Элизабет, стоявшая за моей спиной, очевидно, ждала каких-то объяснений. Всё шло идеально, пока не вмешался фактор под названием Виссара. Я догадывался, что присутствие прановоина может её испугать, но думал всё получится объяснить. Причём, до начала разговора с виверной, я как раз хотел пойти к расщелине в одиночку, без принцессы, однако это нужно было сделать раньше.

Виссара не стала меня слушать, хотя всё решалось довольно просто. Элизабет постояла бы в стороне, а я забрал бы сумку. Побег виверны разрушил всё, что я выстраивал.

— Почему дракон улетел? — спокойным голосом, без претензий, спросила принцесса.

— На самом деле, это не дракон, а виверна, — признался я. — И не он, а она. Виссара испугалась, что я привёл к ней прановоина. Ваше Высочество, вам стоит уйти. Я останусь здесь и буду ждать, пока виверна вернётся. К ней привязана сумка, в которой лежит клинок Сердце Адолии. Я крайне сожалею, что всё вышло таким образом.

Я склонил голову в поклоне. Честно сказать, хотелось провалиться под землю. Нельзя оправдать ситуацию непредвиденной трусостью Виссары — как раз это можно было предугадать, а значит, всё случившееся — мой просчёт. Надо было сразу планировать оставить Элизабет в километре от расщелины, а не в двухстах метрах. Эта небольшая неточность может стоить мне абсолютно всего. Я считаю себя умным человеком, но это не значит, что я никогда не ошибаюсь.

— Арэн, ты думаешь, виверна вернётся?

Вопрос был очень хорошим. Постоянного местожительства у Виссары больше нет. Куда она может полететь? Виверну привлекают места, наполненные праной, она может начать искать такое.

Я сглотнул. Маловероятно, что моя союзница вернётся. Она стала считать это место опасным, а меня самого — потенциальным предателем. Вполне возможно, я лишился всего накопленного навсегда, и теперь нужно думать, что делать дальше. Союз с Аэльмарами перечёркнут в одночасье. Без передачи артефакта в советники меня уже не возьмут, а печать Кнута Государева попросту больше не имеет смысла.

— Если Виссаре ничего не будет угрожать, она может вернуться, — ответил я принцессе. — Я буду ждать здесь два дня.

Элизабет молча кивнула. План был дерьмовым, и мы оба это понимали. Как ни странно, принцесса приняла новость о потере кинжала без раздражения. Несмотря на девятнадцатилетний возраст, она мыслила очень хладнокровно. Девушка не сыпала обвинениями и оскорблениями, а размышляла, как действовать дальше.

— Ваше Высочество, — обратился я к Элизабет. — Поблизости есть какой-нибудь слабый источник праны? Виверна имеет высокую чувствительность к магической энергии. Скорее всего, она полетит в такое место.

— Вблизи гор-близнецов есть несколько мест с ядовитой природной праной, — задумчиво произнесла принцесса. — Люди туда не суются из-за слишком большой опасности. Такие источники называются мёртвыми.

— Скорее всего, ядовитая прана подойдёт Виссаре, — предположил я.

— Тогда надо обойти каждый из источников, — решительно заявила Элизабет. — Я запомнила, как ощущается прана виверны. Я её найду.

Принцесса свернула с протоптанной горной тропы. Похоже, ночь будет без сна. Информация про мёртвые источники всё изменила. Виссара могла почувствовать один из таких в полёте и уже планировать туда попасть. Появление Элизабет, вполне вероятно, это просто удобный повод сбежать.

Можно ли назвать случившееся предательством? И да, и нет. Наш союз с виверной — это некое стратегическое партнёрство. Каждый преследует свои интересы, и в точке их соприкосновения возникает союз. Нам обоим нужен источник праны — это объединяющий фактор. Но мёртвый источник мне не подойдёт, а вот Виссаре он вполне придётся по вкусу.

Элизабет шла довольно быстрым шагом. До этого нас вёл я, и потому мы двигались куда медленнее. Успевать за темпом принцессы было очень сложно. Ей часто приходилось останавливаться и ждать меня, хоть я всеми силами старался не отставать. Комментарии по этому поводу принцесса не делала, думаю, она прекрасно чувствует, насколько мало у меня жизненной энергии.

