

— Виссара, сядь и сомкни крылья, чтобы не напрягать Элизабет, — попросил я. — Мне надо забрать сумку.

Принцесса разрушила мечом ядовитую клетку, и я залез на виверну. Когда сумка оказалась в моих руках, внутри наконец возникло облегчение. Сделка с Аэльмарами всё же состоится. Теперь у меня будет шанс проявить себя как советник короля. Правда, план, который я обещал Леору, вряд ли ему понравится…