Несмотря на активную ходьбу, я ещё и замерзал. С заходом солнца ужасно похолодало, а овечья куртка осталась в сумке у Виссары. Горный ветер пробирал до самых костей. Оставалось надеяться, что хотя бы не будет дождя — ночное небо было безоблачным.

Путь усложняли постоянные подъемы по горному склону. Порой мы шли по относительно ровным участкам, но чаще приходилось подниматься вверх, обходя плотно растущие деревья. Они, правда, вскоре кончились, как и вся растительность. Мы вышли на безжизненную потрескавшуюся почву. Под сапогами сухо похрустывало, вверх поднималась серая пыль. Воздух здесь был тяжёлым, и это не из-за высоты — мы приближались к мёртвому источнику.

С каждой минутой нахождения здесь я чувствовал себя всё хуже и хуже. Переговоры с Виссарой должен вести я, если Элизабет подойдёт слишком близко, виверна попросту улетит. Правда, я и сам не хотел заходить на территорию мёртвого источника. Чую, если немного перебрать с дозой ядовитой праны, то уже не выкарабкаюсь. Для меня и обычная прана опасна, что уж говорить о ядовитой.

— Здесь её нет, — поднявшись на небольшой холм, объявила Элизабет. — Уходим отсюда.

Новость я воспринял с облегчением. Мне крайне тяжело дышалось, нахождение вблизи мёртвого источника стало для меня настоящим испытанием. Когда мы ушли из зоны безжизненной почвы, я ещё полчаса приходил в себя. Элизабет замедлила темп, видя моё состояние, и мы шли довольно спокойным шагом.

Чтобы немного отвлечься от усталости, я стал думать об освещающей наш путь луне. Хотя, возможно, спутник этой планеты называют как-то иначе. Здешняя луна была белоснежной с отливом серебра, словно помещённая на небо монета. Никаких пятен, как на луне с Земли, тут не было.

А ещё… Звёзды… Они тут совсем другие. Многие горели ярким синим или фиолетовым светом, было несколько устрашающих красных. Во время моего дежурства в пещере ночь была облачной, и это первый раз, когда я смог посмотреть на звёзды. Я был так заворожен ими, что на время забыл об усталости. Мне даже как будто стало легче идти.

— Арэн, хватит смотреть на звёзды, — остановившись и повернувшись ко мне, строго произнесла Элизабет. — Нельзя так жадно смотреть на небо. Тебя этому что, не учили? Ты разгневаешь такой наглостью богов, пытаясь взять силу неба.

Я оторвал глаза от звёзд, и на мгновение перед взором возник тёмный силуэт с пылающим зрачками. Это было так ярко, что меня будто ударили по голове. Я взялся рукой за пульсирующий висок, не понимая, что со мной происходит. Боль была резкой и очень острой. Неужели это кара богов?..

Принцесса подошла ко мне ближе.

— Арэн, ты что-нибудь видишь? — тихо спросила девушка.

— Вижу, — ответил я, не совсем понимая причину вопроса. Боль стала потихоньку отступать.

— Тогда тебе невероятно повезло. Я почувствовала, как с неба начала литься звёздная прана. Люди, смотрящие на звёзды, лишались зрения и за меньшее. Большинство не рискуют смотреть на ночное небо даже пару мгновений, а пристальный взгляд на протяжении минуты — это верный способ потерять зрение навсегда. Арэн, как долго ты смотрел на небо?

— Несколько минут, — преуменьшил я. На самом деле я смотрел в небо почти четверть часа.

— Это было опрометчиво, — покачала головой Элизабет. — Утрата кинжала Сердце Адолии — не повод калечить себя. Зная, что у тебя слабая жизненная энергия, ты рассчитывал себя убить?

— Ни в коем случае, Ваше Высочество. Я бы никогда не стал заниматься подобной глупостью.

— Тогда выходит, ты и правда не знал, что нельзя смотреть на ночное небо?

— Мне ставили руну истощения, из-за чего я частично потерял память, — выкрутился я.

— Арэн, значит ты, человек, потерявший память, захотел стать советником короля?

Вопросы принцессы были очень остры, хоть она и говорила без давления в голосе. Элизабет умна и хладнокровна. Принцесса без колебаний избавится от всего, что вредит Адолии. Эта участь настигла Октавию, и это может ждать меня, если я дам повод сомневаться в своей полезности.

— Для начала надо вернуть кинжал, Ваше Высочество, — ответил я. — А уже после я буду доказывать, что достоин быть советником короля.

— Больше не смотри на звёздное небо, — отрезала Элизабет и продолжила путь.

Это предупреждение я запомню на всю жизнь. В висках всё ещё стояла лёгкая боль. Я уже несколько раз сталкивался с магией, но впервые мне было настолько не по себе от соприкосновения с праной. Тёмный силуэт с горящими глазами намертво отпечатался в памяти. Кто это был — какой-то бог или нечто иное, я не знал. Понятно лишь одно — я перешёл черту, которая дозволена человеку. Всё это — из-за незнания реалий нового мира. К сожалению, правила игры прочитать нигде нельзя, многое вскрывается вот так — по ходу дела.

Но был и хороший эффект от соприкосновения со звёздной праной. Накопившаяся усталость, голод и необходимость во сне пропали. Сначала я подумал, что это какой-то обман от организма на фоне всплеска адреналина, но нет — я объективно стал чувствовать себя лучше. Появилась бодрость, которую я ещё никогда не ощущал в новом теле.

У меня даже закралась мысль — а не смог ли я случайно как-то впитать звёздную прану? Элизабет об этом умолчала, хотя должна была почувствовать изменения. Но задавать вопросы принцессе я не стал. Она не самый многословный человек, и мне не хотелось её лишний раз беспокоить. Для начала нужно вернуть Сердце Адолии, чтобы о чём-то спрашивать Элизабет.

По мере пути я всё больше убеждался, что смог впитать звёздную прану. Принцесса, заметив, что я от неё не отстаю, ускорила темп. Раньше я постоянно заставлял Элизабет ждать себя, но теперь я за ней поспевал. Это побуждало девушку только наращивать темп. Несмотря на то, что моё тело опредёленно стало сильнее, я бы всё равно больше не рискнул смотреть на звёздное небо. Один раз мне повезло, а во второй я могу лишиться зрения.

Через пару часов мы вышли к новой безжизненной зоне. Вместо почвы здесь был камень, покрытый зелёным налётом. Сначала налёт был мало заметен, но постепенно всё вокруг стало болотно-зелёным, а впереди так и вовсе витал какой-то нехороший рыжий газ. От него тянуло металлической горечью, и даже на расстоянии першило в горле.

Элизабет замедлила шаг. Входить в рыжий газ я не хотел, но принцесса направлялась именно туда. Уже у самой границы паров она остановилась и подняла вверх руку. Кажется, она почувствовала Виссару.

— Впереди две сильные ауры праны, — прошептала Элизабет. — Там нет виверны. Это враги.

Принцесса всегда выглядела крайне серьёзной и даже суровой, но сейчас в ней проснулась воинственность. Она мысленно готовилась к бою. Очень сложному бою.

* * *

Король Леор ходил взад и вперёд по своим покоям. Время уже давно перевалило за полночь, а Элизабет всё ещё не вернулась.

— Арэн говорил, что до нужного места идти два часа! — возмущённо воскликнул Аэльмар. — Они уже должны были давно вернуться!

В комнате находился только Кристофер Гело, он слушал короля со сжатыми кулаками и мрачным взглядом. Кристофер приехал из торговой поездки поздно вечером, но уже был в курсе всех произошедших событий. Молодой Гело — самый приближённый к королю человек после сестры. Он был готов не задумываясь умереть за Аэльмаров. Леора он постоянно оберегал от чего-то необдуманного, а Элизабет… Элизабет была его безответной любовью. Кристофер не признавался девушке в чувствах, но знал, каков будет ответ.

— Я так с ума сойду! — продолжал негодовать Леор. — Кристофер, мне нужно вино!

— Вам нельзя алкоголь, Ваше Величество, — назидательным тоном произнёс Гело.

— Хотя бы один бокал, — попросил король, сев на стул.

— Ваше Величество, даже один бокал навредит человеку, который использует прану. Алкоголь — удел простолюдинов, чтобы забыться в проблемах.

— А я хочу быть поближе к народу, — тихо прошептал Леор, опустив голову на стол. — У меня слишком много проблем…

Подобный разговор, почти слово в слово, происходил между двумя юношами постоянно. Король пил всего один раз в жизни. Это произошло после смерти отца, и тогда Кристофер не стал останавливать Леора, хотя стоило. Аэльмар потом несколько недель не мог пользоваться праной, но тем не менее полученный опыт ему понравился. Леор полностью понимал, что алкоголь — это яд, так что с запретами от Гело всегда легко соглашался.

— Когда никого нет рядом, называй меня по имени, — напомнил Леор. — Ты мой единственный друг, Кристофер. И в такие моменты я хочу, чтобы ты говорил как мой друг, а не как надсмотрщик. У тебя есть мысли, что могло случилось с Элизабет? Ты сам знаешь, насколько она сильна. Всё же должно быть хорошо, да?

— Я на это надеюсь, — хмурясь, ответил Кристофер. — Леор, я думаю, надо спуститься в темницу и допросить Октавию. Она может что-то знать.

Король кивнул. У него не было никакого желания разговаривать с предательницей, но она действительно могла владеть важной информацией. Леор рассчитывал, что сестра займётся допросом, принцесса сделала бы всё наилучшим образом.

Гело и Аэльмар спустились в подземелье замка. Их сопровождали двое рыцарей, один из которых был гигант Бдан. Он нёс факел почти у самого потолка и слегка нагибался, чтобы не удариться головой.

— Дальше мы пойдём одни, — скомандовал Кристофер, когда стражники открыли перед ними нужную дверь темницы. — Закройте за нами, но не запирайте.

Гело взял факел у Бдана и стал спускаться по крутой лестнице, идя впереди короля. В карцере замка Кормер пахло сыростью и смрадом. Обычно пленников вытаскивают в коридор, когда с ними приходят говорить высокие гости, но разговор не должен был услышать никто лишний.

Леор и Кристофер некоторое время стояли молча перед пленницей. Октавия была привязана кандалами к стене и могла от силы сделать несколько шагов до помойного ведра. Девушка сидела на холодном полу, но короля поприветствовала стоя. Характер разговора она ещё не знала, поэтому решила пока не дерзить, ведь Леор мог смилостивиться над ней.

— Элизабет ушла из города вместе с Арэном и не вернулась, — медленно и холодно произнёс Кристофер. — Ты что-нибудь знаешь об этом?

Октавия недолго молчала, а затем безумно рассмеялась. Это был самый безумный смех, который когда-либо слышали Аэльмар и Гело. Руномаг поняла, что произошло, а значит никто её уже не простит. По этой причине девушка не стала изображать раскаяние, а показала истинную себя.

Гело передал факел королю и быстрым шагом подошёл к магу. Кристофер несколько раз яростно ударил Октавию по лицу, а затем схватил её за волосы, поднимая вверх.

— Говори, что ты знаешь! — рявкнул Гело.

Октавия вновь рассмеялась. Кристофер от бессилия ответил ещё одной порцией ударов.

Леор, смотрящий на всё это, побледнел. Ему было не по себе от мысли, что Элизабет может быть в опасности. Всю серьёзность ситуации подчёркивала злость Кристофера — Аэльмар никогда не видел своего друга таким. Парень всегда был сдержанным, ярость ему совершенно не свойственна.

— Я буду пытать тебя, если ты продолжишь молчать! — крикнул Гело, поднимая голову Октавии за волосы.

— Кристофер, ты хороший человек, — ухмыльнулась маг, с её разбитых губ текла кровь. — Решившись на предательство, я часто думала о тебе. Мне было жаль, что ты никогда не пойдёшь со мной против Аэльмаров. Уходи от них, пока ещё не поздно. Если останешься с ними, у тебя одна судьба — бессмысленно умереть за Леора.

— Хватит говорить вздор! — Кристофер встряхнул девушку, его глаза пылали яростью. — Что случилось с Элизабет? Арэн был с тобой в сговоре⁈

— Нет, он сам по себе. И вряд ли это он навредил Элизабет. Скорее всего, принцесса столкнулась с Малгреном и Фиеном. Они давно ждут вблизи Корсград.

Кристофер похолодел, услышав ответ Октавии. Руки Гело опустились вниз, перестав держать мага, и та соскользнула по стене вниз.

Малгрен. Молодой ястреб Туурона. Один из девяти прановоинов королевства. Он сам по себе силён, а с ним в связке ещё был Фиен — устрашающий ассасин в маске, который убил за свою жизнь тысячи людей.

Если оба прановоина напали на Элизабет… Живой она не вернётся…